Исправительная академия. Том 1 и Том 2 (СИ)

Новый князь, отец… Да, пока казался мне растерянным и слабым руководителем. Но человеком он был беззлобным и в какой-то степени наивным. Алексей же и правда пошел в деда — собранный, вечно что-то анализирующий, маньяк до контроля. Хотя в редкие минуты, когда расслаблялся и отпускал этот вечный контроль, был приятным парнем.
Княгиня… С ней было тяжелее всего. Она любила Володю Оболенского. Чистой, искренней и беззаветной материнской любовью. Она была готова пойти на любые жертвы ради собственных детей. Ради меня. Она жила чувствами, дышала этой любовью. И как можно было оттолкнуть ее, лишить смысла жизни?
Разве что Друзилла, как ни странно, была ближе всего мне по духу. И дело не столько в том, что она была отмечена Тьмой. Нет, она тоже стала чужой для своего рода. Вроде бы и старалась соблюдать интересы семьи, помогала по возможности, но… Между Друзиллой и остальными Оболенскими уже давно пролегла пропасть. Эту отчужденность ощущал и я.
— Да что же мне сделается, матушка? — я чуть отстранился и осторожно погладил ее по плечу. — Все со мной в порядке.
И тут лицо женщины исказилось гримасой гнева.
— Как же! Валерий Карлович сказал, что ты сделал! Сам полез на огонь! Какое безрассудство! Глупость! Еще бы на бомбу прыгнул! Володя, ну так ведь нельзя!
Она разрыдалась, спрятав лицо в ладонях, а я почувствовал себя мерзко. Всегда, признаюсь, впадал в ступор при виде женских слез. К тому же, с точки зрения матери княгиня ругала меня за дело.
Но я все еще не ощущал себя княжичем. Внутри я оставался все тем же Хрустом, которого иногда тянуло на бессмысленный и беспощадный героизм. Да, жизнь — и смерть тоже — ничему меня не научили.
— Тише, тише, матушка, — я сам обнял ее и встретился взглядом с князем. Отец лишь укоризненно покачал головой. Дескать, ну зачем ты снова мать нервируешь, оболтус? Только она о твоей аварии отошла, потом новости с острова… А сейчас еще и поджог дворца.
Пока я успокаивал княгиню, возле нас нарисовались Самойлов и Леша. Брат был весь покрыт грязью и копотью, словно трубочист.
— … Сволочи, — расслышал я обрывки речи Самойлова. — Дежурный не выжил. Записи украли… Вам лучше на это не смотреть, Алексей Андреевич. Уже не на что там смотреть.
Алексей помрачнел пуще прежнего, хотя это уже казалось невозможным. Они с подполковником перекинулись несколькими фразами с князьями, а затем жестом попросили нас подойти ближе.
— Нужно ехать, — сказал Алексей. — За нами прислали машины с Аптекарского. Валерий Карлович, думаю, вам будет удобнее отправиться с нами?
Самойлов кивнул.
— Полагаю, да, ваше сиятельство. Дознаватели приедут к вам домой. Разумеется, никто не будет вызывать вас в «контору» — еще не хватало тревожить вашу матушку допросами. Дело слишком громкое, но деликатное. Работать нужно аккуратно. Сделаем все тихо.
— Благодарю, — отозвался брат и указал на два подъехавших автомобиля представительского класса. — Прошу.
Мы расселись так, чтобы можно было пообщаться с подполковником. Князя с супругой отправили на одной машине, а сами, прихватив с собой Самойлова, расположились во второй. К моему удивлению, Алексей отпустил водителя.
— Поведу сам, — сказал он шоферу и, кажется, вытащил из кармана купюру. — Возьмите такси. Надеюсь, сдачи хватит на чистку салона.
Я сперва удивился решению брата, но так и правда было спокойнее. Можно обсудить все не таясь.
Самойлов замешкался перед тем, как сесть на заднее сидение. Салон машины был обит светлой кожей, а мы сейчас были перемазаны копотью с ног до головы. Я только сейчас осознал, насколько же от меня несло гарью.
— Полно вам, Валерий Карлович, — раздраженно бросил Алексей. — Не о том беспокоитесь. Отмыть салон куда проще, чем отреставрировать дворец.
