Миссия: соблазнить ректора (СИ)
— А ваше… могущество действительно столь непомерное и большое?
— Шучу. Вполне себе измеримое. Но довольно выдающееся.
Ректор явно собирался перебить своего разговорчивого весёлого коллегу, но я успела первой.
— А алхимаги могут объединить усилия?
— Интересный вопрос. Теоретически — да, но — и это вы узнаете на курсе нашего уважаемого верлада Лестариса — алхимагия не так уж проста. Для объединения потоков, например… ах, да, вы же наверняка не знаете, что такое «потоки», ну да уж ладно… Вам нужна природная совместимость или длительная сонастройка.
— Почти как в постели, — хмыкнула я.
— Совершенно верно, милая лада, — Кертон повернулся к Миару. — Имей в виду, о твоих должностных преступлениях я немедленно оповещу соответствующие органы. Адептка Эрой останется в Академии! Я её и в магистратуру к себе ещё возьму!
— Так! — ректор решительно вернул сбитый столик на место. — О своём курсе я адептке потом сам расскажу, и про магистратуру — не смеши небеса, Керт. Лада Эрой, надеюсь, вы понимаете, что о том, что вы случайно услышали, болтать не стоит?
— Понимаю, — я качнула ногой, и ректор посмотрел на неё как-то особенно нервно. — Но у меня есть маленькая… ответная просьба. Верните мои вещи! Хотя бы одежду!
— Миар, зачем ты забрал одежду лады Эрой?! — возмутился Кертон. — Не знал, что ты питаешь слабость к женскому белью вне женского тела! И ты ещё критикуешь меня за непотребство?! Лада, в выходной день можем прогуляться по лавкам и докупить всё необходимое…
— Лада Эрой, идите за мной! — ректор ухватил меня за предплечье и буквально потащил за собой прочь из аудитории.
— Тоже индивидуальная консультация?! — мявкнула я, не решаясь вырваться.
— Она самая, лада Эрой. Она самая!
Глава 10
На ужин я приползла последняя, измученная донельзя и проклинающая всех — за исключением верлада Кертона и дяди — мужчин на свете. Чемоданы мои, в количестве одиннадцати штук, вроде бы даже не особенно распотрошённые, доставили прямо в комнату — но радости это мне не принесло, потому что оказавшийся там же Юс ругался на чём свет стоит и костерил всех «проклятущих баб», как ушибленный ёж. Да и свободного места, которого было и так немного, существенно поубавилось.
Фактически украв студентку с консультации верлада Кертона, ректор привёл меня в небольшую аудиторию, на которой на столах в огромных количествах на маленьких стеклянных блюдечках находились образцы металлов и минералов, всучил тяжеленный справочник и велел определять элементы, читать об их свойствах и особенностях, а потом заполнять на каждый бумажные карточки. Само задание показалось мне и увлекательным, и полезным, вот только смотрел мой мучитель-повелитель при этом презрительно и надменно, точно сомневаясь в моих умениях читать и писать.
Возможно, нет, совершенно точно, Эстей промахнулся и с задумкой, и с моей кандидатурой. Ректору я не нравлюсь. Я совершенно точно ему не нравлюсь!
Внезапная мысль переключила моё внимание.
— Верлад Лестарис! — окликнула я уже стоящего в дверях ректора. — Разрешите вопрос, всего один, честно!
— Ну? — недовольно обернулся он. — Нет, адептка, верлад Кертон не женат, но это не значит, что в стенах этой Академии я позволю твориться всяческому…
— Да я не об этом, — разозлилась я, одновременно ощутив, что информация мне не так уж безразлична, как хотелось бы. — Представьте себе некоторое вещество… прозрачное, золотистое. В стеклянной ампуле. Вы берёте эту ампулу в руку — а оно моментально нагревается и взрывается… Что это может быть?
Взгляд ректора ощутимо похолодел и потемнел — как будто карее колечко вокруг зрачка расширилось, вытеснив зелёную радужку. Я даже поёжилась — и моментально потеряла желание задавать ещё какие-либо вопросы.
— С чего вдруг такой вопрос, адептка?
— Я… я где-то о таком читала, — промямлила я, невольно вжимая голову в плечи. — Не помню, где и когда…
— Не забивайте себе голову ерундой, занимайтесь делом, — отрывисто произнёс ректор. — И помните — узнаю, что вы разболтали об исчезновении ингредиента…
— Я буду нема, как металлическая рыба. Вы же свою часть соглашения выполнили, — искренне отозвалась я. Ректор помолчал пару секунд — и вышел, так и не ответив на мой вопрос.
