Прости, но ты влюбишься!

– Энди.
Прикрыв глаза, делаю глубокий вдох и оборачиваюсь.
– Что? – устало спрашиваю я. – Ну, что ты хочешь от меня услышать?
– Скажи, что Гарри ошибся, бредил, ляпнул чепуху, приревновал.
На последнем предположении я вдруг фыркаю, но тут же понимаю, что совершила большую ошибку. Взгляд Джин резко меняется, становится холодным, а губы плотно сжимаются.
– Ну и что это сейчас было?
  
– Джини, мы обсуждали это миллион раз, ты же знаешь, что я думаю насчет Гарри, поэтому не вижу смысла поднимать эту тему и вновь ругаться.
– А я, например, хочу обсудить это в миллион первый раз. Ты ошибаешься, потому что не знаешь его так, как я, – зажав флаеры под мышкой, она скрещивает руки на груди. – Наедине Гарри совсем другой.
– Он врет тебе, Джин, врет постоянно. А врет потому, что использует тебя. В погоне за Гарри ты упускаешь из виду человека, которому на самом деле небезразлична.
– Гарри со мной не только ради секса.
Она даже не слышит, что я говорю о Нейте. Это бесполезно, все равно что кричать из комнаты со звукоизоляцией.
– Джини, прости, милая, но я скажу правду, – во рту пересыхает от волнения и нерешительности: говорить или нет? В итоге я решаюсь: – Гарри не с тобой, Джин, он вообще ни с кем. И он вряд ли создан для серьезных отношений, по крайней мере сейчас. Уж тебе ли не знать?
Джини вздрагивает, будто от пощечины. В уголках ее глаз собираются слезы, щеки краснеют, и я чувствую себя последней сволочью. Каждый раз разговоры о Гарри заканчиваются одним и тем же. Ненавижу говорить о нем.
Джин встряхивает головой, а затем ее лицо теряет всякое выражение, а взгляд становится равнодушным.
– Я бы восприняла эти слова всерьез, если бы услышала их от опытного человека. Прости, Энди, но у тебя за спиной лишь детские отношения, а вчера ты сочиняла сказки про воображаемого парня, так что не тебе давать советы.
Всучив мне оставшиеся листовки, Джин уходит не оборачиваясь. Я смотрю ей вслед, пока не теряю из виду в толпе студентов. Тихонько выругавшись, пинаю камень и бреду в сторону главного корпуса, вяло протягивая прохожим листовки.
На душе тяжело и гадко. И кто меня за язык тянул? Чего я добивалась?
У входа в главный блок стоит компания ребят, среди которых я сразу узнаю Кэмерона. Зажав сигарету между губ, он чиркает зажигалкой и, выдыхая дым, замечает меня. Взмахнув ладонью, он задерживает взгляд на стопке флаеров в моих руках. Ему любопытно, что это. Оглянувшись, Кэм останавливает девушку, которой я пару минут назад дала листовку. Пробежавшись взглядом по приглашению на пижамную вечеринку, он поднимает голову и с наглой улыбкой смотрит на меня.
В эту минуту мне кажется, что я могу читать его мысли. Сейчас Кэмерон захочет упомянуть мои пижамные штаны, в которых я пришла в «Скетч». Но после ссоры с Джин у меня настолько плохое настроение, что совсем не осталось сил на перепалки с Кэмероном, поэтому я стараюсь медленно скрыться. Но Кэм не отводит от меня взгляда. Он делает несколько коротких затяжек и, щелкнув пальцами, отбрасывает сигарету в сторону и спускается по ступеням.
Выругавшись, я разворачиваюсь и почти бегом стараюсь уйти как можно дальше от главного корпуса. Пройдя несколько метров, я решаюсь обернуться и замираю, потому что Кэм вовсе не преследует меня, как мне показалось изначально. Его вообще нет позади. Встав на цыпочки, я пробегаю взглядом по толпе и, усмехнувшись, поворачиваюсь, но тут же сталкиваюсь с Кэмероном.
– Случайно, не меня ищешь?
– Нет, и я спешу.
Я делаю шаг в сторону, чтобы обойти его, но он преграждает мне путь. Шагаю в другую сторону – и он делает то же самое. Поджав губы, вскидываю брови в немом вопросе. Кэм молчит несколько секунд, а затем медленно поднимает руку с флаером, задерживая его на уровне своего лица.
– Ты же знаешь, – тихо говорит он серьезным тоном, – я просто, черт возьми, обязан сказать тебе что-то о тематике этой вечеринки.
– Нет, даже не думай.
– Пожалуйста, Банни. Я должен, – сжимая в пальцах листовку, он качает головой. – Меня же сейчас просто разорвет, если я промолчу.
