Пораженные (ЛП)

Но мы заперты.
Бостон превратился в гигантский город-крепость, и жить в нем было адом. Мне выделили крошечную квартирку, размером едва ли с обычную спальню, и я работал на фабрике по 12 часов в день. После стольких лет жизни с Марго, полной свободы, переходный период был тяжелым. Они конфисковали все ее имущество, что было легко, поскольку я жил сам по себе. Марго всегда отвергала идею своего собственного ковена, она была слишком одиночкой. Я не возражал, я был невероятно собственническим по отношению к ней. Случайные оргии — это одно, но делить ее с кем-то еще на полный рабочий день было невозможно.
  
Только после того, как случилась Катастрофа, она начала принимать других вампиров, позволяя им жить с нами, чтобы обеспечить их безопасность. Решение, которое в конечном итоге стоило ей жизни.
После двух лет таких страданий, траура по Марго и ночей невыносимого одиночества в моей крошечной квартирке раздался звонок, что Милледжвиллю нужна охрана. Загородные поселения были созданы в первые дни Эпидемии, чтобы держать людей подальше от больших городов, где у Пораженных было больше мест, где можно спрятаться, и больше возможностей для нападения. Они расширились и нуждались в большем количестве охранников. Я ухватился за этот шанс.
Вдали от города, в месте, которое, по сути, превратилось в гигантский промышленный комплекс, было лучше, бесконечно лучше. Но наблюдение за тем, как охранники сворачивают большие мотки колючей проволоки, теперь напоминает мне, что все мы по-своему просто заключенные.
Браун прав. Кажется, что степень по философии действительно играет все большую роль.
Башня obs гудит от активности, экраны горят, вампиры переговариваются друг с другом, пытаясь расшифровать все поступающие данные. В темно-синем небе сверкает молния, и я просто надеюсь, что сеть останется стабильной и электричество не пропадет. Я смотрю на некоторые показания через плечи моих коллег, и все датчики работают. Все выглядит так, как должно быть. Если кто-нибудь из тварей направится в нашу сторону, мы узнаем об этом.
Довольный, что все так, как должно быть, и не желающий больше находиться в комнате спорящих вампиров, я спускаюсь обратно по лестнице. Несколько капель дождя падают на землю, ветер усиливается, затягивая шторм над нами.
Я пересекаю двор, заворачиваю за угол и ощущаю запах Джульетты за долю секунды до того, как она врезается прямо в меня.
— Черт, извини, — я хватаю ее, чтобы не сбить с ног, и она резко вдыхает.
Ее широко раскрытые глаза устремлены на меня.
— Привет, — тихо говорит она. — Ты в порядке?
— Да, конечно, я в порядке. А ты?
Она кивает, и я понимаю, что все еще держу ее. Но я не отпускаю.
— Я проверял периметр на то, все ли датчики там, где они должны быть.
— О'кей. — Взгляд, который она бросает на меня, трудно понять, и он сведет меня с ума.
Она напугана? Испытывает облегчение? Она слегка дрожит под моими руками, и я знаю, что должен отпустить ее. Но она такая чертовски приятная, ее тепло в моих ладонях, и я не хочу сдвигаться ни на дюйм.
— Я же говорил тебе, что собираюсь обеспечить твою безопасность, не так ли? — я улыбаюсь ей сверху вниз.
— Эй!
Этот гребаный парень.
Я поднимаю глаза в тот момент, когда Джульетта слегка подпрыгивает и бросает взгляд через плечо. Ее тупой гребаный парень бросается к нам, его лицо искажено яростью. Джульетта быстро отступает от меня, опуская голову, и ярость проникает пиявками в мои кости.
— Ты в порядке, детка? — Он лает, и мне хочется выбить этот гребаный тон из его рта.
— С ней все в порядке, — говорю я.
— Я, блядь, тебя не спрашивал, — он не смотрит на меня, когда выдавливает слова сквозь стиснутые зубы, собственнически обнимая Джульетту за плечи. — Детка, ты в порядке?
Она кивает, не отрывая взгляда от земли.
— Я в порядке, мы просто разговаривали.
— Ну, тебе не нужно разговаривать с ним, поговори со мной, — его голос приторно слащавый.
