Голливудский участок
Во внутреннем дворике, куда гости выходили покурить, Дмитрий установил видеокамеру. И преступление произошло именно там. Одному из молодых арабов, двадцатидвухлетнему студенту, не понравилось то, что высокий «калека» в малиновой шляпе, надетой на парик, сказал его девушке. Началась драка. Араб с помощью нескольких друзей уложил высокого «калеку» на пол. Пока разнимали дерущихся, никем не замеченный «калека» подошел к арабу сзади, развернул его к себе лицом и вогнал ему нож в живот.
Пока гости кричали и вызывали «скорую», оба «калеки» вышли из внутреннего дворика через парадный вход ночного клуба на улицу. К приезду реанимации и полиции молодой араб истек кровью и не подавал признаков жизни. Тем не менее его повезли в Пресвитерианскую больницу, и по дороге медики тщетно пытались оказать ему помощь.
Б. М. Дрисколл и Бенни Брюстер огородили место происшествия и попросили всех свидетелей драки остаться. Однако после того, как по ночному клубу разнеслась весть об убийстве, он начал быстро пустеть. Когда приехали Энди Маккрей и Брент Хинкл (в разных машинах), Бенни Брюстер с Б. М. Дрисколлом уже записывали показания, которые давали полдюжины арабов и две их плачущие подружки.
Бенни Брюстер ввел Энди в курс дела и представил им агента Мориса Вули, чрезвычайно обеспокоенного чернокожего, который сидел в дальнем конце опустевшего бара с высоким стаканом «Джека Дэниелса». Это был полный человек лет пятидесяти с лишним, одетый в консервативный двубортный костюм, с осоловевшими от выпивки глазами.
— Мистер Вули, — обратился к нему Бенни, — это детектив Маккрей. Расскажите ей о бандите, совершившем убийство.
— На самом деле я о нем почти ничего не знаю, — сказал агент. — Просто он из Джордан-Даунз, где вырос я сам, вот и все. Я там больше не живу.
— Я поняла, что он ваш двоюродный брат, — сказала Энди.
— Двоюродный брат моего товарища по детским играм, — быстро сказал агент. — Я даже не знаю его настоящего имени.
Бенни Брюстер внезапно изменил тактику, свирепо посмотрел на него и спросил:
— А какая кличка у двоюродного брата вашего товарища по детским играм? Как вы его называете?
Толстые щеки агента затряслись.
— Я всегда называл его Дуби Ди. Клянусь могилой моей матери.
Бенни нахмурился и сказал:
— Может быть, в могиле вашей матери найдется лишнее местечко?
— Вы знаете его номер телефона? — спросила Энди.
— Нет, — ответил агент, крутя на пальце перстень с цирконом и каждые две секунды бросая взгляд на высокого чернокожего копа, который, казалось, был готов вцепиться ему в глотку.
— Этот офицер утверждает, что вы пригласили Дуби Ди в качестве своего личного гостя.
— Только потому, что встретил его на улице, когда шел навещать маму. Он сказал, что хочет попасть на одну из моих голливудских вечеринок. А я, дурак, ответил: ладно, мол, когда устрою следующую, дам тебе знать. И вот я получаю этот заказ, сообщаю о нем ему и записываю как своего гостя. Еще с одним соседским парнем. И посмотрите, что я получил вместо благодарности.
— Если у вас нет его телефонного номера, как вы сообщили ему о вечеринке?
— У меня есть адрес его электронной почты, — сказал агент, передавая Энди свой сотовый телефон. — Его телефонная компания позволяет звонить или отправлять электронные письма.
Когда они закончили работать в «ГУЛАГе» и собирались уходить, к Энди подошел мужчина в парике со странной улыбкой. Он пожал руки обоим детективам и сказал:
— Я Дмитрий Зоткин, владелец «ГУЛАГа». Меня глубоко огорчила ужасная случайность, произошедшая сегодня в моем клубе. Готов помочь вам всем, чем смогу. Всем, чем смогу. — С этими словами он вручил им свои визитные карточки и слегка поклонился.
— Возможно, завтра у нас появятся к вам вопросы, — сказала Энди.
— На обороте карточки — номер моего сотового. Можете звонить в любое время. Я всегда к вашим услугам.
Вернувшись в участок, Энди нашла интернет-провайдера Дуби Ди. Она оставила ему телефонное сообщение, запросив имя и телефонный номер клиента и заверив, что утром вышлет факсом официальный запрос.
