Свидание у алтаря
И вот, в свои тридцать три года, совершенно неопытный, он сидел в комнате, где каждый мужчина заявлял, что знает все женские тайны – во всяком случае, об этом они кричали овечкам, скакавшим по сцене. А Ров был настолько уверен в своей мужественности, что даже заключил пари, поставив на то, что сделает Сирену своей любовницей.
Неудивительно, что Гэвину было одиноко. Ему хотелось верить, что в супружеской постели, в узах, связывающих тела и души мужчины и женщины, есть нечто святое.
– А что, если ты проиграешь свое пари? – спросил он своего самодовольно ухмыляющегося друга.
– Я выиграю.
– А если нет? – настаивал Гэвин, надеясь заставить Рова задуматься о том, что он делает.
– Всегда можно достать денег, – загадочно ответил Ров, и Гэвин понял, что он должен сместить друга с поста председателя комитетов.
Вероятно, не обойдется без неприятностей. Не только для самого Рова, но и для Джейн. Как же взяться за это дело деликатно?
Овечки закончили свой танец наклонами – настолько низкими, чтобы зрители увидели голые ягодицы под их глупыми костюмами. Толпа мужчин одобрительно загудела и затихла в ожидании.
– Время выхода Сирены, – прошептал Дэниэлс, наклоняясь вперед. Даже Харрис и Краудер привстали на стульях.
Филипс поднялся с пола и сонным голосом произнес:
– Я что, ее пропустил?
На него зашикали, и Гэвин поймал себя на том, что тоже напряженно смотрит на сцену.
Сирена. Таинственная женщина. Никому не известно, кто она, но все до единого в этом театре ждут ее появления. И все знают о хвастливом пари Рова. Это придавало вечеру пикантности и напряженности.
И тут в тишине, словно пение птицы, зазвучал чистый и сильный женский голос. Его звуки заполнили весь театр. Гэвин огляделся, ожидая, что она выйдет на сцену из-за кулис.
Вместо этого сверху опустилась толстая шелковая веревка. Вокруг нее обвилось невероятное золотое создание с черными, словно ночь, волосами. Полупрозрачное, легкое, как воздух, платье облегало ее округлые формы и полную грудь. Лицо скрывала сверкающая драгоценностями маска. Полные, сочные губы слегка улыбались. Сквозь юбку виднелись стройные ножки с босыми ступнями.
Реакция Гэвина была немедленной, и игнорировать ее было невозможно. Более прекрасного создания он никогда не видел.
Ему пришлось встать. Он не мог сидеть на месте и был не единственным в этом театре, кто встретил Сирену стоя. Ров аплодировал и поднимал руки, словно приветствуя ее гостеприимным жестом. Сэр Джон возбужденно хихикал. Все остальные мужчины в ложе, включая двоих молодых мошенников, замерли в восхищении.
Она была не просто актрисой.
Это была богиня, и, верная своему имени, она обладала властью привлекать и соблазнять мужчин, когда хотела. Теперь Гэвин понял, почему в театре не было свободных мест. Теперь он осознавал, что, единожды увидев эту женщину, ее невозможно забыть.
Веревка медленно повернулась.
Подняв одну ногу, она согнула ее в колене. Грациозным жестом обвила веревку одной рукой и начала раскачиваться вперед-назад. Легкая полупрозрачная юбка, колеблясь, подчеркивала изящные округлости бедер, а может быть, открывала и нечто большее. Нечто столь мучительно искушающее, что мужчина готов был отдать за это душу.
И все это время она пела.
Гэвин не слышал слов ее песни. Он воспринимал лишь звук ее голоса, проникающий в самую глубину его души… Голос, звучавший так знакомо…
Внезапно он замер от изумившей его догадки.
Она откинулась назад. Легкая ткань юбки затрепыхалась между ее бедрами. Герцог тут же представил себе, как его руки, пальцы и он сам…
Черная как смоль коса обвилась вокруг нее. Сирена вдруг повернулась и посмотрела прямо на Гэвина.
У нее были зеленые глаза.
На самом деле их трудно было разглядеть, хотя ложа Рова и была почти на самой сцене. Но Гэвин знал наверняка.
Да, он знал, кто она.
