Голливудский участок

— Ваша улика для сравнения ДНК тоже не совсем надежна, — заметила она, поворачиваясь к Бренту, который пожал плечами, как бы говоря, что Виктор зациклился на этом расследовании.
— Андреа, — пояснил Виктор, — когда я проводил повторный осмотр мета происшествия в ювелирном магазине и нашел этот окурок, сердце подсказало мне, что его оставил грабитель.
— Жертва была слишком напугана, чтобы запомнить, выбросил бандит окурок или забрал с собой, — с сомнением произнес Брент.
  
— Интуиция — очень интересное чувство, — заметил Виктор. — А у этого русского из Глендейла две судимости за вооруженное ограбление ювелирных магазинов.
— Я слышала, вы не уверены, что человек, ограбивший этот ювелирный магазин, русский.
Виктор сказал:
— Акцент, с которым говорил мужчина, по словам владельца магазина, отличался от акцента женщины. Но для людей, живущих в Голливуде, все они — русская мафия. На самом деле в Глендейле очень много армян. Многие посещают «ГУЛАГ», откуда ко мне и пришла информация. В «ГУЛАГ» ходят выпить и пообедать преступники из всего бывшего СССР, в том числе из бывшей Советской Армении. Но сейчас мы имеем преступника, который в прошлой жизни грабил ювелирные магазины.
— Не слишком много, — заметила Энди.
— Больше у нас ничего нет, — ответил Виктор. — За исключением кражи письма из конкретного почтового ящика на Гоуэр-стрит. Из этого письма преступники получили сведения о бриллиантах. Если бы я только мог найти этого почтового вора.
— У нас нет возможности следить за каждым почтовым ящиком, Виктор, — сказал Брент.
— Да, — согласился Виктор. — Именно поэтому я затеял сегодняшнюю слежку. Понимаю, что это рискованное дело.
Они остановились в соседнем квартале, и Виктор в бинокль старательно наблюдал за входной дверью магазина автозапчастей, а Энди повернулась к Бренту, собираясь спросить, как ему понравился Голливуд и на каком он месте в списке на лейтенантское звание.
Брент с удивлением узнал, что сын Энди служит в армии в Афганистане, и сказал:
— Не думайте, что я говорю это всем женщинам, но вы выглядите совсем молодой.
— Мне много лет, — возразила она, стараясь не покраснеть, и подумала, что если не возьмет себя в руки, то в следующий миг кокетливо заморгает.
— По-моему, сейчас в Афганистане достаточно спокойно, — продолжал он.
— В прошлом году он был в Ираке, — призналась Энди. — Не хочу даже вспоминать, как я себя чувствовала в те месяцы.
Брент замолчал, думая, что ему повезло иметь дочерей и им ничего не угрожает. Он не мог представить, каково это, когда единственного ребенка посылают в ад. Особенно для копов, агрессивность и напористость которых абсолютно бесполезны в таких ситуациях. Все время ощущать беспомощность и тревогу? Он считал, что это особенно тяжело для родителей-полицейских.
Виктор опустил бинокль, взял с колен фотокамеру и уверенно произнес:
— Это Лидоров. Он среднего роста, в черной рубашке и джинсах. У него прилизанные волосы и седые усы. Он идет к большому торговому комплексу в полуквартале от магазина автозапчастей.
Энди высадили на восточной стороне торгового комплекса, и она вошла туда через минуту после объекта слежки. Вначале она подумала, что потеряла Лидорова, но вскоре вновь заметила его, когда направилась к ресторанному дворику.
Лидоров постоял перед греческим магазином деликатесов, где два латиноамериканца готовили шаурму, потом перешел к итальянскому ресторанчику, перед которым еще один латиноамериканец мастерски подбрасывал тесто для пиццы. Потом он пристроился в китайском ресторанчике быстрого питания, где заказал у другого латиноамериканца что-то в картонке и лимонад в стакане с крышкой.
Энди наблюдала за ним со стороны итальянской кухни и думала, будут ли палочки полезнее вилок при отборе образца ДНК. Но когда Лидорову предложили палочки, он покачал головой и взял пластиковую вилку, потом уселся за одним из трех столиков перед прилавком и начал есть из картонки, запивая водой и поглядывая на проходящих мимо женщин.
