Маскарад благих желаний

Все поняли и в глаза всегда называли ее так, как она потребовала. И даже в баре и на шашлыках. А вот за глаза…
– Никита, у тебя телефон звонит, – проговорила та, что обладала нежной бледной кожей и уснула вчера с ним в одной постели.
– А он где? На тумбочке его нет.
Он рывком поднял себя из кровати, посидел, зажмурившись. Мир не крутился, в голове не стучало. Уже хорошо.
  
– Он остался на кухне, – подсказала девушка. – На столе.
Никита ногой подтащил к себе поближе трусы, валявшиеся на полу возле кровати. Натянул. Обнаружил, что наизнанку. Быстро переодел и пошел на кухню. Что там могло быть на столе, он даже представлять боялся.
Бывало, что утро в кухне встречало его пустой грязной посудой, часто не убранной со стола, горой окурков, пустыми бутылками. И вонью застолья, случившегося накануне. Но сегодня…
– Чудеса чудесатые… – пробормотал он, заходя на кухню.
На столе не было и следа вчерашнего пиршества. Стояла пустая кофейная турка и две кофейные чашки с гущей на дне. Мусорное ведро тоже не хранило в недрах ничего такого. Одна упаковка из-под печенья, и все.
Значит, что? Правильно, пьянки в его доме не случилось. И девушка с бледными плечами не пьет и не курит. А любит варить кофе. Потому что он не варил. Это он точно помнит. А вот все остальное…
Блин! В последнее время его гульба постоянно заканчивалась утренней амнезией.
– Скверный признак, – уточнила неделю назад Найда.
– Почему это?
– Превращаешься в хроника.
– Да ладно тебе, – отмахнулся от нее Никита. – Просто с пацанами посидели. Было весело.
– У тебя всегда бывает весело до такой степени, что просыпаешься непонятно с кем, непонятно как попадая в свою койку, – назидательно произнесла Рыкова и глянула исподлобья. – А ты при исполнении, майор.
– И ни фига. Я был в баре после службы, – возражал он неуверенно.
– У тебя, майор, нет такого понятия – после службы. После службы будет, когда на пенсию выйдешь. – Она даже в тот момент приподняла свой тощий зад от стула, нависнув над столом в его сторону. – А пока ты служишь, ты при исполнении двадцать четыре на семь. Странно, что именно я тебе об этом говорю…
Неделю он был в завязке, а вот вчера опять надрался. И опять кого-то снял. Хорошо еще, что не такую же гуляку, как и он сам. Девушка кофе любит. И даже помнит, где он вчера оставил свой телефон.
Тот, словно угадав его близкое присутствие, зазвонил снова.
Найда! А кто же еще может позволить себе поднять его в выходной во столько?
Никита глянул на время. Восемь тридцать утра.
– Чего так рано? Хочешь проверить, не ужрался ли я вчера до смерти?
– И это тоже. – ответила та спокойно, не обидевшись, что приветствия никакого не прозвучало.
– Спешу успокоить: на кухне чистота, бутылок нет, окурков тоже. Я вчера пил кофе.
К слову, Найда однажды убирала всю эту мерзость в его квартире. Приехала, не сумев добудиться. Перепугалась, что ему плохо, и приехала. Все убрала. Заставила влезть под душ, а потом погнала на пробежку. Он тогда действительно чуть не умер.
– Я проснулся в своей коечке, – закончил Никита, залезая в холодильник за ледяной водой.
– Без трусов? И с русоволосой худышкой? – уточнила Найда.
– Допустим.
– Ох, Степанов, не доведут тебя до добра бабы и алкоголь. Пора завязывать. Или я подсижу тебя. – Об этом она уже давно его предупреждала, кстати.
– Не подсидишь. У меня раскрываемость отличная.
– Ну да, ну да! – хмыкнула Найда. – Ты ведь в одном лице ее делаешь – эту раскрываемость.
Это она на коллектив намекала, который тоже пахал будь-будь.
– Ладно, мамочка, успокойся. Я жив и здоров, – отозвался Никита скрипучим голосом. – Что-то еще?
– Что-то еще… – Найда протяжно вздохнула. – Собирайся, майор, у нас труп.
– Где?
– В полях, лесах, точно не знаю. Рядом с Москвой. – Найда назвала адрес элитного поселка. – Там простые смертные не обитают. Хозяева заводов и пароходов. Потому нас и дернули.