– Нет, Кэмерон, иначе я засуну этот флаер тебе в рот.
Мой ответ заставляет его рассмеяться.
– Можно я хотя бы спрошу, что ты наденешь в этот вечер?
– Знаешь, – вздохнув, я тру пальцами переносицу, – я не в том настроении. Мне нужно раздать всю эту пачку, а ты меня отвлекаешь.
Кэм забирает флаеры из моих рук и, не глядя, впечатывает стопку в грудь идущего навстречу парня, бросив ему короткое «раздай».
– Ну вот, я освободил тебя от работы, – он разводит ладони в стороны. – Разве я не солнышко?
– А как же «Я хороший парень»?
– Я хороший только для тебя, Банни.
Я решаю молча уйти. Кэм быстро нагоняет меня и закидывает на мое плечо руку, но я тут же ее сбрасываю.
– Что с настроением?
– Поругалась с подругой.
– С Текилой?
– Ее зовут Джин.
– Расскажешь?
– Я ляпнула кое-что обидное.
– О, не сомневаюсь, это ты можешь. Рассказывай, – словно не замечая моего раздражения, он снова закидывает руку на плечо и, поймав прядь моих волос, накручивает ее на палец.
Мы идем против плотного потока студентов, я хочу отойти в сторону, чтобы ни в кого не врезаться, но Кэмерон сжимает мое плечо и притягивает чуть ближе к себе, и люди вдруг сами начинают обходить нас, уступая дорогу. Кэм идет неспешно, будто аллея совершенно пуста, и я даже начинаю немного завидовать его уверенности в себе.
Хоть мне и очень хочется выговориться кому-нибудь после ссоры, я все равно раздумываю, стоит ли вообще делиться с Кэмом проблемами. Он спросил это из вежливости или ему правда интересно? Но меня удивляет, что он молчит и не шутит уже пару минут, терпеливо ожидая, когда я заговорю.
– Мы поругались, – неуверенно начинаю я, опасаясь его будущих шуток, – потому что я сказала Джин то, что думаю, но не хотела ее обидеть.
– Никто не любит правду, Банни.
– Но, – говорю я, остановившись, и поворачиваю к нему голову, – ее использует парень, неужели мне молча смотреть и делать вид, что все нормально?
– Она ведь и без тебя знает, что ее используют?
– Да, но ей проще верить в ложь, которую она выдумала, чтобы оправдать его.
Вздохнув, Кэмерон опускает вторую руку на мое плечо и сцепляет пальцы в замок за моим затылком. На этот раз я даже не пытаюсь отстраниться и внимательно смотрю на него. Мне вдруг становится интересно, что думает Кэм, и даже хочется, чтобы он встал на мою сторону в этом споре.
– Самообман – тоже лекарство, Энди.
Солнце светит прямо в лицо Кэма, и под прямыми солнечными лучами его голубые глаза светятся особенно ярко. И как только этому парню удается быть настолько красивым? Таким, словно его обработали множеством фильтров в фотошопе.
Кажется, мои мысли словно написаны на лице, потому что Кэмерон усмехается, но сразу прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку. И даже это действие выглядит как очередной платный фильтр. Кровь приливает к щекам, и мне становится стыдно за то, что Кэм понял, что я пялилась на него с восхищением.
– Знаешь, обычно я не хожу на свидания со своими фанатками, но для тебя могу сделать исключение.
У меня в легких заканчивается воздух. Самоуверенность Кэма злит меня, я выскальзываю из-под его рук и отстраняюсь, но это лишь вызывает у него очередной смешок.
– Так ты идешь на пижамную вечеринку?
– Нет, – сжав лямку рюкзака, я возобновляю шаг. – Планировала всю ночь провести в обнимку с твоей фотографией.
– Ты всегда можешь лично пожелать мне спокойной ночи, стоит только попросить.
– Знаешь, не думаю, что это лучше. Фотографии не так болтливы, как ты.
  
Как бы я ни ускоряла шаг, чертов Кэм все равно не отстает. Снова закинув руку на мое плечо, он склоняется ближе, и его теплое дыхание проскальзывает по моему виску.
– Я не из тех, кто любит болтать перед сном, Банни. Я немного по-другому желаю спокойной ночи.
По моему телу бегут мурашки, дыхание сбивается, и я как сумасшедшая отскакиваю от Кэма. Поворачиваю голову и замечаю на парковке свой спасательный круг – Нейта. Прислонившись к капоту своей машины, он разговаривает по телефону, и я тут же указываю на него Кэму.