Пораженные (ЛП)

Я даже не знаю, почему я попросила его об этом.
Я задыхаюсь, когда его руки обвиваются вокруг меня. Я не смотрю на него, просто прижимаюсь к нему, дрожа.
— Все в порядке, Джулс, — бормочет он. — Я держу тебя, хорошо? Все в порядке.
Джулс. Он назвал меня Джулс. Уже много лет никто не называл меня Джулс.
— Что здесь происходит?
Женский голос доносится из ванной, и я в панике вздрагиваю, пряча лицо у него на груди. Сайлас продолжает обнимать меня.
  
— Она потеряла сознание, — говорит он командным голосом. — Мне нужно было согреть ее, я боялся, что у нее будет шок.
Женщина издает звук, полный презрения.
— Похоже, это нечто большее, чем лечение от шока, Кинг.
— Я могу отпустить ее, если ты хочешь, чтобы она ударилась головой, Симпсон, — то, как он подчеркивает имя другого вампира, подобно властному удару кнута, и шаги быстро удаляются.
Сайлас берет меня пальцами за подбородок и запрокидывает мою голову, чтобы я посмотрела на него. Он улыбается мне.
— Ну же, давай вытрем тебя и согреем, ладно? Тебе нужно поспать.
Он ведет меня в раздевалку, и как только он протягивает мне полотенце, входит Мэтт. Он в замешательстве оглядывает нас с ног до головы и качает головой.
— Что, черт возьми, здесь происходит? — спрашивает он, подходя ко мне и обнимая меня. — Ты в порядке, детка?
— Я в порядке, просто… я чуть не упала, и Сайлас подхватил меня.
Мэтт пристально смотрит на Сайласа, который выдерживает его взгляд. Это как оказаться зажатым между двумя бульдогами, которые хотят разорвать друг друга на части из-за меня. Мэтт притягивает меня чуть ближе к себе, и взгляд Сайласа на мгновение опускается на меня.
— Ее нужно держать в тепле, — говорит он, оглядываясь на Мэтта. — Чистая одежда и теплая постель.
— Я знаю, как ее согреть, не волнуйся, — огрызается Мэтт.
Сайлас приподнимает бровь и засовывает руки в карманы.
— Отлично, — он отступает, кивнув. — Наверное, это очевидно, когда говоришь это, но не пытайся согреть ее, трахая.
— Отвали, — рычит Мэтт.
Глаза Сайласа сверкают, а его рот кривится в жестокой усмешке.
— Не то, чтобы мне нужно было беспокоиться о том, что она будет работать на тебе до седьмого пота за каких-то 10 секунд. — он разворачивается на каблуках, когда Мэтт выкрикивает ему вслед непристойности, называя его мудаком.
Он так зол, что его трясет.
Я немного запинаюсь, и Мэтт быстро поворачивается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.
— Детка? Ты в порядке?
Я киваю.
— Я просто устала и мне становится холодно.
— Конечно, извини, давай снимем с тебя эту мокрую одежду, — он помогает мне раздеться и растирает меня полотенцем, пока моя кожа не становится розовой.
Он достает спортивные штаны и майку из одного из шкафчиков, и я натягиваю их, снова начиная дрожать.
— Этот парень прикасался к тебе? — тихо спрашивает Мэтт, его голос сочится гневом.
Я хмуро смотрю на него.
— Да, но я хотела, чтобы он это сделал.
Глаза Мэтта расширяются.
— Ты хотела, чтобы он это сделал?
Я непреклонно качаю головой.
— Нет, не так. Я имею в виду, он не прикасался ко мне без моего разрешения. Он просто помогал мне. Он был милым.
— Милым? — Мэтт усмехается. — Милым? Эти вампиры не милые, Джульетта. Они монстры. Я не хочу, чтобы этот парень приближался к тебе.
Я слишком устала, чтобы спорить. Я просто киваю и позволяю Мэтту отвести меня обратно в общежитие. Но голос Сайласа не выходит у меня из головы.
Все в порядке, Джулс. Я держу тебя. Все в порядке, Джулс. Я держу тебя. У тебя есть я.
ГЛАВА 13
САЙЛАС
Боксерская груша стонет и поскрипывает, когда я бью по ней кулаками. Цепь гремит, угрожая сорваться с металлического засова в потолке. Но я продолжаю бить по ней, представляя, что это лицо того бесполезного, безвольного ублюдка.
Трахни этого парня. Трахни его и его вялый член. Трахни его за то, что он может прикасаться к ней, а я нет.
