Папа, где ты был? (СИ)

…Меня принимают, как самого дорогого гостя. Предлагают чай-кофе, делают забор материала, а потом я долго сижу под дверью лаборатории, таращась на противоположную стену. Перед глазами проплывает вся моя жизнь. Все эти тщетные попытки показать отцу, что я ни неудачник. Учеба, работа на износ, создание своей репутации в мире медицины, звание самого успешного молодого хирурга. И итог — публичное оскорбление, «неудачный проект», которое благодаря усердию мачехи и ее сыночка просочилось даже в прессу.
  
Я иду по жизни вперед, не оглядываясь. Иногда — по головам, сцепив зубы и запретив себе чувствовать. Я — одиночка. Хирург, имя которого в определенных кругах вызывает трепет. Это как быть рок-звездой, только в своем мире. Моя мама говорила, что, когда играешь на своем инструменте, ты не имеешь права облажаться. На кону — жизнь пациента. Золотые слова, которые запомнились мне навсегда и стали девизом.
— Олег, — слышу голос Балановского. Отмахиваюсь от своих демонов.
— Да?
Никита улыбается.
— Результаты готовы.
Эта фраза режет по нервам, будто острый нож. А идиотская улыбка коллеги обжигает. — Что там? — впиваюсь в него глазами. — Давай, не томи, читай!
Балановский пробегается глазами по тексту.
— У тебя сын, Тихонов, — произносит слегка озадаченно. — Знал бы я тебя не так хорошо, просто бы поздравил. Но я тебя, шельму, знаю. Скажи, как тебя угораздило-то, а?
Я вырываю результаты экспертизы у него из рук. Читаю.
Черным по белому: совпадение — 96, 6 %. А значит, я точно отец.
— А вот если бы я знал, Никита, я бы тебе сам рассказал. Но я не знаю, как это вышло. Я больше тебе скажу — я мать его не помню!
— Ну ты и распутник, Олежа, — ржет Балановский. — Не зря говорят: Бог шельму метит. Вот и тебе сюрприз на светлую голову!
— Не смешно. Вот совсем. Ни капли не смешно, — отмахиваюсь от насмешек.
Покидаю медцентр, сажусь за руль и несколько мгновений просто сижу...
Таращусь в никуда. Лихорадочно пытаюсь представить, есть ли место для ребенка в моей холостяцкой квартире, которая расположена в одной из самых высоких башен с видом на город. Квартира у меня — будь здоров. Охраняемая территория, подземная парковка на два автомобиля. Два уровня, три спальни, две гостиных, рабочий кабинет и огромная кухня-столовая. Домработница приходит три раза в неделю, готовит и убирает. На самом деле мне совершенно ни к чему такая роскошь. Я минималист.
Я купил эту недвижимость, чтобы позлить отца. Застройщик элитного ЖК «Зимняя вишня» — его самый сильный конкурент.
Скажете, хирурги так много не зарабатывают? Что верно, то верно. Только есть один нюанс. Моя мать родом из очень состоятельной семьи. Мой отец рассчитывал на ее средства. Но внезапно всплыло завещание, согласно которому единственным наследником оказался я. Отец не знал, что мама в курсе его измены. За неделю до гибели она успела составить завещание в мою пользу.
Конкурент моего отца предложил стать инвестором, и я согласился. Отец об этом ничего не знает. Я приглашен на его юбилей, потому что он планирует уговорить меня вложить деньги в его бизнес.
Подмигиваю своему отражению в зеркале. Неудачный проект обязан поддерживать свой имидж.
Набираюсь смелости. Выдыхаю.
«Поехали!»
  