— Напишем трехстраничный запрос и завтра подадим его в Голливудский суд. Ты когда-нибудь проделывал такое? — спросила Энди Брента.
— Я отстал от жизни, — ответил он.
— Провайдер проведет триангуляцию с ретрансляционных узлов. Если нам повезет и Дуби Ди пользуется своим телефоном, провайдер будет звонить каждый час, чтобы сообщить, где он находится. Это вроде джи-пи-эс в сотовом телефоне. Если он избавится от телефона, считай, нам не повезло.
— Как ты думаешь, мы сегодня попадем домой, чтобы хоть немного поспать?
Глядя в его зеленые глаза, она спросила:
— Сон — это все, о чем ты мечтаешь?
— Это лишь одно, о чем я мечтаю.
Глава 16
В четверг вечером Пророк появился на инструктаже вместе с детективом, которого большинство патрульных видели в участке, а копы постарше знали по имени.
— Вот что, парни, — обратился к ним Пророк. — Это детектив Черненко. Ему есть что вам сказать, и это важно.
Виктор стоял перед ними в своем обычном помятом костюме с пятнами на лацканах.
— Добрый вечер, — сказал он. — Я расследую дело об ограблении ювелирного магазина, при котором так отличилась офицер Такара. Кроме того, меня очень интересует произошедшее три дня назад ограбление банкомата, когда был убит охранник. Я считаю, что к обоим преступлениям причастны одни и те же люди, и теперь все со мной согласны.
Нужно найти человека, который ворует почту из почтовых ящиков. Это преступление типично для наркоманов, поэтому приглядывайтесь к «торчкам», которые крутятся около синих почтовых ящиков на углах. Особенно в районе Гоуэр-стрит к югу от Голливудского бульвара. Если увидите что-то подозрительное, ищите приспособления вроде бечевки с липкой лентой на конце, с помощью которой они выуживают письма. Если ничего не найдете, составьте подробное описание подозреваемого и оставьте его мне в конце смены. Вопросы есть?
Уэсли Драбб повернулся и посмотрел на Нейта Голливуда, который сидел со смущенным видом, явно думая о том же, о чем и Уэсли.
Фаусто Гамбоа, ветеран смены, спросил:
— Почему именно Гоуэр-стрит к югу от Голливудского бульвара, Виктор? Можете с нами поделиться?
— Это не секрет, Фаусто, — ответил Виктор. — Это очень слабый след, но мне кажется, что сведения о бриллиантах были получены из письма, украденного из почтового ящика на Гоуэр-стрит.
Уэсли Драбб опять посмотрел на Нейта Голливуда, но не понял, собирается ли тот признаться, что несколько дней назад они упустили ключ к разгадке, и поднял руку.
— Давай, Драбб. У тебя вопрос? — подбодрил его Пророк.
— На прошлой неделе, — сказал Уэсли, — мы приняли вызов по поводу драки двух бездомных на Голливудском бульваре. Один из них сказал, что пару недель назад он видел, как мужчина и женщина крадут письма из синего почтового ящика в нескольких кварталах к югу от бульвара на Гоуэр-стрит.
Это заявление не вызвало бурной реакции, но Виктор заинтересовался им и спросил:
— Он сообщил какие-нибудь подробности?
Уэсли опять бросил взгляд на Нейта.
— Да. Он сказал, что у парня синий «пинто». А его напарницей была женщина. Он слышал, что она называла его то ли Фредди, то ли Морли.
— Спасибо, офицер, — поблагодарил Виктор. — Я проверю последние идентификационные карты на Фредди и Морли, но это будет нелегко.
Пророк заметил, что Уэсли опять взглянул на Нейта Голливуда, и сказал:
— По-моему, ты не закончил, Драбб. Что-нибудь еще?
— Да, сержант. У бездомного была визитная карточка с номером машины почтового вора.
Виктор от удивления раскрыл рот.
— Фантастика! Дайте мне, пожалуйста, эту карточку, офицер!
Уэсли потупил взгляд и, не желая подставлять напарника, ответил:
— Боюсь, я ее не захватил.
Тогда взял слово Нейт Голливуд:
— Это я посоветовал Уэсли отдать ее обратно. Я подумал, что наркоманы постоянно крадут почту, поэтому эта карточка вряд ли нам пригодится. Это моя вина, а не Драбба.