Голливудский участок

Записка. Он выскочил из передней двери и, перебежав улицу, оказался у дома Мейбл. Стоял такой теплый вечер, что дверь была открыта, и Фарли увидел, что у соседки включен телевизор. Он положил руки на дверную сетку и позвал:
— Мейбл!
Старуха в пижаме, халате и ворсистых тапочках зашаркала из задней спальни коттеджа.
— Фарли? Что ты тут делаешь?
— Ты знаешь, где Олив?
  
— Нет, а что?
— Она оставила записку, что пошла к тебе ужинать.
— Да, мы поужинали. И Олив нашла Тилли под вашим домом, где она соорудила себе маленькое уютное гнездышко. Тилли сейчас в моей спальне, негодная шалунья. Мне так и не удалось полностью приручить ее.
— Олив сказала, куда идет?
— Да, домой.
Когда Фарли вернулся домой, ему пришлось сесть, чтобы обдумать положение. Последнее время все шло наперекосяк. Разваливался весь его мир. Это беззубое вонючее чучело без единого доллара в кармане его бросило! Это было невероятно! Безмозглая тупица Олив Ойл бросила Фарли Рамсдейла, который дал ей все!
На этот раз в постели, пытаясь унять пульсирующую головную боль, лежал Козмо. Он сразу же рассказал Айлии, что произошло, потом упал на колени рядом с креслом и начал целовать ей руки.
«Он проиграл, — подумала Айлия. — Козмо плачет по мамочке». Теперь он больше ее не ударит.
Айлия приготовила третий стакан чая, прикурила сигарету от окурка последней и наконец сказала:
— Козмо, это полный облом.
— Да, Айлия, — с болью произнес он.
— Я думаю, нужно собирать чемоданы и готовиться у отлету.
— Да, Айлия. Я сделаю так, как ты скажешь.
— С другой стороны, — продолжала она, не глядя на него, чтобы подчеркнуть важность своих слов, — мы точно не знаем, что наши деньги у Фарли.
— Айлия, прошу тебя! Деньги пропали. Фарли пропал. Я не могу дозвониться ему по сотовому. Фарли всегда носит сотовый с собой. Он наркоман. Наркоману необходим сотовый телефон.
— Есть только один способ узнать наверняка, — сказала она. — Сядь, Козмо.
Он мгновенно подчинился.
— Позвони Фарли. Продолжай выполнять свой план. Скажи ему, что Грегори нужны карточки-ключи. Много. Он заплатит хорошие деньги. Посмотрим, что он ответит.
У Козмо слишком сильно болела голова, но он не посмел не послушаться. Он чувствовал себя так, словно опять находился в Советской Армении и выполнял приказы секретаря партбюро. Теперь Козмо боялся Айлию. Он послушно набрал номер.
— Алло! — крикнул Фарли на другом конце провода.
Козмо был ошарашен. На секунду он потерял дар речи, и Фарли снова закричал:
— Олив? Это ты?
Глядя на Айлию, Козмо ответил:
— Это я, Фарли.
— Козмо? — спросил Фарли. — Я думал, это Олив. Эта гребаная наркоманка исчезла!
— Олив? Она ушла? — Он заметил ироническую улыбку в уголках губ Айлии и спросил: — Ты знаешь, куда она ушла?
— Нет, — сказал Фарли. — Сучка! Не имею понятия.
Айлия движениями губ подсказала: «Карточки», — и Козмо произнес:
— Мне очень жаль, Фарли. Ты знаешь Грегори? Ему срочно нужны карточки-ключи.
— Карточки-ключи? Козмо, ты забыл, что у нас есть незаконченные дела? Думаешь, я намерен долго ждать? Думаешь, буду связываться с какими-то карточками-ключами?
— Пожалуйста, Фарли, — продолжал настаивать Козмо. — Сделай это ради меня. Я в большом долгу перед Грегори. Просто сегодня вечером оставь карточки на его дворе. Он работает до полуночи и даст тебе сто пятьдесят долларов. Ты купишь «снежок».
Слово «снежок» вызвало глубокий отклик в душе Фарли. Сейчас ему хотелось покурить, как никогда в жизни. Он отчаянно нуждался в Олив. Если бы она была с ним, он отвез бы ее на кладбище автомобилей и послал продать карточки. Если Козмо хотел убрать их, ему пришлось бы довольствоваться Олив. Черт ее подери!
— У меня остался всего десяток первоклассных карточек, — сказал Фарли.
— Этого достаточно. У Грегори несколько новых рабочих, которым нужны водительские права. Грегори платит так мало, что у него мало кто задерживается. Всегда новые рабочие.
