Один-единственный (ЛП)

— Конечно, конечно. — Он покосился на меня.
— И когда встреча?
— В два. Пришлось перенести ее со вчерашнего дня, из-за твоего наезда на антилопу.
Вот оно что. Встреча, которая должна состояться в Бисмарке, Северная Дакота. Стоило предвидеть. Ник, может, и пытался выглядеть во время нашей маленькой вылазки из «Глейшер» эдаким легкомысленным бездельником, но редко что-либо предпринимал без плана.
Полутора часами позднее я сидела в «Баббл-н-сквик», наблюдая через окошко стиральной машины за своим крутящимся бельем. Неясно отчего, но я чувствовала себя слегка… одураченной. Не то, чтобы Ник задолжал какое-то объяснение — он сделал мне громадное одолжение уже тем, что подвез. И тем не менее.
— Брось-ка ты это, Харпер, — сказала я вслух. Женщина примерно моих лет взглянула в мою сторону, а потом вниз — убедиться, что ее дочка в безопасности. — Сама с собой болтаю, — разъяснила я ей.
— А, ну ясное дело. У меня постоянно так же, — по-доброму ответила соседка. Местные. Дружелюбны до тошноты.
Пора кое-кому отзвонить. Сообщений, как и всегда, накопилась куча. Томми, Тео, Кэрол, Беверли (внутри забил колокол тревоги при мысли о бедняге Бев, надеюсь, развода не случится), Уилла и — о да! — Ким.
Именно то, что нужно. Подруга. Мы не общались с ночи воскресенья, которая, кажется, была вечность назад.
— Ким, это я.
— Кто «я»? — переспросила она. — Гас, а ну прекрати кусать братика! Хватит, я сказала! Спасибо. Эй?
— Привет, это Харпер.
— Ох, святые яйца, Бэтмен, наконец-то! Ты где?
— В ландромате в Северной Дакоте.
— Умереть не встать. А бывший рядом?
— Вообще-то он на встрече.
— Тогда расскажи, что бы подумал доктор Фрейд по поводу вашего затянувшегося совместного пребывания? То есть я понимаю, что вы оба где-то в попе мира, но там ведь рядышком должен быть самолет?
— Вообще-то я в столице штата, и она вполне симпатичная.
— Ну да, ну да… но ты до сих пор с — как там его…
— Ником.
— Точно. Гас, мне запихнуть тебя в клетку или еще что? Я ведь так и поступлю! Не нарывайся, мистер!
— Как работник судебной системы, я чувствую настоятельную необходимость вмешаться и сообщить вам, что заключение ребенка противозаконно, — сказала я.
— Отлично. Что же, тогда я приму это как твое предложение сидеть со всеми четырьмя моими драгоценными ангелочками после прибытия домой.
— С другой стороны, клетки могут быть вполне удобными, — продолжила я, улыбаясь. Ким просто играла словами. Едва ли она бы вынесла зрелище детей, оставленных без сладкого и запертых в собачьем вольере (его, к слову, детки использовали как крепость).
— Вернемся к тебе. Так вы с горячим бывшим уже этим занимались? С Ником?
— С чего ты взяла, что он горячий? — уточнила я.
— А что, нет?
— Ну он… да, — признала я, закатив глаза. — Но нет. Ничего пока не случилось. — И, осознав сказанное, быстро добавила: — И не случится. Мы просто… полет был бы…
— Ладно, ладно, не стоит извиняться. Так чем вы там занимаетесь?
Я вздохнула.
— Даже не знаю.
— Но что-то же тебе от него нужно, или ты бы не стирала его шорты.
— Просто для справки: я стираю только собственные вещи.
— Боже, да ты мастерица по уверткам, Харпер! Это же ты мне позвонила. Выкладывай. И быстро. Близняшки вот-вот съедят друг друга.
— Я только… Понятия не имею, что творю. Привезу мальчишкам что-то острое на сувенир. Мне пора.
— Пока, трусиха, — ответила Ким дружелюбно.
Следующий звонок не удался — Уилла была вне зоны доступа. Я вспомнила о стычке с гризли, и меня тут же скрутило от приступа тревоги. Уму непостижимо, чего ради люди отправляются жить на природу. Но последний звонок от Уиллы был этим утром, когда мы с Ником находились у Гарольда, так что имелись хорошие шансы на то, что сестра жива.
Следующий в списке кандидатов на звонок — Беверли.
— Медовенькая, как вы там? — отозвалась она.
