Голливудский участок

Когда они были на полпути к подстанции, помещению на первом этаже, выходящему на улицу, Фаусто спросил:
— Почему бы нам не вернуться в участок? Ты ведь можешь отсосать молоко в женском туалете.
— Не хочу, чтобы об этом знали, Фаусто, — сказала она. — Даже женщины. Кто-нибудь обязательно проговорится, и тогда мне придется выслушивать глупые шутки от мужиков. Я полагаюсь на ваше молчание.
  
— Надо завязывать, — сокрушенно сказал Фаусто. — Больше тысячи женщин в полиции! Скоро у самого треклятого шефа полиции будут торчать две сиськи. Тридцать четыре года службы — вполне достаточно. Надо завязывать.
После того как Фаусто припарковал черно-белый патрульный автомобиль у темного входа на подстанцию рядом с рестораном «Массо энд Франк», Баджи схватила из багажника походную сумку, открыла дверь универсальным ключом и забежала внутрь. Помещение участковой подстанции было почти пустым, если не считать нескольких столов со стульями. Здесь родители могли получить информацию о Лиге содействия полиции или записать детей в программу знакомства с полицией. Иногда здесь лежала литература Управления полиции Лос-Анджелеса на английском, испанском, тайском, корейском, фарси и других языках, на котором говорило пестрое население Лос-Анджелеса.
Баджи поставила маленький термос рядом с холодильником, собираясь забрать его после окончания смены, и включила свет в туалете, решив отсосать молоко не в помещении подстанции, а сидя на крышке унитаза — на случай, если Фаусто надоест ждать ее в машине. Но запах плесени вызвал у нее тошноту.
Сняв с пояса рацию, потом сам пояс, форменную рубашку, жилет и майку, Баджи сложила все на маленький столик в туалете, а ключ положила на раковину. Столик зашатался под весом снаряжения, поэтому она вынула пистолет из кобуры и положила его на пол рядом с рацией и фонариком. Боль понемногу стала утихать. Молокоотсос работал шумно, и она надеялась, что Фаусто не войдет в помещение подстанции. Если он услышит хлюпающие звуки из туалета, непременно отпустит какую-нибудь глупую шутку.
Фаусто пощелкал клавишами бортового компьютера, доложив, что они находятся у подстанции, по коду-6, чтобы не получать заданий, пока не закончится это дурацкое приключение. Он почти задремал, когда пришел срочный вызов для экипажа 6-А-77.
Тревожный голос диспетчера сообщил:
— Все экипажи в районе Уэстерн и Ромейн, а также машина шесть-адам-семь-семь: выстрелы на автостоянке. Возможно, перестрелка с офицером полиции. Шесть-адам-семь-семь, примите вызов по коду три.
Баджи только что поставила молоко в холодильник и уже засунула рацию в карман рубашки, когда Фаусто распахнул дверь и заорал:
— Перестрелка с офицером, угол Уэстерн и Ромейн! Ты готова?
— Иду! — крикнула она, схватила пояс и фонарик и, застегивая рубашку, выбежала, чуть не споткнувшись о стул в темном помещении. Выскочив на улицу, затянула пояс на осиной талии.
Не было на свете более срочных вызовов, чем перестрелка с офицером полиции, поэтому когда Баджи подбежала, Фаусто уже завел двигатель, и она едва успела хлопнуть дверцей, как машина рванула вперед. Ошеломленная происходящим, Баджи была напугана, а когда Фаусто резко пошел на поворот, чуть не повалилась и схватилась за ремень безопасности.
Когда к руководству управлением пришел новый человек, он решил сократить количество ДТП с участием копов, рвущихся на красный свет и игнорирующих знаки остановки, и запретил использовать проблесковые маячки и сирены, за исключением срочных вызовов по коду-3. Поэтому с тех пор вызовы, которые в прежнее время определялись кодом-2, теперь оценивались по коду-3. Это означало, что в Лос-Анджелесе теперь постоянно слышались звуки сирен. Уличные копы подозревали, что завывающие сирены напоминали шефу о старых добрых временах, когда он служил комиссаром полиции в Нью-Йорке. Копы не имели ничего против. Это было весело — все время носиться по улицам по коду-3.
