Скандальное замужество попаданки (СИ)

Холодный разум герцога продолжает настаивать, что Марина всего лишь служанка, рабыня, улика, в этом непростом деле. Но сердце…
В сердце шторм, каждый раз, как он вспоминает о ней, по телу проносится приятное ощущение лёгкого возбуждения, как первый порыв ветра после штиля. А за ним, буря.
— Это недопустимо. Найду её, помогу поправить дела и вытолкну из своей жизни куда подальше, чтобы не стать посмешищем в Европе!
  
Вдох-выдох, проблема в том, что ему плевать на мнение общества!
Он её хочет, всю без остатка, а всё, чего желает герцог Аргайл — рано или поздно судьба ему дарует, всё, кроме любви…
  
Глава 18
 
Проницательная леди быстро поняла, что у меня ситуация примерно такая же, как у её любимца.
— Куда же ты, милая? Ну вот упала! Я может и старая, но людей вижу. Не каждый способен принести домой собаку с другой стороны города! — в её голосе ласковые нотки. Миша подбежал и сел рядом, с таким видом: «Мам, давай возьмём эту человечку к нам, она мне понравилась!»
Вздыхаю и говорю правду, как она есть:
— Мне некуда, но я не смею вас стеснять! — шепчу, понимая, что если она мне не поможет, то уже никто не поможет.
— Заходи в дом, скорее. Расскажи мне о себе, посмотрим, как я смогу отблагодарить, за возвращение моего любимого мальчика.
Молча возвращаюсь, приседаю в реверансе и вхожу в дом.
Необычный, очень красивый и музыкальный, в первой же большой комнате стоит пианино, из тех, что называют коллекционными. Красоту инструменту придают канделябры рядом с полочкой для нот.
Над инструментом портреты великих композиторов, двоих я точно узнала Шуберт и Моцарт, остальные из этого мира, и не знакомы мне.
— Умеешь музицировать? — старушка заметила, с каким интересом я смотрю на инструмент.
И в этот момент в моём сознании вспыхивает авантюрный план. Единственный, логичный и обоснованный вариант легенды, какая спасёт меня от улицы.
— Да, сударыня! Я гувернантка из России, меня пригласили на работу, но пока я ехала, должность отдали другой девушке. А меня обокрали. Простите, что рассказываю эту неприятную историю. В Лондоне я совершенно одна.
— Из России? — как у неё округлились глаза в этот момент. И мне ничего не осталось, как открыть крышку инструмента, сесть за него и спеть ей первый пришедший в голову романс на русском языке из фильма «Дни Турбиных» «Белой акации гроздья душистые». А потом прочитать все стихи Пушкина, что я помню наизусть, и ещё исполнить что-то из Чайковского и Рахманинова.
— Этого просто не может быть, дитя моё! Ты никуда не пойдёшь, мне очень нужна компаньонка, о, какое счастье, такая редкость образованные девицы в наше время. Как твоё имя, девочка моя?
— Марина Александровна Отрогова, госпожа.
— О, как это благородно звучит! Позволь представиться, леди баронесса Эмма Свон. Для тебя леди Эмма.
Я вытянула счастливый билет. Не просто счастливый, а счастливейший!
Каждый день ловлю себя на мысли, что этого не может быть! Я же невезучая. А тут так неслыханно повезло, постоянно благодарю леди Эмму за доброту. Помогаю ей всем чем могу. Её две слишком пожилые служанки с радостью позволили мне делать посильную работу и особенно всё, что связано с улицей: прогулки с Мишенькой, походы в лавку за сдобой, да мало ли дел по дому для девушки.
Леди Эмма купила мне два скромных платья, накидку, шляпку и перчатки.
Но не окружение меня удивляет, а я сама. Моё тело таит в себе столько загадок и секретов. Но сколько не пыталась, вспомнить так ничего и не получается. Может, она специально запутала следы, может, прячется?
На эти детективные мысли меня натолкнул «загар».
После нескольких тёплых ванн с солью, я неожиданно обнаружила, что с меня «смывается» бронзовый оттенок кожи. Готова поклясться, что светлею после каждой помывки. Смуглая, но не чёрная!
На фоне англичанок я действительно, смотрюсь довольно экзотично, но лорд Аргайл несколько преувеличил, назвав меня цветной. Пусть глаза проверит.