— Она может разговаривать с кем захочет, приятель, — я скрещиваю руки на груди. — Если она хочет поговорить со мной, она может.
Он резко поворачивает голову в мою сторону.
— Вообще-то, согласно твоим собственным маленьким гребаным правилам, тебе не разрешается прикасаться к ней, и ты не должен брататься с нами, помнишь? — Его рот кривится в усмешке, когда голова Джульетты опускается еще ниже, и волосы полностью закрывают ее лицо. — Ты должен держаться от нее подальше, приятель. Так как насчет того, чтобы ты это сделал, а?
— Если она захочет, чтобы я держался от нее подальше, она мне скажет. Но правила? — я делаю шаг ближе к нему, и уверенность на его лице немного колеблется. — Я никогда не был тем, кто следует правилам. Так что, если ты думаешь, что какая-то гребаная бумажка помешает мне поговорить с ней, то я тебя огорчу.
— Кинг? — позади меня звучит голос Андерсона, и лицо Мэтта озаряется торжествующим восторгом. — Кинг, могу я поговорить с тобой минутку?
— Мы тебя не задерживаем, — растягивает слова Мэтт, уводя Джульетту.
Я стискиваю зубы и поворачиваюсь лицом к своему боссу, который устало смотрит на меня. Он кивает головой в сторону своего кабинета, поворачиваясь на каблуках, когда я начинаю следовать за ним.
— Закрой дверь, — говорит он, когда мы оказываемся в его кабинете, направляясь к креслу за его столом.
Он любит устраивать взбучку, не выходя из своего кожаного кресла, и я знаю, что меня ждет взбучка. Он слышал каждое слово, которое я только что сказал.
— Что-то не так, сэр? — я стараюсь говорить непринужденно.
Он сцепляет пальцы домиком перед собой и вздыхает.
— Не хочешь рассказать мне, что происходит с этой девушкой?
— Какой девушкой?
— Не играй со мной, Кинг, — Андерсон не повышает голоса, он просто выжидающе смотрит на меня. — Я задал тебе вопрос и хотел бы получить ответ.
— Ответ — ничего, — я пожимаю плечами. — Ничего не происходит.
— Угу. Поэтому Симпсон застала тебя с ней в душе?
Эти гребаные слова посылают мысленный образ прямо в мой мозг, и сейчас определенно не то гребаное время.
— Мы не принимали душ вместе. — Черт, хотел бы я, чтобы это было так. — Она чуть не упала в обморок, ее трясло, и она была в шоке. Горячий душ показался быстрым способом ей согреться.
— Верно, а тот факт, что ты обнимал ее?
Пошла ты нахуй, Симпсон, гребаная змея.
Я расправляю плечи, стискиваю челюсть, чтобы остановить любые неразумные слова, готовые сорваться с языка.
— Я поддерживал ее. Я так и сказал Симпсон. Она чуть не упала в обморок. Если бы она упала и ударилась головой…
— Кинг, я спросил, что происходит, — Андерсон облокачивается на свой стол, его брови приподняты. — Теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне, что происходит, а не спорил о семантике. Я только что слышал, как ты говорил этому подонку, что тебе плевать на правила.
— Этот парень — личинка.
— Что? — Андерсон поднимается на ноги. — Должен сказать тебе, Кинг, это очень похоже на то, как два парня треплют перья перед самкой.
Я громко смеюсь.
— Вы думаете, я пытаюсь покрасоваться перед мешком крови, сэр?
— Послушай, сынок, то, как ты разговариваешь с тем парнем, и то, как ты сейчас разговариваешь со мной, звучит как ревность.
— Я не ревную ее к этому гребаному парню.
Ревную. Я так ревную, что не могу думать. Я так ревную, что уничтожил гребаную боксерскую грушу, воображая, что это его лицо. Мысль о том, что он прикасается к моей девушке, прикасается своими грязными гребаными руками к ее телу, которое он даже не может доставить удовольствия… Я так ревную, что, блядь, едва вижу. Но я не могу признаться в этом своему боссу.
  
— Я просто пытаюсь заботиться о людях. Я серьезно отношусь к этой работе. Такие парни, как Браун, видят в них не что иное, как источник крови. Я вижу в них людей, какими мы и должны быть.
— Разве они не похожи на кусок задницы?