Один-единственный (ЛП)

— Харпер, не хочешь потанцевать? В честь дружбы прежних дней и вообще? — поправил он свои солнцезащитные очки. «Вайфареры». Честно. Мода восьмидесятых.
— Иди в задницу, Джейсон, — отрезала я.
— Но-но, тебе не стоит быть такой уж стервой.
— А тебе не стоит дышать, но ты продолжаешь коптить небо. Досадно.
— За что ты меня ненавидишь? — удивился он. — Что я тебе такого сделал?
С пару секунд я не собиралась отвечать. По сути, передо мной сводный брат Ника ничем не провинился. Однако идти на попятную было не в моей привычке.
— У меня нет к тебе ненависти, Джейсон. Ты слишком ничтожен, чтобы тебя ненавидеть. Но я испытываю к тебе сильнейшую неприязнь.
— Почему?
— Потому что знаю про тебя кое-что, — прошипела я. — Знаю, как ты в детстве издевался над Ником, портил его игрушки, тыкал в глаза своей шикарной жизнью и пробил стрелой ему грудь. Прибавь к этому свою мелочность и раздражающее занудство, и вот тебе причина.
— И что с того? Ты же ненавидишь Ника.
Я уже открыла рот, чтобы запротестовать, но передумала (я действительно ненавидела Ника, во всяком случае, в данный момент).
— Все равно.
Приподняв очки, Джейсон похотливо уставился на мою грудь.
— Так как насчет потанцевать, Харпер?
Эти мужики… Моя подруга по юридической школе недавно отдала предпочтение банку спермы. Была лучшей студенткой группы, кстати. Однозначно очень умная женщина.
От дальнейшего общения с Джейсоном меня избавили сто девяносто сантиметров бравого пожарного Костелло.
— Этот тип пристает к тебе, Харп? — поинтересовался он, глядя на Джейсона сверху вниз.
— Именно. Пожалуйста, сделай из него котлету.
— Серьезно? — ошарашено покосился на меня Деннис.
— Да ладно, я просто пригласил ее на танец, — залепетал Джейсон, стремительно включая задний ход. — Она же вроде как член семьи. Только и всего. И в мыслях не было… ну, ты понимаешь. Ничего такого.
Я метнула в мерзкого слизняка убийственный взгляд:
— Кыш, Джейсон. Ползи обратно в свое болото.
Он метнулся от меня в сторону, налетев на одну из поддерживавших потолок стоек, поскольку снова нацепил дурацкие темные очки, и подался надоедать новым слушателям пересказом самых кассовых фильмов с Томом Крузом.
— Потанцуем, детка? — предложил Деннис.
— Конечно, — ответила я, и мы подались друг к другу. Чувство вины за поцелуй с Ником побудило меня прильнуть к широкому плечу Дена. Он ухмыльнулся и исподтишка меня потискал, поскольку был не из тех, кто устоит перед женской грудью, особенно столь открыто предлагаемой, как сегодня моя.
— Во сколько тебе завтра уезжать? — спросила я.
— Самолет в семь утра, — скривился Ден. — Значит, мне нужно успеть на автобус в полшестого.
— Знаешь, что? — предложила я. — Бери нашу арендованную машину, а я позже доберусь автобусом.
— Это было бы здорово, чувак, — просветлело его лицо. — Спасибо.
Когда я впервые попросила Дена сопроводить меня на свадьбу, он согласился не сразу. В результате упрямцу достался обратный билет на гораздо менее удобный рейс, чем мой, отправлявшийся днем. Папа с Беверли собрались в Солт-Лейк-Сити (по-моему, там у Бев какие-то семиюродные родственники, которых она сто лет не видела), а уже оттуда летели домой, так что обратный путь на восток мне предстояло проделать в одиночку. Меня это более чем устраивало.
— Схожу проветрюсь, — подмигнул мне Деннис. — Увидимся.
— Принято, — ответила я.
Как только он ушел, ко мне подплыла Беверли в таком густом облаке «Циннабара», что я чуть не задохнулась.
— У тебя еще не было возможности перекинуться словечком со своим папочкой? — спросила она, автоматически протягивая руку к моей прическе.
— Бев, мне казалось, мы с тобой уже согласились, что я не лучшая кандидатура для беседы с папой по поводу… ну, ты понимаешь, — уклонилась я, для безопасности собирая волосы в хвост.