— Во дворе есть собака?
— Я скажу Грегори, чтобы он ее привязал. Нет проблем.
— Скажи Грегори, чтобы он мне позвонил. Если он попросит приехать, я приеду. Он не бандит. Он бизнесмен. А насчет тебя я не слишком уверен.
— Хорошо, я сейчас позвоню Грегори. А если он попросит приехать?
— Тогда я буду у него в девять часов. Скажи, чтобы Грегори положил деньги в конверт и просунул его в ячейку сетки ограды. Если деньги там будут, я заеду и отдам карточки.
— Ладно, Фарли, — сказал Козмо и добавил: — Позвони, если Олив придет домой.
— Зачем?
— У меня есть для нее хорошая работа.
— Ты лучше побеспокойся о баксах, которые отдашь в эти выходные, — пробурчал Фарли. — А об Олив, если она вернется, я позабочусь сам.
Когда Козмо закрыл сотовый телефон, Айлия глубоко затянулась и, не выдыхая дым, сказала:
— Если он приедет сегодня на кладбище автомобилей, он ничего не знает об ограблении банкомата.
— Но я все равно его убью. Прекратится хотя бы шантаж с бриллиантами.
— Шантаж продолжится, Козмо. Наши деньги у Олив, она знает об обоих наших делах. Для нас опасен не столько Фарли, сколько она.
— Но я все равно должен его убить?
— Да, он должен умереть. Олив, возможно, не станет нас шантажировать. Сейчас у нее много денег. Она накупит кучу наркотиков и умрет счастливой через два-три года.
— Наших денег, — сказал он.
— Да, Козмо. У нее наши деньги. Звони Грегори. Повтори все еще раз и заставь его поверить, что ты только хочешь напугать Фарли, чтобы он вернул долг. Скажи Грегори, что заплатишь за «мазду» в понедельник.
Прежде чем набрать номер Грегори, Козмо спросил:
— Скажи, Айлия, когда Грегори привозил ключи от своей мастерской, ты с ним трахалась? Нет?
— Конечно, да, Козмо, — сказала она. — А что?
— Если Грегори не захочет связываться с Фарли, побоится пускать под «мазду», можно я скажу, что ты еще раз хочешь приготовить для него стакан чая? Чтобы успокоить его?
— Конечно, Козмо, — ответила Айлия. — Мой чай — лучший в Голливуде. Спроси у Грегори. Спроси у всех, кто пробовал мой чай.
Экипаж «6-Х-72» получил вызов через двадцать минут после того, как отъехал от «Дома Чан». Нейт Голливуд развернулся и вжал педаль газа в пол.
Когда они вернулись в ресторан, миссис Чан кивком указала в сторону кухни. Там они нашли Тедди Тромбона, сидящего рядом с чурбаном для рубки мяса у задней двери и счастливо уписывающего за обе щеки огромную миску поджаренной лапши.
— Тедди, — спросил Нейт, — ты нас помнишь?
— Я не причиняю никаких неприятностей, — забеспокоился Тедди. — Меня сюда пригласили.
— Никто не говорит, что ты причиняешь неприятности, — сказал Нейт.
— Всего пара вопросов, и можешь продолжать наслаждаться своей лапшой, — сказал Уэсли. — Помнишь драку на бульваре? Мы приехали на вызов. Ты дал нам карточку с записанным на ней автомобильным номером. Помнишь?
— О да! — ответил Тедди. К его бороде прилипла лапша. — Тот сукин сын ударил меня исподтишка.
— Точно, — согласился Нейт. — У тебя сохранилась карточка? Та самая, с автомобильным номером.
— Конечно. Но она никому не нужна.
— Она нужна нам, — сказал Уэсли.
Тедди Тромбон положил вилку, залез в карман грязными пальцами и вынул визитную карточку «Дома Чан».
Уэсли взял ее, взглянул на номер и кивнул Нейту, который сказал:
— Тедди, на какой машине ездил тот почтовый вор?
— Старый синий «пинто», — ответил Тедди. — Я записал это на карточке.
— А как выглядел тот парень?
— Я мало что помню. Белый мужчина лет тридцати. Может, сорока. Злобный, раздражительный. Оскорбил меня. Поэтому я и записал автомобильный номер.
  
— А его подельник? — спросил Уэсли.
— Женщина. Это все, что я запомнил.
— Ты узнал бы их, если бы встретил еще раз? — спросил Нейт.
— Нет, они были для меня просто темными тенями. Он был просто темной тенью, которая грязно ругалась.