Свидание у алтаря
Вместо этого Бейнтон молча сидел перед ней с непроницаемым выражением лица – и вдруг наклонился, взял ее за подбородок и, прежде чем она поняла его намерения, поцеловал ее.
Она растерялась.
Его рука на ее щеке была такой теплой. А его губы на ее губах – горячими.
Это был не поцелуй искушенного повесы. В нем не было требования – лишь неприкрытое желание и ощущение чуда.
Несмотря на свои лучшие побуждения, Сара ответила на поцелуй.
Она не помнила, когда в последний раз целовала кого-либо. С тех пор прошло уже много лет. Небрежный поцелуй молодого актера, который поймал ее в уборной, в расчет не шел. Бейнтон не пытался ее щупать. Он говорил с ней, а разве не прекрасно, когда с тобой говорят на твоем языке? Иметь мужчину, который предлагает ей уважение и почитание? Чувствовать, как ее обнимают его руки? Ощущать так близко жар его тела?
Она уже давно забыла все это, но его поцелуй напомнил ей все.
Ее губы раскрылись, стали мягкими. Она почувствовала, что не хочет отодвигаться. У нее вдруг возникло желание чего-то большего.
Герцог почувствовал ее движение и повторил его.
Бейнтон был новичком в соблазнении. Он не очень понимал, что делает. Его поцелуй был искренним, честным и – странное дело – восхитительным.
На миг Сара ощутила его аромат, и это было приятно. Очень приятно.
Кто-то из них вздохнул. Она поняла, что тихий вздох удовольствия исходил от нее. Герцог был слишком увлечен, лаская ее, притягивая ее к себе.
На мгновение она увидела себя и Бейнтона в этой комнате словно со стороны. Они целуются, страсти разгораются… Если она не будет осмотрительной, рука герцога окажется у нее на груди…
Его рука оказалась у нее на груди, и Сара вскочила со стула. Она схватилась за стол, чтобы поставить его между их стульями. Коснулась своих губ. Не могла не коснуться. Они словно были не такими, как раньше, – она это чувствовала.
Изменились в ней не только губы. Ее сердце колотилось. Кровь пульсировала в ушах.
Казалось, Бейнтон был потрясен не меньше, чем она. Он повернулся к ней всем телом. Их глаза встретились. Она увидела в его взгляде вопрос. И поняла его. Бейнтона это все тоже застало врасплох.
Кто бы мог подумать, что они оба так бурно отреагируют друг на друга?
А она отреагировала. Даже в эту минуту ее обнаженное тело под плотной ночной рубашкой хотело только одного: забраться к нему на колени и узнать, будет ли второй поцелуй таким же сладостным, как и первый.
– Прочь, – услышала она собственный голос, прозвучавший словно откуда-то из преисподней. – Прочь из моего дома.
Герцог не сдвинулся с места. Он вел себя так, словно все еще был под воздействием поцелуя. Но Сара уже пришла в чувство. Она подошла к двери и рывком открыла ее.
– Прочь.
Наконец Бейнтон тоже пришел в себя. Он схватил со стола шляпу и шагнул к женщине.
Сара хотела было отступить, однако гордость не позволила ей шагнуть назад. Она выпрямилась на месте, не зная, что будет делать, если он снова ее поцелует. Сжав губы, она постаралась дать понять и ему, и себе, что не хочет этого.
Он остановился перед ней. Сара была довольно высокой, как для женщины, но Бейнтон все же возвышался над ней.
Он сжал зубы, и желваки его задвигались.
– Уходите… пожалуйста, – прошептала она. – Сейчас же.
Услышав ее просьбу, Бейнтон шагнул из комнаты, но на пороге остановился.
– Если я вам когда-нибудь понадоблюсь…
– Не понадобитесь.
– Но если вдруг это случится, пошлите за мной.
Этого не будет. Он и без того слишком уж близок к ней.
– Благодарю вас за визит, ваша светлость.
Он поколебался, не зная, возразить ей или нет, но все же распрямил плечи, быстро поклонился и вышел. Сара торопливо закрыла за ним дверь и повернула ключ в замке. Она услышала, как по лестнице стучат его ботинки.
И наступила тишина. Глубокая тишина, не предвещавшая ничего хорошего.
Тишина, означавшая одиночество.
Прислонившись спиной к двери, Сара медленно опустилась на пол. Он оставил у нее свой фонарь. Казалось, что этот свет – часть его, он заполняет окружавшую ее черноту.