Вспоминаю о нём, ведь надо как-то узнать, нет ли вестей о родных девушки, в чьё тело я попала, но боюсь. С таким трудом создала новую легенду, и ведь мне даже обманывать никого не пришлось, сказала правду о себе, даже имя назвала настоящее.
Так и не решилась отправить посыльного с запиской к герцогу.
Третий месяц живу счастливо, радуя леди Эмму и её друзей творческими вечерами.
Несколько раз в неделю к нам приходят соседи, а у меня начинается сольная концертная карьера.
Сама поразилась, насколько глубоким тембром теперь обладаю, как говорила педагог по вокалу: «мясистый» голос. Ещё не могу привыкнуть к его силе, а во время исполнения романсов, у самой мурашки по спине бегут.
«Белые акации» — фаворит наших вечеров.
Все уверовали, что я действительно гувернантка для детей до десяти лет, по музыке и вокалу, общему развитию и искусству. На большее амбиций не хватило, математика и другие точные науки — это не мой конёк.
Но для домашнего обучения знаний бы хватило. Всё же российская система образования лучшая. В один из вечеров мне неожиданно начала задавать вопросы о навыках и опыте леди Эриксон. Дородная дама лет пятидесяти, но такая же холёная и сведущая во многих делах светского общества.
Леди Эмма отвлеклась, провожая гостей, а когда вернулась и услышала суть допроса, вспыхнула негодованием:
— Вайлет, а в чём, собственно, дело? Ты решила забрать мою девочку к себе?
— Ах, дорогая Эмма, в королевском дворце сейчас проживают две маленькие племянницы королевы, третья вода — не родня, как говорится, но девочки сиротки, при коронованной тётке как приживалки, им уже второй месяц ищут бонну, гувернантку или наставницу. Но всё, что-то не подходит. Вот и думаю, а не попробовать ли нашей Марине удачу. Уж больно высокое жалование предлагают, ну что она с тобой всё время? Для незамужней девушки нужно общество. Непосредственно к королевской семье она отношения иметь не будет. Скромная должность в одном из милых флигелей дворцового комплекса. Но это очень почётно, после этой работы, Мари с лёгкостью найдёт себе любое престижное место!
Как же убедительно говорит леди Эриксон, я сама поверила, что это место — единственный шанс поправить своё шаткое положение в новом мире.
— Я хочу попробовать! — выпалила быстрее, пока Эмма не нашла довод не пускать меня. И тут же понимаю, что документов-то нет. Сразу же отметаю эту идею, но Вайлет настойчиво предлагает завтра съездить вместе на прослушивание и объяснить ситуацию. Сделать карточку личности для дворцовой служащей ничего не стоит, резюмировала она.
Опечаленная Эмма назвала себя эгоисткой, потому что совершенно не хочет отпускать меня, пусть даже это самая престижная должность.
— Но меня могут и не взять, обычно более, всего любят француженок, они утончённые, женственные, так что я с удовольствием схожу, но не рассчитываю на успех, — сказала, встала со стула и осторожно закрыла крышку пианино, задула свечи, реверанс и бегом гулять с Мишей. Пусть госпожа Эриксон сама поговорит с дорогой Эммой, так проще для всех.
В этом районе, я уже местная знаменитость, и это так приятно, но тут меня не смогут защитить, почему-то появилось предчувствие, что ещё пару месяцев с маленькими салонными концертами, потом одна из дам решила устроить пышные крестины своему внуку и захотела, чтобы я пела гимны на торжестве.
— Ой, что же я делаю. Мне нельзя во дворец! Невеста герцога сестра королевы, — замираю на месте, закрыв рот рукой, чтобы муха не влетела, да мух и нет. А проблемы назревают. Я забылась и стала слишком заметной в местном обществе. Сама себе готовлю неприятности.
  
Не успеваю придумать, как отказаться, чтобы никого не обидеть, из нашей калитки вышла довольная собой леди Эриксон, громко крикнула, что завтра заедет за мной в десять утра, и что-то ещё про шанс…
  
Глава 19
 
Стоим с Мишей, он обнюхивает куст, а я обнюхиваю обстановку, пока она не накалилась, но скоро рванёт, и окажется…