Последний свет (ЛП)

— Я всё равно буду лежать и не спать, — сказала она.
— Попробуй всё-таки. Боба я оставлю у себя. Мы будем на патруле. Здесь ты в безопасности. Этот Спаркс не может знать, где ты.
— Он всё равно как-то найдёт меня. Не может не найти. — Ей не нравился фатализм в собственном голосе, но она знала: это, увы, тоже правда.
— Даже если найдёт, у тебя есть время поспать. Он сказал, что следующий раунд будет утром.
  
Она вспомнила, как убийца, с издевательской учтивостью, распахнул для неё водительскую дверцу «Шевроле»: «Придумай хитрый план, девчонка. Дай мне достойный бой».
Плана у неё не было. Если только не считать планом Пого.
«Но когда именно он считает, что начинается утро?» — подумала она. — «С рассветом? Или всего через несколько часов — в полночь?»
— Успокойся, О’Брайен. Не думай слишком много о будущем. Прошлое — прошло. Будущее — иллюзия. Есть только сейчас, и мы пройдём через это минуту за минутой.
— Пока не перестанем.
Пого сказал Бобу:
— Ты слышал, как я сказал «успокойся»? Я вот слышал, как я это сказал. Твоя хозяйка не оглохла, правда, Бобби? Нет? Я тоже так думал. — Он посмотрел на Макани. — Остынь, расслабься, не напрягайся, не бойся.
Он увёл Боба к себе и закрыл за ними дверь спальни.
Макани хотелось, чтобы перед уходом он хоть на миг обнял её. С тех пор как узнал о её даре, он ни разу к ней не прикоснулся. Она гадала, прикоснётся ли он когда-нибудь снова.
В соседней ванной лежали полотенца. Она приняла долгий горячий душ, на который у неё не было времени, когда она, спасаясь от Рэйнерa Спаркса, мчалась домой в Ньюпорт-Хайтс.
Высушив волосы феном, она снова оделась, приглушила свет прикроватной лампы и легла на кровать поверх покрывала, уверенная, что не уснёт.
Сон подкрался к ней раньше, чем она ожидала. Может, долгий день солнца и сёрфинга вымотал её сильнее, чем казалось. Может, напряжение и ужас преследования — и разряды тазера — взяли своё. Может, пиво и горячий душ распустили тугой клубок нервов. Но, проваливаясь в шелковистую дрёму, последним, что она увидела мысленным взглядом, был Пого; и даже при всех обстоятельствах его лицо приносило ей чувство покоя.
  
12
 
Зверь пробуждается
Ровно в полночь Рэйнер Спаркс проснулся отдохнувшим: всю ночь во снах он вдыхал запах Макани, и она снилась ему без конца.
Он вытащил из-под подушки её одежду. В темноте перебирал её пальцами. Накрывал отдельными вещами лицо. Глубоко вдыхал.
Нагой он прошёл в её кабинет. Включил настольную лампу. Запустил её компьютер.
Он решил не поджигать её дом.
Он подожжёт её. Когда закончит ею пользоваться.
Извлекать кровь из своих жертв было искусством. Он создал немало шедевров.
Но огонь тоже был стоящей средой.
В сети он открыл публичные реестры, чтобы выяснить, кто владеет домом по адресу в Лагуна-Бич, который он получил из GPS, по которому отслеживал её.
Возможно, она лишь припарковалась у этого дома и даже не заходила внутрь. Но начать можно было с этого.
Городской справочник значил владельцем Оливера Бертрама Уоткинса.
Для друзей — Олли. На Facebook нашлась его фотография. Шестьдесят один год.
Топ-менеджер в венчурном капитале. Любил охоту за антиквариатом. Дорогие вина. Турнирный бридж.
Не опаснее пятилетней девочки.
При таком дорогом районе у дома наверняка была охранная система.
Рэйнер был убийцей-профессионалом до мозга костей. Он не полагался только на свои паранормальные способности.
Давным-давно он взломал Central Station — диспетчерский центр, куда стекались сигналы тревоги от всех частных охранных фирм округа. Он устроил там для себя бэкдор. Быстрый, удобный доступ.
Олли Уоткинс обслуживался в Worry Free Security, «Беспроблемная безопасность». Компания толковая. Но, увы, не знавшая, что в их названии нужен дефис: Worry-Free Security, «Беззаботная безопасность».
Для целей сигнализации дом был разбит на девять зон.
Три панели управления. Входная дверь. Задняя дверь. Боковая дверь в гараж. Камер, завязанных на систему, не было.
Рэйнер вышел из Central Station.
Он заглянул на сайт сплетен о знаменитостях — просто посмотреть, что там нового.
Должно быть, тяжело быть Томом Крузом.
Он быстро принял душ в ванной Макани. Пользовался её мылом.
Её шариковым дезодорантом. Её зубной щёткой.
В 1:02 ночи он отправился в Лагуна-Бич.
  