Другой мог бы вернуться, ворваться в комнату, требуя, чтобы она выслушала, угрожая ей. Но не Бейнтон. Он был слишком горд. Она понимала. У нее тоже была гордость.
Ее глаза остановились на рукописи, которую она повсюду носила с собой. Ее работа. Воплощение всей ее сущности, ее личности… Но этот поцелуй…
Поцелуй Бейнтона был простым, даже наивным, и невинным в своей жажде, своей страсти. Он напомнил ей, кто она такая.
– Не верь, – предостерегла она сама себя. – Не позволяй себе поддаваться пустым мечтам.
Но этот поцелуй все же не выходил у нее из головы.
Глава шестая
На следующее утро Сара проснулась, вздрогнув, и с тревогой обнаружила, что уснула, скрючившись на полу у двери.
Спину и ноги ломило, ныла каждая мышца. И не только из-за неудобной позы. Изрядную боль явно вызвали напряжение вчерашнего выступления и прогулки босиком по улицам Лондона.
Воспоминания о прошлой ночи снова вихрем пронеслись у нее в голове. Сара оглянулась на оставленную на столе лампу, чтобы убедиться, что визит Бейнтона ей не приснился. Фитиль почти догорел. Женщина вскочила и поскорее задула его, чтобы сохранить остатки фитиля и масла.
Она опустилась на один из стульев. Они все еще стояли друг напротив друга, и ей ясно представилась широкоплечая фигура Бейнтона, сидящего на одном из них во время их вчерашнего разговора.
Подумав об этом, Сара почувствовала острую боль в голове. Отбросив назад спутанные волосы, она одной рукой помассировала висок. Где-то в доме пронзительно вскрикнул младенец, а в другом конце какой-то мужчина издавал отрывистые громкие звуки, словно рубил дрова.
Прошлой ночью у нее была возможность сделать свою жизнь легче и комфортнее.
– Но ты ею не воспользовалась, – напомнила она себе. – И не станешь.
Она почти услышала, как мать, качая головой, укоризненно цокает языком.
– Я живу по-своему, – сообщила она призраку матери и решила, что самое время заняться делом.
Судя по звукам, проникающим сквозь тонкие стены дома, было уже позднее утро. Все участники вчерашнего представления наверняка собрались в театре, чтобы получить плату. Нельзя слишком надолго откладывать расчет за выступление. Когда Джефф и Чарльз окончат все расчеты, они будут готовы поговорить с Сарой о ее пьесе. Она надеялась на успешный разговор.
Мытье в ее стесненных обстоятельствах всегда был нелегким делом. Воду нужно было носить от насоса, расположенного ниже по Болден-стрит. Сара ежедневно совершала это путешествие. Во-первых, потому что верила в необходимость ежедневного мытья, во-вторых, потому что хотела выглядеть наилучшим образом на предстоящей встрече. Однако последнее потребует от нее немалых усилий. Она была уверена, что под глазами у нее огромные круги, и виноват в том, что она не выспалась, конечно же, Бейнтон.
Накинув поверх рубашки одно из повседневных платьев, Сара надела туфли и, пригладив волосы расческой, отправилась за водой. Вернувшись через четверть часа, она принялась приводить себя в порядок.
Остатками хлебной корки, маленьким кусочком засохшего сыра и водой Сара заглушила голод. Затем тщательно оделась, выбрав прогулочное платье травянисто-зеленого оттенка, которое выгодно подчеркивало цвет ее волос. Кроме того, это было ее лучшее платье. Она убрала волосы в высокую прическу, выпустив вдоль щек две длинные пряди.
Сегодня в Лондоне будет сыро. В небе висели низкие серые тучи. Сара надеялась, что успеет дойти до театра, прежде чем начнется дождь.
У нее была только одна шляпка, и женщина берегла ее как могла. Шляпка была из бронзового шелка, отделанная полосатыми лентами зеленого и голубого цветов. Эти ленты они выбирали вместе с Шарлен. Сара очень любила это сочетание цветов, что было очень удачно, поскольку позволить себе новую шляпку она не могла. Сразу же после успеха своей пьесы она проведет целый день, выбирая шляпки, ленты и туфли. Ей так хотелось наконец надеть туфли с целыми каблуками и чулки, не заштопанные уже дюжину раз.