– Почему в лесах и полях? Труп-то где?
– Там, где я и сказала. Супруги Грековы отправились вчера поутру на прогулку на снегоходах. И что-то у них пошло не так. Подробностей не знаю. Собирайся. Я уже еду за тобой. Десять минут, и я у тебя.
Она отключилась. Никита выглянул в окно.
Трехдневный снегопад прекратился вчера утром. Температура поползла вверх. Снег сделался рыхлым и ноздреватым. Таскаться по лугам по такой погоде – удовольствие так себе. Надо найти берцы на меху. Иначе в кроссовках промочит ноги и сляжет с соплями и кашлем уже завтра. А болеть ему нельзя. Найда грозилась подсидеть.
Он заулыбался, возвращаясь в спальню. Вот дурная девка, а! Ни разу не польстит, никогда не попытается быть приятной. Но при этом на нее всегда можно положиться, ни разу не предаст.
– Мадам, вам пора.
Никита потащил с девушки одеяло. Ниже бледного плеча обнаружилась узкая спина с красивой родинкой слева под лопаткой, тонкая талия. Дальше одеяло не поползло. Девушка, имени которой он даже не помнил, ухватилась за край.
– Эй, малышка!.. – Он неуверенно стоял возле кровати, не зная, как ее называть. – Меня вызвали на работу. Мне надо уехать. Собирайся.
– Хорошо, Никита, – отозвалась она приятным голосом. – Иди в душ. Я приготовлю завтрак.
– Да некогда мне завтракать! Коллега подъедет уже через восемь минут, – сверился он с мобильником.
– Хорошо. Тогда бутерброды. Иди в душ.
Душ он принял быстро, высушил волосы полотенцем, почистил зубы. Бриться не стал принципиально. У него выходной, вообще-то. В ванной сразу и оделся. Черные плотные штаны на утеплителе, шерстяные носки, толстый свитер. Глянул в зеркало. Тщательно пригладил волны запущенной стрижки: давно пора было в парикмахерскую, Найда уже неодобрительно косилась. Открыл дверь ванной и едва не стукнул по лицу девушку. Она уже была в куртке и ботинках. Шла в прихожую с кухни, держа в руке контейнер с бутербродами.
– Прости, – покраснел он.
Он не смутился, нет. Он покраснел от удовольствия, обнаружив, что русоволосая худышка просто красавица. Пухлые губки, красивые карие глаза, длинные ресницы – свои, не наращенные. Спокойный уверенный взгляд. И еще она любит кофе, а не алкоголь. Это шло ей в зачет.
– Бутерброды, Никита, – сунула она ему в руки контейнер и пошла к входной двери. – С сыром и ветчиной. Это все, что нашлось в холодильнике.
Он хотел спросить, а с чем еще делают бутерброды, он лично только с сыром и колбасой и ест. Но передумал. Поблагодарил, провожая ее.
– Я позвоню, – пообещала она.
– А номер?
– Ты вчера мне его надиктовал, я набрала тебя. Он у тебя высветился. И мы вместе его сохранили.
– Да?
Никита тут же полез в телефон, пытаясь выяснить, как же все-таки зовут девушку. И умница, возможно. И красавица – факт установленный. Бутербродов наделала ему в дорогу. Но никому он, кроме Светы, не звонил. Никита любил спьяну ее побеспокоить и прощения начать вымаливать. Видимо, удалил номер красавицы еще вчера.
– Ага. Понятно, – пробормотал он, чтобы не разочаровывать девчонку. – Позвоню.
– Меня зовут Света, – улыбнулась она догадливо. – И да, про твою бывшую ты мне вчера все рассказал. Пока. Звони.
Она мазнула пухлыми губами по его небритой щеке и вышла за дверь.
И через минуту позвонила Найда.
 
Глава 4
 
В администрации элитного коттеджного поселка Ручьи им предоставили всего один снегоход. Один на двоих. И Найда, усевшись сзади, тут же обняла его за талию и прижалась так плотно, что ему стало тесно и душно почти мгновенно.
– Едем по их следам, – закричала она ему на ухо, когда они тронулись. – Вся группа уже там.
  
– На чем они там? – проворчал он негромко.
Но она услышала.
– Кто на снегоходах, кто на вездеходе из лесничества. Другим путем туда не попасть. Снег валил три дня. Все засыпало! – заорала Найда как ненормальная.
– Кто же труп тогда обнаружил? – удивился Никита, строго следуя по накатанным местам.