Некрохакер Гробницы (СИ)
— Это я помню, — сказала Ройга. — Но ты что, собрался оставаться в сознании, пока мы вспарываем тебе живот?
— Разумеется, — сказал я. — А что такого? Местный наркоз. Смотри, если возникнет где-то кровотечение, я сразу почувствую, где оно — у меня обостренная чувствительность на собственное тело. И даже если не получится сразу врубить регенерацию, то я смогу коаугулировать стенки сосуда магией Огня! В общем, катастрофического кровотечения не будет, можешь не волноваться.
На самом деле понятное дело, что идея в восторг меня не приводила. Но обезболить себя я действительно смогу — и алхимические зелья есть подходящие, и воздействие мага Жизни, хоть и не позволяет полностью отключить нервные окончания, но позволяет их, скажем так, приглушить.
А остальное…
Мне правда страсть как не хотелось бежать с Гробницы, бросая все за плечами, лгать и выкручиваться. Хватит, наелся я уже такого.
— Дважды вскрыть желудок… — пробормотала Ройга.
— Один раз, — поправил я. — Когда необходимость в нем отпадет, я просто сожгу внутренним Огнем все в желудке, как я сжигал осьминожек в Теиной крови. И так же поступлю с шовным материалом, даже швы снимать не придется!
— Я очень посредственно шью, — сказал Элсин. — Сам знаешь, мы в основном сращиваем некромантией, шов нужен только для удобства работы при длинных разрезах!
— Видел я твое «посредственно», — возразил я. — Нормальные швы, ровные. Ну, чуть грубоватые, но я-то тоже буду магией Жизни заращивать! Плюс никакой особенно тонкой работы не предвидится. Ребят, серьезно. Я об этом уже несколько недель думаю, все не так сложно и ужасно, как вам сейчас кажется!
Элсин внимательно поглядел на меня.
— Почему-то я чувствую острое дежавю…
— Ага, — поддержала Игнис, — у Влада всегда так! «Да все не так сложно, как кажется» — а потом ты разрабатываешь логистику под десяток гигантских мегаумертвий одновременно!
— Сейчас я буду один, десятка Владов у нас нет, — сказал я.
— И слава богам! — воскликнуло сразу несколько голосов.
Любят они меня, что поделать.
* * *Все прошло примерно как я говорил. Элсин страшно паниковал, мы с Игнис как могли его успокаивали, на разные лады твердя, как мы в него верим и какой он молодец. До конца не уговорили: видимо, ни ее, ни даже меня он не считал авторитетами в области хирургии. Эх, был бы тут доверенный старший некромант, чьи навыки Элсин действительно уважает, чтобы сказал ему пару успокоительных слов! Но такого не имелось.
Однако в итоге он все же согласился на «эту авантюру» и две недели только и делал, что набивал себе руку на мелких и не очень животных, а хирургические швы только что за ужином не тренировал одной рукой. Ройга поступила примерно так же, но она сразу сказала, что слишком меня любит и поэтому будет только ассистировать. В день (точнее, в ночь, потому что «защита» была назначена на утро) операции мой учитель держал себя предельно собранно и безэмоционально. Похоже, подкрутил себе что-то в нервах «некромантским способом», как говорила Игнис, по нему очень было видно. Даже пошутил:
— Когда мне говорили, что хороший ученик всегда найдет, как заставить учителя профессионально развиваться, я немного не так это себе представлял!
— Ну, — поддержала шутку Ройга, — про некров же как говорят? Друзья не друзья, пока друг друга не вскрывали. Вот, считай, платишь Владу взаимностью. Он же тебя собирал по кусочкам.
Для меня все это было крайне малоприятно, включая всякие дооперационные мероприятия вроде прочистки кишечника (и, соответственно, голодовки). Поэтому подробности я, пожалуй, опущу. Только скажу, что операцию мы проводили в нашей алхимической лаборатории на обитом железом столе, и я мог наблюдать за ее ходом с помощью зеркал.
Это дало мне повод припомнить мою старую-старую задумку по поводу самоличной челюстно-лицевой операции на себе, любимом. Ну, чтобы некроманты меня не поймали как Вилада Корна. Ох, как же хорошо, что у меня хватило ума передумать! Тут за полостной-то операцией на животе умаешься наблюдать, а если бы приходилось еще самолично возиться в ране скальпелем, да на лице… Бр-р.
