Измена. Он нашёл помоложе (СИ)

Да уж…
Сильно сжимаю пальцы в кулаки, суставы неприятно щелкают.
А еще несчастной оказалась моя Машенька, беременная от труса Никиты. Он не смог пойти против родителей и сделать мою девочку своей законной супругой, потому что папочка ему запретил.
На нас будто лежит какое-то проклятие. Хотя я ни в мистику, ни в хиромантию не верю. И в предначертанную судьбу тоже.
— Не нужно выть раньше времени, Злата, — шепчу я строгим голосом. — Ты ведь точно не знаешь, есть ли у Димы кто-то на стороне.
  
— Не знаю, но все факты говорят об этом.
— Какие факты? Может, он купил украшения маме?
— Нет, — качает головой и страдальчески морщится. — Он маме подарил фарфоровый набор посуды.
Прикладываю пальцы к губам. Подушечки пальцев сильно нагрелись после прикосновений к горячей чашке.
— Я такая глупая, — скулит Златка. — И я теперь тебя понимаю, мам. Что ты тогда чувствовала, когда все узнала. Тебе было тошно и страшно. А я еще и лезла в твою жизнь. Папе новости о тебе носила.
Я отвожу взгляд.
— Какая же я дрянь! — со злостью выдыхает Злата. — Мам! Ты прости меня. Прости, ладно? Я и подумать не могла, что ты вот так… мучаешься.
— Не истери, Злата. Тебе нервничать нельзя, — чешу лоб, будто у меня приступ чесотки. — Нужно выяснять все про твоего Димку, только спокойно, без криков и ссор.
— Мне страшно, мам…
— Я знаю. Но спрятаться сейчас в раковину, а через десять лет узнать, что твой любимый муж весь обвешан внебрачными детьми — еще хуже.
Златка напряженно дышит, сдерживая подступающие рыдания.
— Ты вообще с Димой говорила, куда он деньги сливает спрашивала?
— Он сказал, что у него проблемы на работе. И что я должна потерпеть. Скоро все наладится.
Поправляю волосы.
— Я, конечно, плохой советник в этих делах, Злат. Но даже если измены подтвердятся, то это не так страшно, как кажется. Боль утихает. Тем более ты молодая. Дочка подрастет, и ты обязательно встретишь достойного человека. Правда.
Моя девочка морщит нос недоверчиво.
— Жизнь не вертится вокруг мужиков, — мягко продолжаю я. — Есть куда более важные вещи! — киваю на округленный живот моей дочери. — И да, за финансы можешь не переживать. Папочка тебя любит, уж минимум он обеспечит и тебе, и внучке.
— Бедный папа, — с грустным смешком прыскает Злата. — Двое пацанов от тебя, Машка на его шее, а теперь, возможно, буду и я.
— А ты разве слезала с папиной шеи? — улыбаюсь.
— Наверно, я так и не повзрослела, мам. Замуж вышла, ребенка заделала, а вырасти не успела.
Понимаю, что дело плохо. И скорее всего опасения дочери подтвердятся. Но я должна как-то успокоить Злату сейчас. Она моя дочка.
Моя маленькая девочка.
— Не хорони брак с Димой раньше времени. Постарайся все выяснить, Злата. Может, все не то, чем кажется.
  
