Пораженные (ЛП)

Этот ужасный визгливый крик Пораженного.
Они прямо за хижиной.
Я заползаю в ванную, закрываю дверь и поворачиваю щеколду. Я отступаю в угол, дрожа, обхватив ноги руками. Они колотятся о стены хижины, стонут и визжат. Я вижу тени, мелькающие за матовым окном ванной, их ногти скользят по обшивке.
Они здесь. Они уже на всем пути сюда.
Пожалуйста, не дай мне умереть здесь. Пожалуйста, не дай мне умереть здесь в полном одиночестве. Я не хочу умирать в одиночестве.
  
Я плачу, горячие соленые слезы текут по моим щекам в рот. Я задыхаюсь, пытаясь сохранять спокойствие. И тут до меня доходит, что Джина, возможно, уже мертва. Что Сайлас, возможно, уже мертв. Мой желудок сжимается от ужаса.
Пожалуйста, пусть с ними все будет в порядке. Пожалуйста, пусть с ними все будет в порядке.
Царапанье и стук становятся громче, их становится больше. Я закрываю уши руками, закусывая губу, чтобы не разрыдаться. Они собираются выломать дверь. Они учуют мой запах в ванной, а потом выломают и эту дверь. Они съедят меня в этой чертовой ванной.
По моей коже пробегают мурашки льда и электричества.
Раздается еще один взрыв, и я вскрикиваю, жалея, что не могу каким-то образом свернуться в еще меньший комочек. Пронзительный визг наполняет воздух, заставляя мои барабанные перепонки болеть, отдавая боль прямо в челюсть. Меня подташнивает, горло сжимается, и я с трудом дышу.
Все заканчивается так же быстро, как и началось, и Пораженные снаружи затихают. У меня болит голова. Я моргаю, прогоняя боль, растягивая рот, чтобы попытаться унять эту боль. Что, черт возьми, это было? Почему так тихо?
Снаружи доносятся голоса, низкие и приглушенные. На крыльце раздаются тяжелые шаги. В дверь стучат.
— Там есть кто-нибудь? — раздается голос.
Это вампир? Я медленно ползу по полу.
— Эй? — Снова стук в дверь, тени движутся мимо окна ванной.
Я медленно открываю дверь ванной, оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, смогу ли я мельком увидеть, кто это, через окна.
Я вижу две фигуры в касках и бронежилетах. У обоих в руках штурмовые винтовки.
Поперек их груди белыми буквами выбиты два слова.
Национальная гвардия.
Я поднимаюсь на ноги, выхожу из-за двери, и один из них замечает меня.
— Там кто-то есть, — говорит он, указывая на меня. — Эй! Открой дверь!
Они люди. Они могут не знать, что я человек. Я не хочу, чтобы они в меня стреляли.
— Я человек! — я поднимаю руки. — Я человек!
Он настойчиво указывает на дверь.
— Открой, мы здесь, чтобы ос…
Я кричу и падаю на ноги, когда пуля пробивает голову мужчины, пробивая шлем насквозь и забрызгивая окно кровью. Я забираюсь под кровать, когда раздается стрельба, и что-то тяжелое врезается в дверь.
Стрельба быстро прекращается, и все, что я слышу, — это стоны. Кровь просачивается под дверь, медленно растекаясь по полу. Раздаются еще два коротких выстрела, и снаружи все стихает. Я трясусь так сильно, что моя голова ударяется об пол.
Кто-то выбивает дверь, и сапоги стучат по полу.
— Кто здесь?
Они опускаются, чтобы заглянуть под кровать, и там оказывается Кормящийся, уставившись на меня.
— Ты в порядке? — хрипло спрашивает он.
Я не могу говорить, мой язык распух во рту, а челюсть стучит. Я пытаюсь кивнуть, впиваясь ногтями в пол, чтобы подняться. Как только я вылезаю из-под кровати, чьи-то руки хватают меня, поднимают на ноги и тащат через брызги крови мимо мертвых тел на крыльце.
Их четверо на траве возле домика. Все в одинаковой форме. Национальная гвардия.
Разбросанные среди тел тварей, в их синей униформе и касках, их огромное оружие лежало рядом с ними на земле.
Я немного запинаюсь, пытаясь разобраться в происходящем, поскольку паника и ужас продолжают кружить в моей голове. Национальная гвардия здесь. Тот, что стоял у окна, собирался сказать, что они здесь, чтобы помочь. Они пришли спасти нас? Одновременно с нападением Одержимых? Они последовали за ними сюда?
