Скандальное замужество попаданки (СИ)

Ситуация выглядит так, что я двойник богатейшей наследницы. И раз мы очень похожи, то ничего не закончилось. Единственное, что может выдать меня, это герб на сургучной печати и кулон с портретом. Но мы оба внезапно решили не вспоминать такие мелочи, о них никто не знает.
Я лишь могу молчать, ради спасения и продолжать утверждать, что потеряла память. Других оправданий у меня нет, и я не представляю, что случится дальше.
  
— Мари, ты задумалась? Что-то вспомнила?
— Нет! Ничего, чистый лист. Если король Испании узнает обо мне, то начнётся нечто ужасное, он же может и семью Ортега обвинить в подлоге, что они отправили меня вместо дочери. Другими словами, мне лучше спрятаться и не высовываться.
— Я говорил об этом с самого начала. Ты моя! И остаёшься в моём замке, пока ситуация не изменится, кулон, надеюсь, никто не видел, — он снова говорит уверенным тоном, не терпящим пререканий.
Он про кулон не забыл…
Теперь как решит, так и будет?
Только хотела прошептать, что-то типа: «У меня и выбора нет, если только уехать с мужем куда подальше, чтобы не втягивать вас в неприятности», как в дверь деликатно постучал лакей, бесшумно вошёл, поклонился и молча поставил маленький серебряный поднос на стол рядом с бокалом вина герцога.
И без пояснений понятно, что это из королевского дворца. Огромный штамп на сургучной печати сам за себя говорит.
— Ваше сиятельство, только что приехал гонец. Ответа не требуется.
— Спасибо, оставь нас.
Лакей вышел, а герцог чистым столовым ножом вскрыл послание, быстро пробежал взглядом по строкам и посмотрел на меня.
О, мой бог, сколько эмоций в этом взгляде.
— Мари, завтра нас ждут во дворце, королева вернулась раньше времени и уже, скорее всего, узнала о скандальном происшествии. Вы в этой истории такая же жертва, как и она, и как маркиз. Это заговор премьер-министра, но её гнев предугадать сложно. Учитывая, что де Круа не отказался от тебя. Его она вряд ли накажет, но и не простит, а нам придётся держать неприятный натиск и обвинения.
— Началось… Мне лучше исчезнуть, про королеву-то и забыла, я же у неё мужика увела!
Вместо эклера кусаю кулак, готовая расплакаться от ужаса. Где там этот Франциск, моя личная проблема тут рядом, и она мне не простит. Таких властных женщин не интересуют детали, они наказывают всех…
— Объявлю, что после допросов ты заболела, останешься в замке под присмотром управляющего. Последний раз повторяю, я считаю тебя своей, понимаешь суть этого слова? Что моё, то моё. И я не собираюсь тебя отпускать, прятать, мне неважно, как тебя зовут, из какой ты страны. Я нашёл тебя в океане, и ты моя.
Герцог снова за свою «песню» как заевшая пластинка, ещё несколько дней назад я бы психанула, обиделась, а теперь вдруг захотелось прижаться к нему и спрятаться. Но между нами нет отношений. Я не куртизанка. И пока всё не выяснится, лучше останусь женщиной без имени.
Вместо ответа, пересаживаюсь на небольшой стул у огромного сценического рояля, это в маленькой-то столовой, невероятно шикарный инструмент.
Поднимаю крышку, и вдруг пальцы сами начинают перебирать клавиши, звуки песни, какую обожают петь все девочки, мечтающие о карьере певицы.
Раньше я эту «арию» вытянуть не могла, только чисто исполненный мотив и не более.
А в этом мире у меня невероятный голос, и я пою ему ту самую песня Уитни Хьюстон. «Я буду любить тебя всегда»
Если бы я осталась,
То я бы только мешала тебе на пути.
Поэтому я уйду, но я знаю,
Я буду думать о тебе
На каждом шагу…
Музыка захватила меня, сила голоса и то, как легко я беру сложнейшие ноты, добавили эйфории. Кажется, всё вокруг замерло, слушая необычную для этого мира песню.
Не поняла, с чего это я?
Влюбилась в шикарного красавчика, и это крик души?
Но я не влюбилась, ведь нет?
Песня кричит об обратном, а разум не даёт внятных ответов…
Просто наслаждаюсь голосом, музыкой и моментом…
Стоило замолчать, как сильные руки герцога обняли меня со спины, сначала едва касаясь, потом крепко, так, словно шторм нас пытается разъединить.
— Ты принадлежишь мне, Мари. Не смей даже думать о том, чтобы сбежать. Без меня тебе не выжить.
Его жаркий шёпот заставил меня покраснеть, или это бокал вина, а может быть, я действительно заболела. Но мне стало невыносимо страшно и тоскливо. Лучше бы он сказал что-то грубое и не таким тоном.
Он сам не верит, что сможет меня удержать?
Я попала в тело девушки, ставшей разменной монетой в таких политических играх, что даже герцогу не устоять. А ведь шторм ещё только начинается.
Против нас два королевских дома, а я королева невезения.
— Вам лучше остановиться сейчас, — прошептала, едва сдерживаясь, чтобы не ответить на его поцелуй с ароматом вина на губах, отстраняюсь и сбегаю к себе.
Ночью меня накрыла и утопила в кошмарах лихорадка.
  