А, еще и такая мелочь, что все эти две недели мне приходилось как проклятому повторять материал, который у некроманта с немертвым мозгом остался бы в голове по умолчанию.
Но теперь все — конец! Я одолел эту гору, и теперь мы оказались в условно безопасном месте!
Именно за это я и провозгласил тост, когда мы собрались дома, чтобы отметить мое магистерское звание. На самом деле традиции предписывали также проставиться в какой-нибудь таверне, что мы также запланировали. Но тут опять же традиции позволяли отложить отмечание на день-два, чтобы успеть подготовиться — готовиться заранее было нельзя, чтобы не сглазить. Так что сперва мы праздновали в узком семейном кругу.
Тея и Олла, которым этикет не позволял присутствовать в Академии, прижимались ко мне и никак не хотели отпускать, по десять раз переспрашивали, хорошо ли я себя чувствую, и не выпить ли мне еще какого-нибудь восстановительного эликсира. В конце концов я сказал:
— Ладно, девчонки, хватит! Со мной все хорошо, правда! Давайте о чем-нибудь другом!
— Если о другом… — Олла нахмурилась. — Я не так много знаю о некромантах, как Тея… В смысле, я мало читала, и хотя больше общалась с ними по делам, все-таки не очень хорошо представляю некоторые вещи. Но я вдруг поняла, что не знаю кое-что важного… — она поколебалась.
— Что именно? — спросил Элсин.
— Ох, — Олла заколебалась еще сильнее. — А вдруг я спрошу, и это как-то…
— А! — Элсин улыбнулся. — Ты, наверное, имеешь в виду, как это Кодекс позволил нам с Ройгой помочь Владу обманывать комиссию? И содействовать тому, чтобы полностью живому человеку присвоили звание полноценного некроманта, да еще и магистра в придачу?
— Да, — поколебавшись, сказала Олла. — Мне это давно приходило в голову, но я думала — вдруг вы как-то… ну, стараетесь не замечать этого момента? Шанс невелик, но все же.
— Нет, что ты, — покачала головой Ройга. — Как ты себе это представляешь? Да, мы сами являемся судьями, соблюдаем мы Кодекс или нет. Но если бы можно было так серьезно себя обмануть, Кодекс был бы бесполезен! Дело не в Кодексе, а в Клятве.
— А чем Клятва отличается от Кодекса? — еще сильнее удивилась Олла.
Ройга закатила глаза.
— Фиалочка, объясни, пожалуйста? У тебя лучше получится.
Я давно заметил, что на «фиалочку», в отличие от «малыша Эла», Элсин не обижается. Как-то спросил у него, почему так, он только усмехнулся: «А на что обижаться? Я люблю фиалки».
— Это только кажется сложным, — сказал Элсин, — но на самом деле как только поймешь принцип и уложишь в голове, все просто. Кодекс некроманты учат наизусть еще будучи адептами, чтобы в момент первоначального поднятия четко знали все его формулировки. Это нужно, в основном, чтобы время сэкономить и избежать разночтений, а также обеспечить множественный контроль на всех этапах обучения адептов. То есть чтобы никому из учителей не пришло в голову обучать адептов какой-то альтернативной версии Кодекса. Сам Кодекс, конечно, это запрещает, но… мало ли. Если по какой-то причине приходится поднимать человека с даром Смерти, который не успел выучить Кодекс — иногда такое случается — то Кодекс закладывают в разум целиком. Долго, муторно, но возможно.
Олла кивнула.
— Тут понятно пока.
— Обычно когда некроманта — точнее, его мертвый мозг — впервые поднимают, то наставник внедряет ему в разум не весь текст Кодекса целиком, а только текст Клятвы. Которая постоянно ссылается на Кодекс. Но содержит в том числе и такой текст: «В случае, если дословное соблюдение Кодекса противоречит его принципам, я буду руководствоваться не буквой, а духом Кодекса». А основные принципы Кодекса — это служба Империи, непричинение вреда невиновным для целей некромантии… — он чуть сменил тон, — просто убивать можно, если что… Еще два принципа: пресечение асоциальных тенденций у немертвых некромантов и воспроизводство следующего поколения некромантов в соответствии с духом Кодекса. Тоже понятно?