Исправительная академия. Том 1 и Том 2 (СИ)

Я приблизился к стеклу и уткнулся в него лбом. Прохладное, мокрое.
— Так что это значит, Кать? Объясни мне. Пожалуйста.
— Тьма в тебе проснулась, — прошептала она. — Когда ты убил, Тьма проснулась. Ты убиваешь — она просыпается. И пожирает.
— Жертв?
— Силу, — Катерина зажмурилась еще сильнее. — Тьма пожирает силу того, кого ты убил. И дает ее тебе. Вроде так…
Я удивленно взглянул на свои руки. Изрезанные осколками, окровавленные, но без следов Тьмы. Словно и не было никаких странных узоров.
— Ты забрал ее силу. Силу Драганы, — Катерина смотрела на меня не моргая. — Голос говорит, это редкий дар. А за всем, что редко, будут охотиться. Я так слышу…
Последние слова она прошептала таким слабым голосом, словно теряла последние силы. В следующее мгновение она пошатнулась, закатила глаза и стала медленно сползать на пол.
— Катя!
Я по инерции ударил в стекло. Нужно ее выпустить. Бросился к стене, разделявшей камеры и уставился на электронный замок с кнопками в виде цифр. Огонек-диод мигал красным. Но я не знал кода. Драгана знала, а ее уже не спросишь.
Опять выбивать стекло?
— Эй! Мокрый! — позвали меня из соседней камеры.
Я обернулся. Тощий паренек в робе колотил по стеклу, привлекая мое внимание.
— Чего тебе?
— Я знаю код. Но скажу, если и меня выпустишь.
— А ты вообще кто?
— Я Денис. Мансуров.
— Откуда коды знаешь?
— Катя здесь не одна одарена ментально, — ухмыльнулся парень и еще сильнее взлохматил растрепанную шевелюру. — Только она голоса слышит, а я немного умею залезать людям в головы.
Я инстинктивно отпрянул от него. Жаль, стекляшка раскололась… Держаться бы подальше от такого уникума. Неровен час — и в мою голову свои грязные культяпки засунет. Или чем он там тянулся к чужому разуму…
— Да не бойся, — улыбнулся паренек. — Я не умею навязывать свою волю.
— Тот, кто умеет, в этом не признается, — ответил я.
— Ну… Наверное. Но я просто могу забираться в головы к людям и видеть их глазами то, что нужно. Но это не так просто. Нужна связь с человеком… Нет времени все объяснять. Тебе код нужен или как?
Я внимательно взглянул на этого Мансурова. Тощий как щепка — скулы и подбородок заострились, словно парень не спал много дней. Под и без того большими темными глазами залегли глубокие синяки, и оттого издалека глазищи выглядели еще больше.
— Тебя здесь что, не кормят?
— А, ты об этом… — отмахнулся Мансуров. — За всякий особый дар нужно платить, Мокрый. У всего есть обратная сторона. Катя, вон, наша с ума понемногу сходит. А я спать не могу…
Интересно, чем придется расплачиваться мне? Пока что я не замечал побочных эффектов у своих способностей. Может потому, что они считались «базовыми» для нашего рода? Может обратную сторону имели лишь уникальные дары?
А что тогда Тьма? Чем она будет брать с меня плату? Или сам факт того, что я могу отнять способность путем лишения жизни — и есть расплата?
Черт, поговорить бы об этом с кем-нибудь, кто действительно хорошо понимает в таких вещах. Но Катя предупредила — способность редкая. И наверняка найдется кто-то, кому это не понравится.
— Ну хочешь, я докажу? — не унимался паренек. — Отвернись, посмотри на что-нибудь, чего я не вижу. Выбери какой-нибудь предмет — что-то простое, чтобы мне не тратить много сил. И я скажу, что это. Только торопись. Драгана успела предупредить остальных. Сейчас прибежит охрана. А потом на остров нагрянут остальные…
Я с недоверием взглянул на Мансурова.
— Многовато ты знаешь об этом месте.
— Я здесь уже год, — сухо ответил он. — Ну так что, проверять меня будешь?
Дерьмо. Не хватало еще играть в угадайку. Но Катя могла быть полезна. По крайней мере в этом месте она единственная хоть как-то отвечала на мои вопросы о Тьме. Да и бросать ее здесь не хотелось. Если она действительно больна, пусть ей оказывают помощь в психбольнице, но не держат здесь не пойми для чего.