Я не могу понять, что происходит.
Мы сворачиваем за угол, мимо разрушенных складских помещений, и оказываемся в зоне боевых действий. Повсюду мертвые люди, дождь уносит их кровь с собой тошнотворными ручейками, которые растекаются у моих ног. Там люди ползают по земле, очевидно, искусанные Больными.
Кормящиеся ходят вокруг и убивают укушенных одного за другим.
Я даже не могу больше осознать этот ужас. Я позволяю им протащить меня мимо всего этого в кафетерий, где все сбились в кучу, трясутся и плачут.
И все, о чем я могу думать — это Сайлас. Все, что я могу делать, это молиться, чтобы он был жив.
ГЛАВА 24
САЙЛАС
— Гребаные идиоты! — стул Андерсона летит через всю комнату, пробивая дыру в тонких стенах, и доска для рисования падает на пол, и бумаги разлетаются, как конфетти. — Гребаные люди! О чем, черт возьми, они думают?
Я оглядываюсь на своих коллег, многие из них перепачканы кровью. Их глаза ярко-красные от внезапного прилива чувств. Повсюду мертвые люди, истекающие кровью на земле, в глубоких лужах, образующихся вокруг них, пока продолжает лить дождь.
— В Бостоне сказали, что получили сообщения о мобилизации Национальной гвардии, — говорит Сэм, убирая волосы, которые толстыми, пропитанными кровью прядями падают ей на лицо. — Похоже, теперь они используют Пораженных.
— С какой целью? — Андерсон ударяет кулаками по столу, который скрипит, когда по его поверхности пробегает огромная трещина. — Чего они надеются достичь?
— Они пытаются устранить нас. — В комнате становится тихо, и взгляды обращаются ко мне. Я пожимаю плечами. — Они пытаются уничтожить вампиров. Они посылают Пораженных в качестве приманки и следуют за ними, чтобы попытаться спасти как можно больше людей.
— Пораженные убили 20 человек! — палец Андерсона сердито указывает на дверь. — Двадцать, Кинг! Если Национальная гвардия пытается спасти их, то они делают чертовски плохую работу.
— Сопутствующий ущерб. — Я потираю руки. Они пропитаны кровью, тугой и приторной. — Они убивают многих, чтобы спасти немногих. Они знают, что не смогут одолеть нас.
Андерсон рычит, обнажая клыки.
— Гребаные идиоты — люди. — Он бьет кулаком по стене, создавая дыру, которая выходит прямо наружу.
Внутрь врывается прохладный воздух. К концу его тирады у него не будет офиса.
— Идите и укрепите ограждения по периметру. Установите больше сигнализации. Удвойте охрану на башнях и воротах. Убирайтесь! — он сердито машет рукой в нашу сторону, и мы все спешим к выходу.
— Он взбешен, — бормочет Кроули себе под нос.
— Ты можешь винить его? — Сэм бросает через плечо. — Это плохо. Нас недостаточно предупредили.
— Я выеду и включу сигнализацию по периметру, — говорю я. — Установим их на расстоянии 2 миль. Это максимальная дальность действия этих датчиков.
— Хорошо. — Сэм качает головой. — Это пиздец.
Да, это так. Повсюду трупы. Бойцы Национальной гвардии разорваны на куски по всей земле. Пострадавшие, наполовину обгоревшие и разорванные на части. И люди. Так много людей. Но Джульетты среди них нет.
Я несусь сквозь дождь к кафетерию. Людей согнали туда, когда мы уничтожили Национальную гвардию. Дураки. Использовать что-то столь изменчивое, как стадо Пораженных, чтобы попытаться спасти людей. Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал.
И от меня не ускользнуло, что они пытаются вернуть себе контроль.
Было короткое восстание против вампиров, когда они начали проводить генетическое тестирование. Политики довели общественность до безумной ярости, заявив, что вампиры играют в бога, и что это плохо кончится. Некоторые лаборатории были сожжены дотла, ковены вампиров были обнаружены и атакованы.
  
Но все закончилось довольно быстро, когда они обнаружили вакцину против ВИЧ. Внезапно вампиры стали героями. Нас любили и восхищались. Какую потрясающую работу мы проделали.
Потом мы стали слишком чертовски наглыми для нашего же блага.