Узнавание ошеломило его и одновременно вызвало раздражение. Сиреной была миссис Сара Петтиджон.
Пораженный, он сел на стул.
Сара Петтиджон… Самая неприятная, самоуверенная, своевольная женщина из всех, кого он знал. Во время последней их встречи он не мог дождаться, когда же наконец избавится от ее общества.
Она была теткой леди Шарлен – второй женщины, которая его бросила. И наверняка с благословения Сары – это было вполне в духе миссис Петтиджон.
И вот, она здесь, выставляет себя, почти обнаженную, напоказ всему мужскому населению Лондона.
Хотя, в конце концов, миссис Петтиджон была актрисой. Актрисы выставляют себя напоказ, чтобы заработать на жизнь. Однако Гэвину и в голову не могло прийти, что гордая женщина, с которой он делил экипаж в Шотландии, может выступать перед публикой в таком виде. И все же он не мог оторвать от нее глаз.
На последних нотах своей песни Сирена снова крутнула веревку, и Гэвин скрестил руки, ожидая, что с нее вот-вот слетит вороной парик. Тогда все увидят, что их пленительная богиня – не более чем обычная сварливая мегера с огненно-рыжими волосами.
Но она и вправду выглядела пленительно.
Просто опасно пленительно. Так пленительно, что Гэвин ощутил сильную неутоленную жажду. Даже он, всегда гордившийся способностью к самоконтролю и старавшийся не допускать мыслей, которые возникли у него сейчас.
Веревка, медленно вращаясь, опустилась на сцену. Украшения на маске Сирены засверкали в свете свечей. Грациозно протянув вперед руку, она завершила песню. Повернувшись, снова посмотрела прямо на Гэвина и улыбнулась такой надменной улыбкой, словно чувствовала, что поставила его на место.
Его желание мгновенно пропало.
Как он вообще мог так на нее реагировать, зная, кто она на самом деле?
Зрители, разумеется, не испытывали подобных сомнений. Глядя, как актриса плавно приземляется на сцену, они в исступлении кричали: «Сирена! Сирена!» Они аплодировали. Они свистели. Они вопили, прося продолжения, а она купалась в их обожании.
Сирена помахала со сцены, принимая это обожание, и плавно возвела обе руки вверх, вытянув носки в грациозной позе танцовщицы, словно, почувствовав неодобрение Гэвина, выступала для него одного. И действительно, он едва сдерживался, чтобы не выбежать на сцену и либо накинуть на нее свой пиджак, прикрыв ее наготу, либо взять ее на руки и унести в свою постель…
Гэвин не выбежал на сцену – вместо него это сделал Ров.
Это случилось в мгновение ока. Никто не успел ничего понять, как он уже прыгнул на сцену и бросился к миссис Петтиджон. Он схватил ее за талию, развернул лицом к себе и попытался поцеловать. Черный парик упал на пол, и все узнали тайну Сирены – рыжие волосы волной упали ей на спину.
Гэвин бросился к краю ложи, чтобы прийти ей на помощь и оторвать от нее Рова. Но этого не потребовалось. Она подняла колено и сильным точным движением ударила его прямо в чувствительное место. Если Ров был возбужден так же, как и Гэвин, то удар был очень болезненным.
Ров согнулся пополам, скорчившись от адской боли.
Все в зале замерли, а через секунду взорвались смехом, и на сцену ринулась толпа. Все решили последовать примеру Рова. Мужчины выскакивали на сцену из дорогих лож или, прыгнув в оркестровую яму, подтягивались на руках. У всех было одно желание – коснуться миссис Петтиджон.
Поняв, что ее ждет, она благоразумно поспешила скрыться.
Глава третья
Господи, какая же она дура…
Сара не помнила человека, который выбежал на сцену и набросился на нее. Все ее внимание было приковано к Бейнтону – гордому, могущественному герцогу, который сидел, скрестив руки, и глядел на ее так, будто она была подсудимой, а он – судьей.
О, как ей хотелось крикнуть ему: «Посмотрите на меня!» Сегодня весь Лондон был у ее ног. У нее тоже есть власть и могущество. Она обладает талантом, и, хотя в свои тридцать четыре уже слишком стара для актрисы, все мужчины желали, превозносили, требовали именно ее. Она была Сиреной!