* * *На крыльце мужского общежития я столкнулась с блондином — одним из тех, кто на сушке корнепалтов потерял штаны. Столкнулась в самом прямом смысле этого слова — он выходил из корпуса, а я заходила. Парня я узнала сразу же, несмотря на то, что было уже совсем темно, и единственным источников света были сиреневые и зелёные светильники.
И он тоже меня узнал. Схватил за многострадальное плечо и прижал к стене.
— Ты что здесь делаешь, подстилка министерская?!
— Живу, — максимально доброжелательно улыбнулась я. — По приказу верлада ректора.
— Живёшь?! Тут?! Не мечи икру! Кто тебе разрешил… Ах, так ты и с ректором кувыркаешься?
— Не завидуй так явно, до постели ректора тебе как до первоэлементов без магии, — ощерилась я, но тут же примирительно взмахнула рукой. — Не говори ерунды, ни с кем я не кувыркаюсь! — а потом, пока обозлённый парень не успел предпринять каких-то решительных вредительских действий, понизила голос и прошептала:
— На самом деле, я его дочь!
— Чья?! — паренёк даже выпустил мою руку и отступил, открыв рот и округлив глаза.
— Ректора! — прошептала я ещё тише. — Незаконнорожденная! Потому-то меня тут и терпят! Только никому-никому не говори!
— Ты чего?! — блондин отступил ещё на шаг и, кажется, немного перекосился. — Врёшь ты всё, ему же только… ну, это… да нет, ты всё врёшь! И вообще…
— Ошибка бурной юности… Никому не говори, слышишь?! — выкрикнула я и рыбкой проскользнула в дверь. Ворвалась в свою комнату и захлопнула дверь — но, вроде бы, никто и не думал меня преследовать. Блондин остался переваривать шокирующую информацию, а в остальном мужское общежитие вело себя донельзя тихо и благопристойно для вечернего времени. Ни тебе хлопков открывающихся бутылок, ни звона соприкасающихся бокалов, ни сладострастных охов и стонов… впрочем, с учётом того, как мало здесь девушек, охи и стоны могли быть разве что в минорной тональности.
Сосед так вообще спал крепким сном. Я посмотрела на него с неожиданно сестринским участием, испытав огромное желание заботливо подоткнуть одеяло, спеть колыбельную и даже поцеловать в лоб. От этого жеста меня удержало только воображение — нетрудно было представить, с каким воплем шарахнется от «проклятущей приставучей бабы» Юс, если внезапно проснётся.
Нет уж, пусть мирно спит себе, нецелованный.
Я мрачно оглядела гору чемоданов — для эксцентричной «министерской подстилки» брать меньше было бы просто несолидно, но куда мне эти тряпки, если здесь есть форма? Подошла к самому первому саквояжу и достала заветную каменную шкатулку.
Единственное, что, уезжая в ЗАЗЯЗ, я захватила из прежней жизни. Эстей, разумеется, никуда меня не выпустил, но снисходительно согласился забрать требуемое, не углядев в этом угрозы для своего коварного плана. И вот теперь эту частичку себя-прошлой я собиралась привнести в безумное существование здесь. Чтобы хоть иногда вспоминать о хорошей девочке Котари Тэйл, бегущей от перерезанного палачом горла или тюремной камеры и спотыкающейся на каждом шаге.
А ведь и поставить-то некуда… Я посмотрела на книжный шкаф, ещё утром заставленный книгами от и до — и чуть не ахнула. Теперь ровно три полки из шести оказались свободными.
Я снова покосилась на Юса, не без признательности. А парень полон сюрпризов…
Осторожно подошла к пустым полкам — он даже пыль там вытер! Отчего-то этот жест растрогал едва ли не до слёз. Но плакать я не стала. Открыла шкатулку и принялась бережно расставлять крошечные фигурки хрюшек: металлические, фарфоровые, глиняные, стеклянные… Самая первая коллекционная свинка — янтарная. Любимая фигурка из розового оникса. Моя маленькая коллекция, бережно хранимая и собираемая с самого детства. Первого поросёнка мне подарил дядя, второго я выпросила у родителей, а потом мне дарили их все, кому не лень. Полюбовавшись и заранее ухмыльнувшись при мысли о тех комментариях, которые утром не преминет отпустить Юс, я легла в постель и несколько мгновений смотрела в потолок, слушая сопение соседа.