Маскарад благих желаний
– К слову, а что за болезнь ее терзала? Онкология?
Никита проглотил второй бутерброд быстрее первого. Вопросительно уставился на Воробьева. Вот только пусть попробует сослаться на врачебную этику, он ему устроит.
– Нет. Не онкология. Никто так до конца и не смог диагностировать, хотя она прошла комплексное обследование, и не один раз. Она подхватила эту болячку на каком-то экзотическом острове. Течение болезни было весьма странным. То долгое время ремиссии, то страшное обострение: температура поднимается, пациентка бредит. А потом снова, как по щелчку, все проходит. Может быть, теперь вскрытие покажет. – Воробьев качнул головой. – Не считайте мои слова кощунственными. Важно иметь понимание, правильно ли я лечил симптоматику, нет…
Доктор замер с надкусанным бутербродом в левой руке. Взгляд его затуманился. Никита, вздохнув, стащил с блюда третий кусок хлеба с ветчиной и спросил:
– А во‑вторых?
– Что? – дернулся всем телом Воробьев, и сыр с его бутерброда шлепнулся на стол.
– Во-первых, она ваша пациентка. И это причина вашей тоски. А во‑вторых? Вы были в нее влюблены, так?
– В нее все были влюблены.
Воробьев сосредоточенно укладывал сыр на кусок хлеба, покрытый салатным листом. На Никиту смотреть он избегал.
– Когда у них бывали гости, Алена становилась центром вселенной. Все мужчины вились возле нее.
– Греков ревновал?
– Валера? – темные брови доктора удивленно взмыли. – Нет. Не заметил ни разу.
– А вас приглашали на вечеринки?
– Зачастую да. Алена очень хорошо ко мне относилась. И, кажется, начала догадываться, что я питаю к ней чувства. Господи… – Он положил нетронутый бутерброд прямо на скатерть. – Я все еще не могу поверить! У меня в голове не укладывается! Как?! Как она могла сломать себе шею?! Почему она так мчалась? Она аккуратно водила транспорт любого вида. Что могло случиться? Может, у нее снова началось обострение? Оно всегда случалось внезапно. Могла сидеть за столом, мирно разговаривать, и вдруг взгляд уходит в себя, и начинается бредовое бормотание, истеричный смех, а следом скачок температуры. Может, это поспособствовало ее гибели?
– А может, она мчалась за помощью? – подсказал Никита, подливая себе чаю.
– За помощью? Но… Зачем ей помощь?
– Не ей, ее мужу Валерию. Понимаете, в чем дело, Иван Сергеевич, – Никита чуть склонился над столом в его сторону и доверительно заговорил: – Одежда Алены Грековой перепачкана в крови. Но это была не ее кровь. А, предположительно, кровь ее мужа.
– Вторая группа! Вот почему вы ночью меня об этом спрашивали! – Воробьев схватился за виски и принялся их легонько потирать. – Вы полагаете, что он был травмирован, а Алена, не сумев оказать ему первую помощь, поехала в поселок за врачом? За мной?
– Полагаю, – согласился Никита.
– Ужас какой! – воскликнул он, обводя рассеянным взглядом свою кухню. – Она на меня надеялась, а я даже не предполагал. Она превысила скорость и… И погибла. О господи!
На какое-то время в кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом двухдверного холодильника и бульканьем супа в кастрюльке. Потом Воробьев глянул на Никиту с тоской.
– Его так и не нашли, вы не знаете?
– У меня пока нет никакой информации, Иван Сергеевич.
– Я не спрашиваю, я вам говорю: Валерия не нашли. Поиски с утра возобновились. Волонтеры на снегоходах, от лесничества люди, вертолет спасателей. Осмотрели самые дальние участки, где были хоть какие-то следы, намекающие на присутствие человека. Нет Валерия нигде. Ни его, ни снегохода. Поисковики предполагают самое страшное.
– Что именно?
– Что он мог провалиться под лед на дальнем пруду. Он в пяти километрах от поселка, в поле. Там иногда рыбачат. Там много следов и техники, и обуви, нечетких, но много. Чьи это следы – установить не удалось. На момент поисков на пруду никого не было. Нашли три большие полыньи, куда запросто мог провалиться снегоход. Как теперь будут обстоять дела, не знаю. Районные власти и представители полиции решают вопрос с водолазами.