13
 
Раунд второй
Пого жалел, что раньше выпил пиво, и теперь догонялся чёрным армянским кофе — таким крепким, что и ленивца на дереве мог бы довести до неистовства. Кружка в одной руке, пистолет в другой, пёс преданно рядом — он пил во время обходя дома дозором и прислушиваясь к подозрительным звукам.
Он никогда не встречал этого Рэйнерa Спаркса, никогда о нём не слышал до нынешнего вечера — значит, тот не вращался в местной сёрферской тусовке. Должно быть, Спаркс был волком-одиночкой с тех пор, как в четырнадцать вдруг стал не таким, как все: одарённым и изуродованным собственным даром, живущим своими больными мечтами, исполняющим самые тёмные желания — даже при ярком, бодрствующем дневном свете.
Год назад Пого было бы куда труднее поверить, что кто-то способен на то, о чём Макани говорила — что на это способен Рэйнер. Но потом он прошёл через эпическую, перевернувшую жизнь историю с Бибс — Биби Блэр — своей лучшей подругой на свете, всегда и навсегда, — и с Паксом Торпом, парнем, которого она любила. Теперь он знал: мир — место поразительное, и то, что никогда не должно было случиться, иногда всё-таки случается.
Бибс было двадцать три — на два года больше, чем Пого. Он знал её почти всю жизнь. Она научила его сёрфить, отполировала из беспомощного сопляка до внятного райдера. Он любил её, и она любила его. Они были близки. Никто не мог бы быть ближе — но к тому времени, когда кто-то из них вообще стал способен думать о романтике, их связь уже была настолько братско-сестринской, что замутить в интимном смысле казалось слишком крипово.
Он не мучился без женщин в своей жизни. Женщины сами к нему тянулись. Порой это даже смущало. Он не мог ничего поделать со своей внешностью, а они, похоже, не могли ничего поделать с собой. Но ему не хотелось, чтобы всё было вот так просто, вот так легко. Мир был полон пользователей. Он не хотел быть одним из них. Он не умел пользоваться людьми — а когда секс давался легко, это и ощущалось как пользование. Да и вообще, дело мужчины и женщины могло быть куда большим, чем секс; оно могло быть всем. Он понял это благодаря Биби. Он знал, чем это может быть, и хотел именно этого. Он не был обречён на жизнь без женщин — но, по большей части, получалось именно так: пока не появится та самая, если она вообще когда-нибудь появится.
Бывали дни, когда ему казалось: может, Макани — та самая. И не просто дни, а целые недели. Сладкая, умная, добрая — и ещё какая. Но она всегда была… далёкой. Не холодной. Не высокомерной. Она держала мир на расстоянии вытянутой руки. В ней была какая-то существенная часть, ядро её самой, — и этим она не делилась. Теперь он знал, что это и почему. Дело в том, что я ведьма… или вроде того. Пока они с Бобом обходили дом дозором, Пого гадал: приведут ли наконец откровения Макани к тому, что они станут ближе, — или сам факт её психического дара делает близость слишком трудной.
  
* * *
Побережье Лагуны было тихим. Воздух приятный, прохладный и совершенно неподвижный. Деревья — без шороха, ночные птицы — без песни. Прибой — лишь шёпотом.
Рэйнер припарковался в квартале от дома Олли Уоткинса.
Он был отдохнувшим и в форме.