— А. Ну да, конечно. Все нормально. — Мачеха села. Со своим сливочно-желтым начесом и насиненными глазами она напоминала огромного, нескладного цыпленка.
— Но я… я поговорю с ним. Обязательно. — «Как вам это бескорыстное доброе дело, отец Брюс? Его должно хватить на целый месяц».
 
— Ой, спасибо, миленькая! Это так… Ах! Спасибо, лапочка! Вон он как раз сидит. Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня!
— Ладно, — вздохнула я, потрепала Бев по веснушчатому плечу и пошла проталкиваться сквозь танцующую толпу. А вот и мой неуловимый отец, красивый и одинокий, сидит за столиком с бокалом пива.
— Привет, пап.
— Харпер, — легонько кивнул он.
— Веселишься?
— Само собой. А ты?
— О, да.
Похоже, этот наш диалог потянет на рекорд по длительности. После ухода мамы на глубокие вопросы отца типа «Все нормально?» я враждебным, сердитым тоном отвечала «Нет», что на корню обрывало разговор и ухудшало самочувствие нас обоих.
— Так что, пап, — вздохнула я, — как там у вас с Беверли?
— Почему ты спрашиваешь? — скользнул по мне его взгляд.
— Э-э… просто так.
Отец отхлебнул еще глоток своего пива.
— Вообще-то, мне кажется, наши с ней пути могут… разойтись.
— Правда? — по моему позвоночнику пробежал тревожный озноб. — Почему это?
— Мы… отдалились друг от друга.
Я напряженно села.
— Означает ли это, что ты нашел другую? — Смею вас уверить, такое выражение часто именно это и означает.
— О, нет. Нет никаких других. Я не ходок налево. Мы просто… ну, ты понимаешь.
Я не понимала.
Они с Беверли прожили вместе двадцать лет. Папе уже шестьдесят два. Не то чтобы пожилым развод заказан, нет, конечно. Но ощущение все равно было… странное. Со вздохом я поинтересовалась, могу ли чем-нибудь помочь.
— Может, займешься нашим разводом, когда встанет вопрос? — спокойно предположил отец.
— Категорически нет.
— Я обеспечу ее, не переживай.
— Я посоветую кого-нибудь невредного для вас обоих. Это не должно вылиться в грязную склоку.
— Ладно. Спасибо.
Несколько минут мы сидели в молчании. Отец допил свое пиво.
— Папа, — наконец-то выдавила я, — ты уже говорил об этом с Беверли? У меня сложилось впечатление, что она ни сном ни духом о твоей задумке насчет развода.
Он глянул на меня и отвел глаза в сторону.
— Поговорю. Скоро.
Я открыла рот сказать что-то еще, но потом передумала. Если человек считает, что хочет развестись, не мое дело убеждать его в обратном. Кроме того, эмоции, чувства и любовь не относились к тем предметам, которые я могла запросто обсуждать с отцом. Уилла всегда лучше ладила с ним: плюхалась к нему на колени, поддразнивала его и смешила. Поведение куда нормальнее, чем мое мексиканское противостояние (19) со славным старым папочкой. В конце концов, я всегда была маминой дочкой. До тех самых пор, пока она не ушла.
Мне снова вспомнился конверт, затаившийся, словно опухоль, в моем чемодане.
Мачеха обеспокоенно глядела на меня. Я пожала плечами и улыбнулась: «Мужчины, кто их поймет?» Она кивнула в ответ. Печально. Бедняжка Бев. Она любила моего отца, хотя меня всегда занимал вопрос, а знает ли она его по-настоящему даже после стольких лет совместной жизни. Послушать ее, так он чуть ли не изобрел воздух. Возможно, в этом-то и заключалась проблема. Мужчина в воображении Беверли мало походил на существующего в реальности. Распространенное заблуждение.
Внезапно почувствовав себя измотанной, я решила, что пора закругляться. Новобрачные в обнимку покачивались на танцполе, целуясь, если верить глазам, до самых гланд. Подойдя к ним, я похлопала сестру по плечу и нацепила улыбку.
— Меня уже ноги не держат, ребята. Увидимся за завтраком, ага?
— Вообще-то, мы рано утром уезжаем, — сообщил Крис. — Берем курс на озеро Ту-Медсин, отдохнем там на лоне природы.
Я посмотрела на Уиллу, и у меня сжало в груди.
— Ладно, позвоните мне, как сможете. Когда планируете взять курс обратно на восток?
Счастливая парочка переглянулась.