Два типа незнакомцев

Он продолжил просматривать новостные материалы в своем телефоне.
…Насколько стало известно корреспондентам «Пост», интересы Элли Паркер представляет Кейт Брукс из адвокатской фирмы «Флинн и Брукс». Эдди Флинн и Кейт Брукс – выдающаяся команда юристов, одержавших немало громких побед в уголовных процессах. Мы обратились к мистеру Флинну и мисс Брукс за комментариями. Если поклонники Элли Паркер надеются на чудо, которое спасет их кумира, то Флинн и Брукс – их лучший шанс на данный момент…
  
Логан чиркнул по экрану влево, возвращаясь на страницу поиска. Двумя большими пальцами ввел в строку поиска «Эдди Флинн Кейт Брукс», ткнул на «Поиск».
И начал читать.
 
Глава 9
 
Эдди
 
В этой стране есть много чего, что может вас убить. Оружие… Наркотики… Болезни… Автомобильные аварии… Добавьте к этому списку арест и официально предъявленное обвинение в совершении какого-либо преступления. Так называемая система правосудия способна уничтожить вас с такой же быстротой, как автомат в руках у бандита.
Первое, чего вы при этом лишаетесь, – это ваше достоинство. Сидение в клетке с тридцатью другими людьми, жизнь которых катастрофически перевернулась с ног на голову, сказывается на вашей душе далеко не благотворно. Те, кто думает, будто уже достиг дна, просто не в курсе, что существует и совершенно другой, подземный уровень. Где ваше достоинство обдирают с вас, словно кожицу с луковицы.
Сидя напротив меня и Кейт в комнате для допросов, в ожидании слушания касательно освобождения под залог, Элли все еще сохраняла остатки собственного достоинства. Она умылась. Уложила волосы. Я надеялся, что она и дальше не станет опускать руки. Самое худшее в таких случаях – это просто на все забить и плыть по течению.
– Это Эдди, – сообщила ей Кейт. – Мы с ним будем представлять ваши интересы в этом деле. Ну, как ваше настроение?
– Я все еще не могу есть. В горле и желудке просто… В общем, нехорошо. Спасибо, что помогаете мне. Я слышала о вас двоих на «Тик-Токе». И следила за кое-какими вашими делами. Мне и вправду нужна ваша помощь…
Мне доводилось сидеть напротив самых разных людей, оказавшихся в подобной ситуации. И достаточно легко понять, кто из них уже практически видит себя в наручниках и тюремной робе. Таких видать сразу. В их поведении так и сквозит покорность судьбе – не то чтобы полное смирение, но близко. У тех, кто неожиданно для себя угодил в мясорубку, которую представляет собой наша правовая система, на лице всегда написано то же самое, что я видел сейчас перед собой. Шок. Ужас. Всепоглощающий страх. Они не знают, что их ждет, и понятия не имеют, как оказались в подобной ситуации.
– Вы не выяснили какие-то подробности про Джеймса и Харриет? Я до сих пор не знаю, что с ними случилось… Господи! Их родители… Вы должны сказать им, что это не моих рук дело! Я терпеть не могу насилия… Случилось что-то чертовски ужасное, но я… Я любила их! Они причинили мне такую боль, но я любила их!..
Молодая женщина напротив нас разразилась душераздирающими рыданиями, обхватив себя за грудь, словно та могла лопнуть. Она была молода и явно обладала незаурядным талантом и интеллектом, но ведь за последние недели Элли прошла через натуральный ад. Сначала измена любимого человека, когда вся ее жизнь рухнула буквально на глазах у всего мира, а теперь еще этот любимый человек и ее лучшая подруга мертвы… Да и сама она едва выжила после покушения на свою жизнь.
И все же осталась все той же Элли Паркер… Не жалела себя, не забрасывала нас сотнями вопросов о том, что будет дальше и как ей отсюда выбраться, – она оплакивала потерю своего мужа и подруги. И думала о том, какую невыносимую боль могут испытывать родители Джеймса и Харриет.
Мне понравилась Элли Паркер.
– Пока что от полиции мы больше ничего не слышали, – сказала Кейт. – Но по-прежнему пытаемся узнать больше. И ищем способы удостоверить ваши показания касательно того парня с чемоданом – Логана. На данный момент нам не известно, настоящее ли это имя – а если даже и настоящее, то непонятно, имя это или фамилия, – а это значит, что в одном только Нью-Йорке тысячи потенциальных Логанов. Нам нужно нечто гораздо большее, если мы хотим найти этого человека.