Глава 40
 
— Ты ж мой замечательный мальчик, ты ж мой Багетик французский. Сладкий, сладкий пес! — приговаривает Миша, трепля собаку за холку.
Сижу на скамейке в парке, пока мой друг с моим псом обжимаются рядом.
— Коль, ты бы его научил что ли палки проносить!
Сегодня морозно.
Снег блестит от ярких солнечных лучей.
И березы все белые.
Под ногами корка льда, все тротуары застыли. И хоть администрация города дала распоряжение посыпать дорожки солью, едва ли это помогло.
Выдыхаю изо рта густой пар и прячу руки в карманы.
— Багет, смотри, смотри какая палка! Хочешь ее? Хочешь?
Пес виляет хвостом и громко лает, подпрыгивает за палкой и ставит лапы к Мише на грудь.
Отвожу взгляд в сторону. В парке почти безлюдно. Зато недалеко залили каток, оттуда слышны крики малышей и звонкий смех.
У меня скоро тоже будет двое пацанов. Желанные сыновья.
Естественно, я люблю своих дочек. Мои малышки. Искренние, красивые принцессы. Куколки. Но где-то в глубине души я все равно хотел сына.
Особенно по молодости грезил, что Агата обязательно родит мне пацана. Представлял, как буду возить его на мотоцикле по полям к речке, как научу его ловить рыбу и разводить костер. Как вместе с ним буду ставить палатку для ночлега и варить уху.
Как в ночной тишине расскажу ему что-то цепляющее и жизненное.
Дам совет, когда сын впервые влюбится.
А теперь какой совет я могу дать?
Я потерял все, что было мне дорого.
И если уж говорить с сыновьями о чем-то действительно важном и жизненном, то, пожалуй, я бы дал им четкое наставление: любить одну женщину всю жизнь и ради нее делать все возможное и невозможное.
Не быть трусом, если в семье возникнут трудности.
Говорить по душам.
Обсуждать.
Выяснять.
Не прятаться в коконе от проблем.
И уж тем более не искать утешения на стороне.
Кончики пальцев мерзнут даже в карманах. Но я уверен, что это не от уличного мороза. Мне холодно изнутри.
Потому что мое сердце без Агаты окончательно заледенело и очерствело. Покрылось толстой коркой льда.
Да, я сделал ошибку. Повелся на невинные глаза молодой девки. Променял счастье с женой на одноразовую девицу.
И если когда-нибудь мои сыновья спросят, почему я не живу вместе с их мамой, я наберусь смелости рассказать им правду и постараюсь предостеречь их от грязных непростительных ошибок.
Я хочу, чтобы мои дети росли в полноценной семье. Хочу прививать им правильные ценности. Хочу быть настоящим отцом, постоянным и надежным. А не денежным мешком, подкидывающим алименты и дорогие игрушки.
Хочу видеть, как пацаны сделают свои первые шаги.
Как скажут первое слово.
Уверен, это будет — «мама».
Хочу жить под одной крышей с Агатой.
Обнимать ее каждый день. Целовать ее в лоб. Чтобы она, ка в молодости, искрилась счастьем и женской воздушностью. Чтобы танцевала на кухне, придерживая свой большой беременный живот.
Пусть поет свои странные выдуманные песни, пусть прижимается ко мне ночами и трепетно гладит мое обнаженное плечо, а после заботливо поправляет одеяло.
И я бы уберег ее от тяжелой работы по дому. Поставил бы ей кресло качалку на веранде, а сам бы возился с клубникой и плодовыми деревьями, пока жена отдыхает.
Я бы полностью ее обеспечил. Завалил бы деньгами, чтобы выбросила из головы мысли о самореализации.
Я же знаю, зачем Агата начала активно строить карьеру. Боялась, что со мной опять что-то случится. Последствия аварии могли накрыть меня и через пять лет, и через десять. Я бы снова слег, и наша семья оказалась в финансовой жопе.
Агата работала, как не в себя, чтобы обезопасить семью на случай моих повторных проблем.
Я бы показал сыновьям, как я могу любить женщину и как могу оберегать ее от всего.
Я бы научил своих пацанов проявлять любовь, не давая любимой жене превратится в ломовую лошадь.
Я бы мог так много сделать…
В груди неприятно зудит и чешется от осознания, что я потерял слишком много. Заплатил большую цену.
Я все осознал, но поздно.
Слишком поздно.
— Багет! Вот же славный мальчик! Коль, ты видел? Он палку принес! Молодец! Хороший пес!
Поджимаю пальцы на ногах и тяжело вздыхаю.
У нас с Агатой могла бы быть отличная жизнь, если бы я сделал правильный выбор. Если бы я хоть на секунду задумался о последствиях своей слабости.
Я люблю ее.
Мою нежную, хрустальную, легкую.
Но едва ли эта любовь может что-то исправить.
Теперь я могу наслаждаться только редкими разговорами с Агатой и ее благодарным взглядом за почищенный на участке снег.
Смотрю потухшим взглядом вдаль.
Парк на самом краю города, а за ним — большое заснеженное поле. И края его не видно. Отличное место, чтобы выгуливать собаку без привязи и намордника.
В городском парке нас бы с Мишей уже миллион раз отчитали, что здоровая собака так вольно разгуливает.
  
Мужики с детьми в поле на снегоходах катаются.
— Как думаешь, может мне купить снегоход? — осипшим голосом спрашиваю я.