Единственная для Бога войны

– Господа, пойдемте.
Видимо, мероприятие началось. А еще очень удачно солнце начало пробиваться сквозь тучи, усиливая эффект моего искрящегося белого платья. Мы шли за слугой, петляя в лабиринте из строений, пока не попали на большую площадь. Это случилось так неожиданно, что я аж сбилась с шага.
– Сиан Вейлин, глава рода Вейлин, и его дочь Сиэль Вейлин! – разнеслось над площадью, и в нашу сторону все слаженно повернули головы.
  
Отец двинулся вперед первым, следом, через несколько секунд, отправилась и я.
Так, нужно держать лицо. Я сама невозмутимость.
А сердце между тем быстро-быстро стучалось в груди. Смотрела я перед собой, а хотелось – на императорский помост, где должны были сидеть на тронах император и императрица, а принцы – стоять рядом с ними. Где должен был находиться и второй принц.
Но вместо этого я, сглотнув, продолжила плавно шагать в сторону их величеств.
Вот остановился отец, склонился в поклоне. Руки сложены за спиной – жест повиновения и беззащитности. При нем легко лишиться головы. Обычно даже при дворе люди просто кланялись, игнорируя традицию. В прошлой жизни я проигнорировала и в итоге пожалела. И сейчас нужно сделать все правильно.
Вот отец отошел в сторону, вперед выступила я. Руки сложились за спиной, и я склонилась.
– Приветствую, ваши величества, – голос мой прозвучал неестественно громко над притихшей площадью, полной народа.
Поглазеть пришли.
– Приветствие принято, – ответил император, и я выпрямилась, глядя на венценосную чету. Скосить взгляд и посмотреть на принцев я не могла.
– Мы рады видеть наследницу рода Вейлин, – промолвила императрица.
И когда я уже начала поворачиваться, чтобы встать с отцом, она добавила:
– Приглашаю вас на празднование дня рождения второго принца. Будем рады видеть.
– Благодарю за оказанную честь, – снова склонилась я и наконец смогла подойти к отцу.
Тот покосился на меня и хотел что-то сказать, но передумал. А я выдохнула, осознав, что на сегодня все закончилось. И я смогла изменить свое прошлое. В прошлый раз императрица меня лично не приглашала. Приглашение на мероприятие получил отец, и то в последний момент, так как родителя лишили монополии, и он впал в немилость.
Как бы между прочим осматривая площадь, пока другие подходили к императорской чете, я смогла перевести взгляд на помост. Первый и второй принцы стояли около отца. Третий и четвертый – рядом с матерью.
Я сразу его узнала. Сердце пропустило удар.
Он и изменился, и нет. Стал еще выше, шире в плечах, сильнее, мужественнее. Его черный наряд лишь подчеркивал фигуру, закаленную в боях. Светлые волосы были собраны сзади в хвост. Желтые глаза с вертикальным зрачком – признак драконьей крови и магии огня – взирали на окружающих пристально, цепко. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд, хотя знала, что это неприлично, что могут заметить. И все равно не могла.
В голове мелькнуло: каково это – стоять рядом с ним? Говорить о пустяках? Смотреть в эти глаза не издалека, а вблизи?
Со вздохом я отвела взгляд. Мог ли этот мужчина испытывать ко мне что-то кроме благодарности? Испытывает ли сейчас? Или я хотя бы смогу привлечь его в будущем? Вопросы, на которые у меня не было ответов.
Снова скользнув взглядом по помосту, я заметила, что Рейнар о чем-то говорил с отцом, и наткнулась на насмешливые взгляды остальных принцев. Они знают обо мне. В семье обо мне говорили. Раньше или накануне, но для императорской семьи я не одна из многих дочерей знати. Наверняка они знают и про то, что я помогла принцу. У них свои мысли на мой счет. На наш счет. И я не знаю, какие.
Но одно я знаю точно: я все сделаю для Рейнара, даже если он будет не моим. Лишь бы был счастлив.
И я отвела взор от их высочеств, едва принц закончил общение с отцом и заметил наши переглядывания. За оставшуюся часть мероприятий я больше не смотрела на помост. На душе было тяжело.