Лицо Элли было залито слезами, и все же она кивнула Кейт, стараясь слушать сквозь боль.
– Элли, единственный способ справиться с этой ситуацией – действовать последовательно, шаг за шагом, – вмешался я. – И первым шагом должно стать ваше освобождение на поруки, которого мы намерены добиться. Вы уже предоставили Кейт всю свою финансовую информацию. Вы зарабатываете в районе ста пятидесяти тысяч в год – в какие-то годы больше, в какие-то меньше. У вас имеются сбережения в размере шестидесяти тысяч долларов, и вы можете обналичить кое-какие ценные бумаги, чтобы увеличить эту сумму. В случае с освобождением подсудимого из-под стражи судья обычно требует внести денежный залог, – по сути, это такое же обещание явиться в суд для последующего разбирательства, как и подписка о невыезде, только в финансовом выражении. Если вы не явитесь, этих денег вам больше не видать. Итак, на какой сумме, на наш общий взгляд, мы можем резонно остановиться – сто тысяч?
Она кивнула.
– О'кей, на данный момент этого должно быть достаточно. Вам придется внести лишь определенный процент от суммы залога, которую назначит суд [18]. Если только нам не попадется сумасшедший судья, который назначит какую-нибудь совершенно грабительскую сумму, вы выйдете отсюда прямо сегодня.
Элли прикрыла рот рукой, опять всхлипнув. Слушала она нас внимательно и все понимала, но это была молодая женщина, которая сейчас едва была способна даже просто удержаться на стуле.
– Элли, мне нужно, чтобы вы подписали вот это. Это разрешение на получение вашей истории болезни из больницы. Нам нужно попытаться выяснить, что с вами случилось в той квартире.
Уже немного придя в себя, Элли подписала бланк и подвинула ручку и бумагу обратно через стол.
– Увидимся чуть позже, в суде. В своей камере ни с кем из остальных задержанных не разговаривайте, – предупредил я, хотя, как мне на сей раз показалось, она не восприняла эти мои слова всерьез.
– Элли, я знаю, что сейчас вы проходите через ад, но вам лучше прислушаться к Эдди, – вмешалась Кейт. – Сейчас вам нельзя доверять никому из окружающих вас людей, кроме нас. Окружной прокурор или полицейские, скорей всего, попросят кого-нибудь из задержанных поговорить с вами и вытянуть из вас что-то вроде признания. Так что ни с кем не разговаривать! Понятно?
Теперь Элли вроде как поняла. Вытерла глаза. Кивнула.
– Спасибо вам. Простите меня… Простите. Я ни с кем не буду разговаривать…
Дрожа всем телом, она поднялась из-за стола, и дверь у нее за спиной сразу же открылась. Надзиратель башней возвышался над ней. Элли шел уже третий десяток лет, но выглядела она намного моложе. Тюремные спортивные штаны были ей велики, она казалась совсем маленькой и явно боялась этого места. Страх у нее на лице напомнил мне о моей дочери. Такое же выражение я заметил на лице у Эми, когда недавно забирал ее из школы. Я вдруг почувствовал, что очень хочу защитить Элли Паркер. Эми окружала ее семья, а также Блок, Лейк, Гарри и я. Родителей Элли давно не было в живых. Ее мужа убили, равно как и ее лучшую подругу. Она осталась одна-одинешенька в этом своем кошмаре.
Но теперь Элли уже была не одна.
  
Надзиратель вывел ее за железную дверь, а мы с Кейт направились обратно в суд.
– Кейт, нам обязательно нужно спасти этого ребенка, – сказал я.
– Надеюсь, у нас выйдет освободить ее под подписку, – отозвалась Кейт.
Я кивнул, но от каких-либо слов воздержался. И ума, и опыта у Кейт хватало, и она уже успела побывать в переделках, но эта система еще не разбила ей сердце. Я надеялся, что этого никогда не произойдет, но в нашей работе случается и такое. Даже прожженные жизнью адвокаты по уголовным делам, у которых шкура потолще мозолей на ладонях портового грузчика, порой вдруг принимают беды клиента чересчур близко к сердцу. Кейт была примерно того же возраста, что и Элли. Я предположил, что она видела в нашей нынешней клиентке себя – ну или хотя бы какую-то часть себя. Такова уж особенность нашей правовой системы: неважно, кто ты такой и что собой представляешь – такое может случиться абсолютно с кем угодно, и когда это случается, гибельные последствия столь же неотвратимы.