Глава 31
 
Королевский дворец
 
Виктория всю ночь не могла уснуть, сначала казалось, что причиной тому ноющая боль в пояснице. Возможно, женские дни, или в дороге растрясло?
Она передумала звать к себе маркиз де Круа, не хочется его видеть, он снова начнёт ей нашёптывать порочные слова, ласкать и, в конце концов, она снова его простит. А за такое не прощают.
Страдая от неприятных ощущений, она придумывала очень кровожадные способы мести, но решила обойтись ссылкой в Ирландию, в самые дальние земли. Маркиз сдохнет там от скуки.
Довольная собой попробовала уснуть, но под утро случился приступ тошноты. И такой невыносимо сильный, выворачивающий наизнанку.
— Если хоть кому-то скажешь, сама удавлю, — после чашки с мятным чаем и лимоном, ей немного полегчало. Новенькая камеристка, молоденькая девушка вместо Дафны, даже не поняла, что случилось, она совершенно неопытная в щепетильных вопросах.
— Не говорить, что вам плохо? Вы что-то съели? — пролепетала девица, протягивая влажное полотенце королеве.
— Разбуди Дафну, и никому не говори, что меня пытались отравить! Поняла? — поняв, что девица глуповата в женских вопросах, королева решила не рисковать, пусть думают что угодно, кроме правды.
— Ах! Ох! Ужас какой, умоляю, это не я!
— Без тебя знаю, кто это! Зови Дафну!
Девушка схватила тазик и выбежала за старшей камеристкой.
— О, Ваше Величество! Вы бы меня сразу позвали, такой ужас. Но что на самом деле произошло! — стоило женщине плотно закрыть за собой дверь и подойти к кровати, перешла на громкий шёпот.
— А сама как думаешь? Маркиз гад, неверный! Это его жезл постарался, сегодня у меня ужасный день, буду выяснять всё про девку герцога, а после ищи лекарку.
— Но госпожа, это опасно! Очень опасно. Вам повитуха после первенца категорично запретила рисковать. Проходите несколько недель, а как живот станет заметным, так уедете на несколько месяцев в замок на побережье, родите и найдём отличную кормилицу. Никто и не узнает.
— Смеёшься? Не узнают, да против меня уже война началась. Не знаю, не решила ещё и маркизу ничего не скажу. Этот неблагодарный осёл женился, ему только предложили шлюху герцога, а он и рад. Даже на сутки ради меня в Тауэр не решился сесть! Ненавижу!
Королева откинулась на подушках и громко зарыдала. Дафне ничего не осталось, как сесть рядом и приобнять свою любимую госпожу.
— А может, на него надавили? Может, запугали, он не рискнул сесть в тюрьму, там же его и повесить могли, ну как было с бароном-то. Представили всё, словно он сам. А потом ваш личный сыщик сделал доклад, что барон Баретт был убит в своей камере. В тюрьме-то люди себе не принадлежат. Может, мне послать надёжного человека за маркизом, а? Пусть объяснится.
  
— Ты права! Тем более, что девку забрал герцог, и Генри с ней всего несколько минут общался. Ох, это всё ревность! В моём положении что угодно привидится, я страдаю, действительно, страдаю. Пошли за ним.
— Слушаюсь, Ваше Величество! — Дафна присела в реверансе и выбежала из покоев королевы. В такой ситуации только маркиз способен успокоить и скорее усмирить вспыльчивый норов Виктории.