— Привет, Бев, — поздоровалась я. — Где вы? До сих пор в Солт Лейк?
Пауза.
— Нет, сладкая, мы уже приехали домой. — Еще пауза. — Послушай, Харпер, милая. Не хочется сообщать тебе это по телефону, но твой папа и я… похоже, наши дорожки расходятся.
 
Ее голос был уверенным и ласковым. До ужаса.
— Беверли, мне так жаль, — отреагировала я, и голос прозвучал неожиданно хрипло. — Как ты там, ничего?
— Ой, ну конечно же! Будто ты меня не знаешь! Приземляюсь на все четыре лапы, уж я такая. — Но ее обычный энтузиазм угас.
— Ну да. Конечно. — Я прикусила губу. Куда она пойдет? Захочет ли эта потерявшаяся техасская женщина остаться на острове в сердце Новой Англии? И что там с деньгами? — Если тебе что-то нужно, просто скажи, — предложила я, и тут же преисполнилась отвращения к убогости своих слов.
— А как же, медовенькая. Хочешь поболтать с папочкой?
— М… пожалуй, Бев… ох. Привет, пап.
— Харпер. У тебя все нормально?
— Разумеется. Я всего лишь… еду окольным путем в аэропорт, любуясь нашей великой страной.
— Отлично.
— Так, пап… у вас там все хорошо?
— Ага.
— У Беверли?
— Угу.
— А ты сам-то как, пап?
— Здорово.
Как он может чувствовать себя «здорово», разводясь с женой, с которой прожил двадцать лет? И мне еще ставят в укор эмоциональную замкнутость! Яблочко от яблоньки не далеко падает.
— Ладно. Береги себя, пап. Слушай, Уилла тебе звонила?
— Погоди. Я передам трубку Беверли.
На том конце пошептались, потом снова зазвучал голос Беверли.
— Так о чем ты, сахарочек?
— Просто интересуюсь, как поживает Уилла.
— Ой, прекрасно! Она со своим очаровашкой-мужем исключительно хорошо проводит время! — Возможно, это было правдой, а может, и нет — Беверли обычно предполагала лучшее до тех пор, пока факты, образно выражаясь, не стучались в ее дверь, и даже тогда бывало сложновато заставить ее передумать. Доказательство: мой старый добрый папочка, Клиффорд «Джимми» Джеймс. — В Монтане так потрясающе, верно? А тут у нас все такое маленькое, если сравнивать… Не то, чтобы я жаловалась, конечно, мне нравится быть янки… — Ее речь резко оборвалась, словно Беверли вспомнила о нынешнем — непрочном — статусе жительницы северо-востока.
— Ну, я в Северной Дакоте, — промолвила я, чтобы нарушить боязливую тишину.
— О, чудесно. И на что она похожа?
— Плоская, — уронила я. — Симпатичная. — И закрыла глаза. — Слушай, Беверли, а давай перекусим вместе после моего возвращения, ладно?
— Это было бы замечательно, — мягко сказала она.
— Береги себя.
— И ты себя, милая. — Она повесила трубку, и волна предельной паники обрушилась на меня из ниоткуда. В ее интонациях было нечто столь окончательное… Проклятье! Почему люди должны расставаться?
Спросил адвокат по разводам.
Ладно. Ладно. Существовали великолепные причины для развода. И масса причин вообще не вступать в брак.
Я ощутила порыв благодарности Деннису за то, что он не захотел стать моим мужем. Может, ему было известно то, чего не знала я. Воспоминание о списке заставило меня сжаться от стыда. «Если выполнишь все мои требования, Деннис, буду рада позволить тебе вступить со мной в брак». Прелестно, Харпер. Деннис, с большим сердцем и широкой душой, заслуживал куда большего. Женщину, которая назовет его любовью всей жизни. А не кого-то со списком.
По крайней мере, он соскочил с крючка.
Я набрала двух клиентов и переназначила им встречи на следующую неделю, затем позвонила в офис. Индикатор батареи показывал низкий уровень, а найти зарядку в чемодане прошлой ночью я так и не сумела, поэтому действовать следовало быстро.
— Привет, Кэрол, это Харпер. Дай мне Томми, пожалуйста.
— Отличного небрежного утречка и тебе тоже, Харпер, — ответила она, переключая линию до того, как я смогла извиниться за краткость.
— Харпер, эй! Как делишки?
Да уж, Томми говорил куда бодрее.
— Томми, привет! Делишки хороши, просто… понимаешь, я тут слегка дала крюк по пути.