О, полезла дедова говнистость. Не знаю, почему, но я даже слабо улыбнулся. Возможно, сдавали нервы. И у меня, и у брата. Впрочем, и подполковник был далек от олимпийского спокойствия. Самойлов заметно нервничал, и что-то мне подсказывало, что дело было не только в самом факте поджога.
 
Мы тронулись — обычно спокойный и уверенный за рулем Леша сейчас слишком резко дал по газам, и меня впечатало в спинку кресла.
— Полегче, ваше сиятельство, — выдохнул я. — Вторую аварию могу и не пережить.
— С тобой мы отдельно поговорим, — огрызнулся брат. — Сейчас я хочу выслушать версию Валерия Карловича. Что господин подполковник может сказать обо всем, что случилось этой ночью?
Самойлов нахмурился, отчего его перепачканная физиономия стала похожа на сморщенный чернослив.
— Разбираться в деталях предстоит дознавателям, ваше сиятельство, — осторожно ответил он. — И все же инцидент выходит за все адекватные рамки. Но не сомневайтесь, что будут допрошены все, кто находился в здании этой ночью.
Ага. Интересно. Как они собирались искать ту даму с ведром, что умудрилась прикончить охранника и унести диски с записями?
— Кого точно следует допросить в первую очередь, так это нашу дражайшую Феодору Константиновну, — сказал я. — Насколько я понимаю, именно она занималась кадровой политикой во дворце. Значит, у нее должны быть данные обо всех работниках. В том числе и о той уборщице, с которой я столкнулся, когда шел к дежурному за записями с камер.
Сидевший на заднем сидении Самойлов подался вперед.
— Вы кого-то видели, Владимир Андреевич?
Я коротко пересказал ту случайную встречу. Еще ведро тогда громыхнуло, но я видел, как уборщики нередко носили в пустых ведрах мусор на выброс или всякие приспособления для оттирания грязи. Не придал значения. А ведь если бы встряхнул то ведро посильнее да перевернул его…
Да, облажался ты эпично, Хруст.
— Что ж, это может быть реальной зацепкой, — задумчиво сказал Самойлов. — В любом случае благодарю за информацию. Ребята ее неперменно отработают.
— Неужели вы думаете, что эта женщина с ведром, даже если взять за истину, что именно она вытащила записи, пошла сюда работать под своим настоящим именем? — раздраженно бросил брат, не уставившись на подполковника в зеркало заднего вида. — Только глупец мог бы так проколоться. А она, судя по всему, не так уж и глупа.
— И она явно не одна, — добавил я.
Брат вздохнул.
— Именно. Судя по тому, как все произошло, работали сразу несколько человек, и они готовились. И очень постарались, чтобы их не смогли найти быстро.
Самойлов в это время принялся быстро строить что-то на клавиатуре мобильника. Видимо, передавал дознавателю информацию, которую я ему дал. Закончив писать, он положил телефон на колени.
— Все верно, ваши сиятельства, — сказал он. — Это точно работа группы лиц. Другой вопрос, зачем они это сделали и с какой целью? И почему именно в этот момент. Довольно странное время они выбрали, вы не находите?
Что-то в этом было.
Реши я припугнуть или убрать как можно больше Оболенских, или чтобы дело приобрело еще больший резонанс, я бы начал закидывать дворец коктейлями Молотова, или что там было, в момент траурной трапезы. Все собрались за одним столом…
Но это было дневное время. Слишком легко засветиться. Пусть сейчас над Петербургом все еще властвовали белые ночи, но все равно в поздний час проще подкрасться.
— И к чему вы клоните, Валерий Карлович?
— К тому, что сперва стоит понять мотив. И не думаю, что это была попытка вас убить. Лишить ценного актива, усугубить тревогу в семье — да. В том числе восстановление дворца существенно ударит по финансам вашего рода…
— Допустим, — оживился брат. — Думаете, нас пытаются таким образом ослабить?
— При всем уважении, сейчас род Оболенских — колосс на глиняных ногах, ваше сиятельство. Смерть вашего деда могла соблазнить недругов вашей семьи. Сейчас самый удачный момент для подобных ударов.
— Хорошо, — кивнул я. — Предположим, нас хотят ослабить. Но каких целей они добиваются? Оболенские — разветвленный род, и весьма сплоченный. Уберут нас — о главе встанут другие.
— После грызни, — брат круто свернул на только что сведенный мост. — Союз — хорошая организация. Но паршивые овцы есть везде. И если нас планируют ослабить, значит, стоит ждать новых атак.