Никита крепко стиснул челюсти. Доктор все знает, а он нет! Даже не потрудились поставить в известность. Красавцы! Что, интересно, он тогда тут делает? Баллы своему руководству зарабатывает? Так его уже местные обогнали на три корпуса.
Он допил вторую чашку чая. Поблагодарил доктора за завтрак. Встал из-за стола и пошел к выходу. Воробьев остался сидеть на месте. Казалось, он ничего не видит и не слышит.
– Иван Сергеевич, – окликнул его Никита от двери.
– Да, да? – нервно дернув шеей, тот обернулся.
– Ваш суп выкипает…
И он ушел. Сел за руль, доехал до поселковой администрации. Нашел опорный пункт. Вместе с участковым снова вернулись к дому Грековых. В присутствии понятых осмотрели дом. Все будто бы было на своих местах. Кроме шкатулки и ноутбуков. Один сейчас хранился в сейфе участкового. Где второй – Катерина не рассказала.
– Мы обнаружили след на пыльном столе, Катя, – проникновенно заглядывал ей в глаза Никита. – Такой вот прямоугольный. Вокруг слой пыли. Видимо, вы давно не убирались. А в самом центре след, предположительно, от ноутбука. Я же понимаю, что вам ноутбук ни к чему. Кто-то попросил вас вытащить его из дома. Кто? И когда это случилось? Когда вы успели? В то время как мы искали тела ваших работодателей в полях и лесах, вы проникли в дом и вынесли ноутбук. Чей?.. И, видимо, вы вынесли не тот, который нужен. Вернулись. А Воробьев уже выпустил собаку. И пришлось вам сегодня импровизировать. Участковый рассказал мне, что это с вашей подачи вы пошли к дому Грековых.
– Это ему позвонили из морга, не мне, – огрызнулась Катерина.
– Да. Позвонили. Но можно было бы купить все это в специальном магазине. Так сейчас все делают. А вы настояли на том, чтобы пойти в дом.
– Интересно, за чей счет стали бы все это покупать? – по губам девушки скользнула ядовитая ухмылка. – Они мне за два месяца выплаты задолжали.
– Алена Евгеньевна была хозяйкой бизнеса. Уверен, что средства нашлись бы. И необходимости проникать в дом не было. А вы настояли.
– И что? У Алены Евгеньевны знаете, сколько новых вещей? Отдельная полка для вещей с этикетками! Она просто не успевала их распаковывать и примерять. Чего добру пропадать?
– И под шумок вы прихватили шкатулку с украшениями…
– Это бижутерия, – перебила его Катерина.
– И ноутбук, – не слушая ее возражений, продолжил Никита. – Второй. Первый вы утащили вчера. Так?
Она промолчала, опуская голову.
– Кому он понадобился? Кто попросил вас об услуге, Катерина?
Она молчала.
– Молчите? Ну и молчите. Я передаю вас полиции района. Пусть они выбирают вам меру пресечения. Но уверен, что вы будете задержаны до выяснения.
Катерину в район повез участковый. Причин не доверять ему у Степанова не было. Ворочалось нехорошее чувство, что тот может быть причастен, но вопрос – а, собственно, к чему? – нехорошее чувство подавлял.
Никита еще раз связался с коллегами из райотдела где-то через час. К тому времени он уже въезжал в Москву. Делать ему в поселке больше было нечего. С Воробьевым поговорил, дом Грековых осмотрел, опечатал, подозреваемую в мародерстве задержал и передал местным властям. Все на этом.
– Есть новости, коллега? – спросил он, поздоровавшись.
Как зовут коллегу, с которым ночью совещались в его кабинете, Никита тоже не помнил. А может, тот и не представился вовсе, как и участковый. Он ведь действительно не представился при знакомстве на месте происшествия, куда Никита прибыл с Найдой на снегоходе.
– Новости? Как сказать… – отозвался тот меланхолично. – Смотря что считать новостями…
Понятно! Никому не хочется помогать какому-то умнику из Москвы. Районные на земле дело раскроют, а все почести и награды не им. Такое бывало, и не раз. С какой стати откровенничать?
– Так, минутку, коллега, – прервал его сердито Степанов. – Я что должен сейчас доложить генералу Острову? А он ждет моего доклада! А я такой ему: райотдел уходит от ответов. Темнит. Что-то мутит. Так?