Глава 7. Олег Тихонов
 
Мой внедорожник срывается с места. Несется по городу, огибая пробки, обратно в детский дом номер один. Даже не представляю, как выглядит ребенок, за которым я еду.
«Нет, ну, а что? У отца моего есть неудачный проект, так почему у меня не должно быть своего собственного проекта? Как знать, может, удачным выйдет?» — убеждаю себя, все больше уговариваю. Так, для смелости.
Вот и тот самый вход, у которого я столкнулся с Куропаткиной и ее маленькой копией.
Машины Куропаткиной на стоянке нет. Уехала, значит. «Скатертью дорога, Леночка!» — фыркаю победно. Ишь, ты, сына она моего забрать решила. Просто кладезь креативности! Стучу в дверь кабинета директора. Та еще у себя.
Надо же.
— Войдите! — прикрикивает громко.
Шумно выдыхаю, опять для смелости. Толкаю плечом дверь.
Крутова без приветствий сверлит меня взглядом.
— Ну?
Я кладу ей на стол результаты тестирования.
— Это поразительно, но Ваня Зайцев действительно мой сын, — подтверждаю.
Она приподнимает выцветшую бровь.
— К-хм, быстрый вы, однако. Что ж, ребенок еще никак не оформлен, так что можете забрать.
— Прямо так, сразу? — тушуюсь.
— А что тянуть? Он домашний, к условиям приюта не привычный. Сразу видно — мамина сыночка-корзиночка. Мать потерял, находится в шоке. Постоять за себя не сможет. Его здесь заклюют.
— Что ж, ведите — киваю. А у самого глухой болью отзывается собственная потеря. Я взрослый мужик. Что говорить о мальчике, который внезапно остался один?
Крутова набирает какой-то номер по внутренней связи.
— Надя, приведи в мой кабинет прибывшего сегодня Зайцева Ивана из старшей группы. Да, с вещами. Отец за ним приехал.
Я напряженно сглатываю. Потираю нервно лоб. Да уж, испытание на мою эгоистичную голову. Интересно, какой он, Ваня?
Через пять минут за дверью слышатся шаги.
— Нет у меня папы! — звенит возмущением мальчишеский голос. — Не хочу я к нему идти! Это извращенец какой-то! Он меня на органы продаст! Я в интернете читал!
Мы с директором переглядываемся. За дверью слышится возня — упирается мой проект.
Но Надя не промах, рука набита — уверенно затаскивает его в кабинет за шиворот.
— Вот, привела, — сообщает торжественно.
Я впиваюсь жадным взглядом в ребенка.
Он стоит у стены, взъерошенный, вспотевший, похожий на воинственного воробышка. Черная футболка помята, старые джинсы уже коротковаты. Дешевые кеды протерты почти до дыр и, кажется, за лето их ни разу не стирали. Кулачки свои сжал, шумно дышит.
Скольжу по нему озадаченным взглядом. Что такое быть папой, мне неведомо, но почему-то нет у меня сомнений в том, что это мой ребенок.
Я поднимаюсь со своего места. Делаю шаг навстречу.
— Ну, здравствуй, Ваня, — произношу хриплым от волнения голосом. — Я твой папа, Олег Григорьевич Тихонов.
— Папа? — губы моей маленькой копии изгибаются в ядовитой усмешке. — Раз ты папа, то, где ты был?
— В смысле? — не понимаю вопроса.
— И где ты до этого был?
— Я о тебе просто не знал, — развожу руками.
— У меня папы нет! Мама всегда так говорила.
— Ну, так… а теперь есть, — произношу уверенно.
Ваня поворачивается к директору.
— Да не отец он мне! — произносит в панике. — Говорю же, торговец органами.
— Я, вообще-то, хирург, — цежу оскорбленно.
— Ну, вот, в больничке меня на органы и распилят. Я в кино видел! — пыхтит мой внезапно нарисовавшийся проект.
— Да ладно? — потираю оскорбленно подбородок.
— Ваня, я понимаю, что ты переживаешь. Но ты не волнуйся, — приходит мне на выручку Крутова. — Мы так просто детей не отдаем. Папа твой будет под нашим пристальным наблюдением. К вам первое время будет приходить наш сотрудник из попечительского совета. Проверять, все ли в порядке.
Воспитатель Надя тем временем затаскивает в кабинет набитый черный рюкзак.
— Вот, вещи мальчика. Можете забирать.
На несколько мгновений воцаряется тишина. Мы с Ваней сверлим друг друга взглядами. В его глазах отражается тысяча эмоций, и все они негативные. Наверное, в глубине души я его понимаю. Я бы на его месте тоже негативил. Но тест подтвердил, что ребенок мой, и теперь дороги назад нет. Я, конечно, эгоистичен, но жить с мыслью, что оставил своего ребенка в детском доме, не смогу.
подарок промо Просто останься JbilDzv-
  
Я подхватываю с пола тяжелый рюкзак, вешаю его на плечо. Протягиваю сыну руку.
— Пойдем, Ваня. Не бойся, я тебя не обижу.
Тот не сдвигается с места. И руку в ответ не подает.
— Что ж… — медлю. — Хочешь здесь остаться? Хорошо.
Кладу его рюкзак обратно на пол. Шаг. Еще шаг. Вот и коридор с такими же ядовито желтыми стенами, как и в кабинете у директора.