Но ничего, будущее еще не определено. Я буду стараться!
Императрица Кселла
Это мероприятие во дворце… Мы ненавидели его всей семьей. Каждый раз одно и то же: чужие взгляды, дежурные улыбки, бесконечный поток имен, которые ты забудешь через час. Сегодняшнее особенно вымотало. Едва оно завершилось, как мы удалились вглубь дворца, разрешив вход лишь доверенным слугам. Хотелось побыть в тишине и покое.
Я опустилась на диван и прикрыла глаза. Перед внутренним взором все еще стояла она – наследница Вейлин. Белое платье, серебрившееся даже в пасмурный день. Темно-малиновая коса. И эти глаза… синие, яркие, как у ее отца. И как она смотрела…
С достоинством. Во взгляде – решимость, воля и сталь. Было о чем подумать.
Вместе семья собралась только через час – пообедать. Я успела переодеться в домашнее платье и немного привести мысли в порядок. Но не до конца.
Супруг практически упал на стул и мученически простонал, откинувшись на спинку. Его светлые волосы, тронутые сединой, растрепались, и он выглядел почти стариком – уставшим, вымотанным. Я на миг почувствовала укол жалости.
– На следующий год снова будет эта пытка. Может, отменим?
– Традиции, – машинально напомнила я Саргону.
Мои мысли сейчас были заняты совсем другим. Не традициями. Не завтрашним днем. А тем, как Рейнар смотрел на дочь рода Вейлин. Впервые я увидела их вместе.
– А мне понравилось, – усмехнулся Люсьен, развалившись на стуле. Его желтые глаза хитро блестели – он явно что-то задумал. – Хотя с музыкой было бы еще интереснее.
– И мне, – благодушно добавил Иллан. Старший сегодня был непривычно спокоен. Даже расслаблен. Но я знала – он тоже все заметил.
– И мне, – хмыкнул Кайдан, покосившись на Рейнара.
В голосе третьего принца сквозила насмешка. Он всегда был наблюдательным, иногда – слишком. И сейчас явно на что-то намекал.
Рейнар сидел с каменным лицом, но я видела – он напряжен. Постукивал пальцем по столу – ровно, размеренно, будто отбивал какой-то ритм. И помалкивал, но я знала: сын догадывался, о чем толкуют братья. Догадались об этом и мы с Саргоном. Но я сознательно не помешала провокации.
Пусть говорят. Может, спровоцируют Рейнара, и он хоть что-то скажет в свое оправдание.
Едва слуги расставили еду, я велела им удалиться. Слуги поклонились и бесшумно вышли, закрыв за собой тяжелые двери. Как бы преданы они ни были, негоже им знать слишком многое. В этом дворце даже стены имеют уши.
– А она красивая, – заметил четвертый принц, жуя. Говорил с набитым ртом – вечно он торопится, вечно ему некогда. Люсьен всегда был таким: живым, непосредственным, несносным.
– Да. Эффектная. Эти ее красные волосы и синие глаза – как у отца. Интересно. Практически как у нас в роду, цвет передается по наследству, – усмехнулся третий принц, блеснув в нашу с императором сторону желтым взглядом с вытянутым зрачком.
Кайдан специально это сделал. Подчеркнул. И я поняла, к чему он ведет.
– Кровь не водица, – пожал плечами первый принц. – Однако брат не исполнил просьбу матери. Ведь просили держать себя в узде, а ты все мероприятие глаз с нее не сводил.
Я перевела взгляд на Рейнара. Тот не отрицал. Не оправдывался. Просто сжал челюсть и промолчал. Как же бесит это его поведение. Тихушник.
– Не все, – не согласился Кайдан. Его голос стал мягче, почти ласковым – верный признак того, что он намерен углубить провокацию. – Но практически всегда. Уверен, ее отец это тоже заметил. Как бы не спрятал дочку, чтоб дракон не утащил.
Рейнар сжал кулаки. Я видела, как побелели костяшки. Он мрачно посмотрел на братьев – тяжелым, давящим взглядом, от которого у опытных воинов подкашивались колени. Те заметили и пыл поумерили. Характер брата они знали не хуже меня. Рейнар не прощал насмешек. Особенно когда они касались того, что ему дорого.
  
– Ну вообще-то и она на него поглядывала, – педантично заметил первый принц, поправляя манжету. – Зря вы так.
– А потом мы ее спугнули, – подвел итог Люсьен, отодвигая тарелку.