Поскольку вызов предназначался не им, Фаусто не имел права включить сирену, но ни шеф с Восточного побережья, ни сам Иисус Христос не могли сдержать лос-анджелесского полицейского, если дело касалось перестрелки с участием офицера. Фаусто притормаживал на перекрестках и с ревом гнал автомобиль вперед — будь то красный или зеленый свет, — заставляя водителей давить на тормоз и пропускать черно-белую машину. Но к тому времени, как они прибыли на угол Уэстерн и Ромейн, туда уже подъехало пять экипажей. Полицейские стояли перед машинами, наведя ружья и пистолеты на отдельно стоящий автомобиль, внутри которого кто-то прятался под приборной доской.
Фаусто схватил пушку и подошел к ближайшей машине — как оказалось, она принадлежала Капитану Смоллету и Капитану Сильверу. Оглянувшись на Баджи, он с удивлением увидел, что она стояла без оружия.
— Где твой пистолет? — спросил он и тут же добавил: — Только не говори, что оставила его вместе с молоком.
— Нет, молоко со мной, — ответила Баджи.
— Тогда стреляй из пальца, — сказал он и чуть не открыл рот, когда она действительно выставила вперед палец! — У меня в походной сумке двухдюймовый «смит-и-вессон». Хочешь — возьми.
Все еще целясь длинным тонким указательным пальцем, Баджи ответила:
— Из двухдюймового револьвера не попадешь с двух шагов в сарай. Я уж лучше так.
Фаусто едва не расхохотался, чего с ним давно не случалось. А она держалась молодцом, подумал он. И нужно отдать ей должное, быстро соображала. Потом он увидел, как распахнулись дверцы автомобиля на парковке и из него выбрались двое мальчишек-латиноамериканцев. Их быстро положили на землю и заковали в наручники.
Диспетчер передала код-4, означавший, что на место преступления прибыло достаточно машин, и, чтобы охладить горячие головы, добавила:
— Офицер не участвовал в перестрелке.
Увидев, как к ним направляется Капитан Смоллет, Фаусто подумал, что во времена его молодости никому не разрешили бы красить волосы. Капитан Сильвер шел рядом с напарником, выставив напоказ темно-русые волосы, смазанные гелем и собранные в хвост. Что за дерьмо? Пора уходить в отставку, опять подумал Фаусто. Пора завязывать.
Капитан Смоллет подошел к Фаусто и сказал:
— Вон в том большом здании охранник шуганул двух пацанов, раздевавших машину, чтобы украсть колеса. Недоумок выстрелил в воздух, чтобы их отпугнуть, ну они и запрыгнули в машину, спрятались, боясь высунуть голову.
— Предупредительный выстрел, — презрительно фыркнул Фаусто. — Парень насмотрелся фильмов про ковбоев. Этим швейцарам нельзя доверять никакого оружия, кроме рогатки и камней.
— Ты должен посмотреть на тачку, которую они собирались раздеть, — сказал Капитан Сильвер, подходя к напарнику. — «Шевроле» тридцать девятого года. Полностью отреставрирован. Шикарная штука!
— Да? — заинтересовался Фаусто. — Когда я учился в школе, у меня был старенький «шевроле» тридцать девятого года. — Повернувшись к Баджи, предложил: — Пойдем взглянем. — Потом вспомнил пустую кобуру и решил, что им лучше убраться, прежде чем ее заметит кто-то еще. — Совсем забыл, — сказал он Капитану Смоллету и Капитану Сильверу, — нам нужно еще кое-что сделать.
Баджи вжало в сиденье, когда машина рванула с места. Она виновато посмотрела на напарника, а тот сказал:
— Только не говори, что забыла там ключи.
— О, черт! — воскликнула она. — А разве у вас нет своего общего ключа?
— Где твои чертовы ключи?
— На столе в туалете.
— А где твой чертов пистолет, позволь тебя спросить?
— На полу в туалете. Там же, где ключи.
— А что, если я запер свой общий ключ в раздевалке вместе с остальными вещами? — спросил он. — Вроде как думал, что мне не о чем волноваться с молодой напарницей?
  
— Вы не оставите свои ключи в раздевалке, — сказала Баджи, не глядя на него. — Кто угодно, только не вы. Вы не станете полагаться ни на молодую напарницу, ни на старого напарника, ни на собственную собаку.
Он взглянул на нее, заметил тень улыбки в уголках губ и подумал, что она действительно держится молодцом. И не лезет за словом в карман. И конечно, она была права: Фаусто никогда не забывает ключи.