Когда он встал, Энди приготовилась убрать за него столик, захватив с собой вилку и соломинку, через которую он пил. Но не тут-то было. Он взял недоеденную картонку со стаканом и не спеша направился обратно к выходу, потягивая лимонад. Она предположила, что вилка лежит в картонке. Так как же быть?
Лидоров вышел на солнечный свет, потянулся и прошел мимо двух пустых урн, куда вполне мог выбросить картонку и стакан.
«Не хочешь выбрасывать, ублюдок», — подумала Энди, следуя за ним на некотором расстоянии. Прохожих на тротуаре было мало, и она перешла на другую сторону улицы и подождала, пока подъедут коллеги.
Когда Виктор остановил машину рядом, она села в нее со словами:
— Извини, Виктор. Он взял ленч с собой в магазин.
— Ничего, Андреа, — утешил ее Виктор.
— Опа! — сказал Брент, следящий за русским в бинокль. — У него крепкие нервы.
Через две минуты они остановились за небольшим одноэтажным зданием, в котором находился магазин автозапчастей. У стены парковки на толстом бетонном основании стоял очень высокий контейнер для мусора с открытой крышкой. Трое детективов остановились перед ним. Виктор и Брент, оба ростом под метр девяносто, подтянулись на руках и заглянули в контейнер.
Спустившись на землю, Виктор сказал Энди:
— Хотите сначала услышать хорошую новость или плохую?
— Хорошую, — ответила Энди.
— Похоже, мусор вывезли сегодня утром, — заявил Брент. — Контейнер почти пустой. Мы видели картонку из китайского ресторана и стакан с соломинкой.
— А плохая новость?
— Мы не можем их достать, не забравшись внутрь, — бросил Брент.
— Ну, кому-то из вас, модников, придется запачкать костюм, — усмехнулась Энди.
— Андреа, — возразил Виктор, — я так далек от хорошей физической формы, что сомневаюсь, смогу ли это сделать. Я думаю, что если расстелю пиджак поверх края контейнера, чтобы вы не запачкали ваш красивый свитер, вы можете перегнуться и достать вилку и соломинку.
— А почему вы думаете, что я не упаду вниз и не сломаю себе шею?
— Мы будем держать вас за ноги, — заверил ее Брент.
— О, вы тоже считаете, что это хорошая идея?
— Клянусь, Энди, — сказал Брент. — Вряд ли я смогу залезть в контейнер без лестницы. А если мы здесь надолго задержимся, кто-нибудь нас увидит, и элемент неожиданности будет потерян. Даже если мы получим соответствие образцов, он быстро сбежит — не исключено, что обратно в Россию.
— Мои рыцари, — сказала Энди, снимая туфли. — Хорошо, что я не надела эротическое белье.
Мужчины, держа Энди за ноги, подняли ее к краю контейнера, где она, лежа на пиджаке Виктора, очень неохотно позволила опустить себя вниз головой и подобрала картонку и стакан.
— Вытащите меня отсюда, здесь воняет, — попросила она.
Вернувшись в машину с вилкой и соломинкой, упакованными в большой пакет для сбора улик, Виктор сказал:
— Теперь пиджак нужно чистить. Как ваш свитер, Андреа?
— За исключением порванной застежки на лифчике и синяков на животе и бедрах, я в порядке. Обещанный ленч должен быть хорошим, Виктор.
Ленч оказался действительно хорошим. Виктор отвез их в причудливо оформленный русский ресторан на Мелроуз-авеню, где они ели борщ с черным хлебом, блины и пили горячий чай из стаканов. И даже слушали дивные русские скрипки по стереосистеме. Виктор вел себя как настоящий хозяин.
— Иногда здесь подают украинские блюда, — пояснил он, когда они пили чай.
— Не думаю, что пойду сегодня на лечебную физкультуру, — сказала Энди. — Вы, ребята, и так растянули мне каждую мышцу.
— Кстати, о мышцах: ваши развиты гораздо лучше, чем мои, — заметил Брент. — Ваши ноги удивительны. Я хочу сказать, что они показались мне очень сильными, когда я их держал.
  
Опять этот взгляд. Энди была уверена, что после сегодняшних упражнений он сделает первый шаг к сближению. Может быть, когда они вернутся в участок и Виктор займется своими делами.