И еще она все-таки меня спасла от ночного нападения. Спасение за спасение.
— Хорошо.
Я отвернулся, зашел за стол и уставился на размокший бутерброд. Видимо, кто-то забыл свой перекус. Черт, с колбасой и сыром, на черном хлебе. Как я любил…
 
— Есть его не советую, — прозвучал за моей спиной глухой голос Мансурова. — На него наверняка попали реактивы из того сундука. А там та еще отрава.
Хм. А паренек-то не врал.
— Ладно, убедил, — я обернулся и направился к его камере.
Изможденное лицо Мансурова расплылось в улыбке.
— И это… Убивать меня не советую. Трое суток без сна с непривычки — это, знаешь ли, не самое хорошее дело…
— Да не хочу я тебя убивать, — буркнул я. — Тут самим бы выжить. Говори код.
По-хорошему, наверное, следовало выпустить всех. С другой стороны, я понятия не имел, на сто были способны остальные. Вдруг их сила разрушительна и опасна для невинных людей? Ладно этот Мансуров — ну посмотрит он чужими глазами, ну пошпионит… Вряд ли сможет причинить много вреда, хотя дар интересный. Катя… Катя тоже безобидная, к тому же в ее крови накопилось столько успокоительных, что она при всем желании не смогла бы кому-то навредить. Но вот остальных могли засунуть в эту, прости, господи, кунсткамеру совсем не за безобидные способности.
— Два, восемь, шестнадцать, — сказал Мансуров. — Это код моей камеры.
Я быстро набрал нужные цифры, и разделявшее нас стекло отъехало в сторону. Паренек улыбнулся счастливейшей улыбкой, словно ребенок, которого привели в парк аттракционов.
— Спасибо, Мокрый. Ты же Оболенский, да?
— Ага, — я кивнул на лежавшую на полу Катерину. — Код от ее камеры, пожалуйста.
— Три, три, двенадцать.
Я только занес руку над клавишами, когда меня окликнула девушка из другой камеры.
— Эй! Красавчик! А нас?
Мансуров покосился на меня и перешел на шепот.
— Этих я выпускать не советую.
— Почему?
— Эта девица — Варвара Фукс. Она… Не знаю, как это у нее выходит, но… Короче, она умеет управлять чужими эмоциями. Сюда попала, когда едва не свела с ума весь свой класс в гимназии. Тогда списали на массовую истерику, а Варей заинтересовался Лазарь. И она стала его любимицей. Фукс здесь дольше всего, позже меня привели. И она здесь по доброй воле… В отличие от меня. Не выпускай ее, если не хочешь проблем.
— Эй! Заморыш! — с вызовом крикнула девушка. — Что ты там обо мне несешь?
Проигнорировав ее вопли, я уставился на Мансурова.
— А почему она сейчас ничего не делает?
— Потому что не может, — пожал плечами паренек. — На нее какой-то артефакт нацепили, который блокирует ее способность.
Да уж, с такой компанией не помешал бы шлем Магнето. Куда ни плюнь, сплошные менталисты.
— А парни?
— Рядом с ней — Сема Зайцев. Стихийник. Чуть не спалил здесь все к черту, когда Драгана из него силу вытаскивала. И в темной камере, вон там, Гриша Творогов. Этот вообще…
— Что с ним?
— Он зверь.
— В смысле…
— В прямом, дурень! Оборотник он — редчайшее проявление природного дара. Причем сам он это не контролирует… Ну почти. На луну не воет, хоть за это спасибо.
— Так он что, в волка…
— Не-а, — ухмыльнулся Мансуров. — В кота. Точнее, в рысь… Сам мелкий, тоже худой. А вот котище из него роскошный получается. Но ты сам подумай, что будет, если рысь выпустить… Он же в животное превращается, ничего не понимает, не помнит. Все на инстинктах. А там такие лапищи… Задерет кого еще…
Фукс снова забарабанила по стеклу.
— Красаавчииик, — нараспев позвала она, видимо, имея в виду меня. — Не слушай ты этого тощего заморыша. Если выпустишь, я тебе такое покажу, что всю жизнь будешь скучать и вспоминать…
Нет, она, конечно, была ничего. Даже очень ничего. Короткая, почти мужская, стрижка удивительно ей шла. Аккуратные черты лица, изящная фигурка. Не присматриваясь, можно было даже принять ее за каноничную француженку из кино — вся такая тонкая, легкая… Разве что беретика и букета фиалок не хватало.