Боксерская груша срывается с цепи последним ударом правой и летит через зал. Я стою там, плечи вздымаются, по груди стекает пот. Она была в моих объятиях. Она хотела, чтобы я обнял ее.
Она хотела меня.
Она хотела меня.
Я провожу рукой по лицу, стиснув зубы и преодолевая разочарование. Он прикасается к ней прямо сейчас, он прикасается к тому, что… Что…
— Моя… — бормочу я себе под нос.
Я опускаю взгляд на свое отражении в зеркале, висящем на стене. Грудь все еще вздымается, и мне хочется разбить свое гребаное отражение.
— Ты гребаный идиот.
Дверь в спортзал распахивается, и я рычу через плечо.
— Отвали.
— Как получилось, что ты в таком очаровательном настроении? — Сэм стоит в дверях, скрестив руки на груди.
— Долгая история, — я поворачиваюсь к ней лицом, и она оглядывает меня с ног до головы, прежде чем бросить взгляд мимо меня на боксерскую грушу, которая лежит в углу.
— Ну, что-то тебя разозлило, — говорит она, приподнимая бровь. — Или кто-то.
— Я действительно сейчас не в настроении объяснять, Сэм, так что, если тебе есть что сказать, просто скажи это.
— Прекрасно, — огрызается она. — Ты нужен в офисе, они нашли что-то на камерах наблюдения и хотят, чтобы ты посмотрел. Похоже, кто-то подделал сетку.
Она разворачивается на каблуках и стремительно уходит обратно прочь.
Я вытираю лицо и грудь полотенцем, затем натягиваю через голову черную футболку.
Ты тупой гребаный идиот.
Единственный раз, когда она попросила меня обнять ее, я повел себя так, словно она принадлежала мне.
Хуже всего то, что я чертовски этого хочу. Я хочу, чтобы она была моей. Я не хочу, чтобы кто-то еще прикасался к ней. Я не хочу, чтобы кто-то еще, черт возьми, даже думал о ней.
Я погружаюсь в воспоминания и словно слышу, как Марго смеется, упрекая меня, находя мою навязчивую натуру милой.
— У тебя аддиктивный характер, — снисходительно говорила она, гладя меня по волосам. — И пристрастие к любви ничем не отличается.
Я зависим от Джульетты, и это единственное объятие было моим гребаным началом.
Я рычу, выходя во двор, направляюсь к офисному зданию. Я провожу рукой по своим мокрым от пота волосам, когда вечерний ветерок овевает меня. Офисное здание освещено, внутри громко спорят вампиры. Я толкаю дверь, и все взгляды обращаются ко мне.
— Наконец-то, — говорит Андерсон, вскидывая руки. — Подойди и посмотри на это, Кинг. Это выглядит ненормально.
Я пересекаю комнату, и вампиры освобождают мне дорогу. Андерсон откидывается на спинку стула, широким жестом указывая на экран компьютера. Я опираюсь одной рукой на стол, пока Андерсон проигрывает запись с камер наблюдения.
Сначала это просто статика, и единственное движение — это мерцание огней.
— Что? — спрашиваю я через минуту.
Андерсон поднимает руку.
— Просто подожди.
Пока я продолжаю наблюдать, из тени одного из зданий появляется фигура в черной толстовке с капюшоном. Фигура, пригнувшись, бежит через освещенные участки, останавливаясь у края ограды. Затем осматривается и продолжает бежать.
И вдруг резко останавливаются, делая два торопливых шага назад.
В следующем кадре исчезают. Временная метка в углу подскочила на 10 минут.
Я качаю головой, щурясь на экран.
— Что за хрень? — я хватаю мышь и перематываю отснятый материал.
Но это происходит снова, фигура появляется, явно напуганная чем-то — или кем-то — и в следующем кадре словно растворяются в воздухе.
Я смотрю вниз на Андерсона, который пощипывает переносицу.
— Это нехорошо, да? — спрашивает он.
Я смотрю через комнату на Сэм, которая стоит в углу, скрестив руки на груди.
  
— Есть доказательства того, что сеть была взломана?
Она кивает.
— Один из генераторов был отсоединен от внешних проводов. Пораженный смог бы пересечь эту первоначальную линию тревоги незамеченным.