Голливудский участок

— Один клиент по-настоящему хотел избить меня, когда его забирали, — сказала Мэг, — я это почувствовала. Он пожирал меня глазами все время, пока оформляли документы, потом сказал: «Может, когда-нибудь встретимся на улице, офицер».
— Что ты ответила?
— Я ответила: «Да, я знаю, что ты сильнее, что сможешь надрать мне задницу. Но если мы встретимся и ты попробуешь это сделать, я тебя застрелю. Выстрелю в лицо, чтобы тебя хоронили в закрытом гробу».
  
— Когда я только начинала работать в полиции, — сказала Баджи, — то говорила таким ублюдочным отморозкам: «Ты не прибавишь себе уважения, ударив женщину. Только попробуй это сделать, и мои напарники как следует надерут тебе задницу».
— А что ты говоришь сейчас?
— Ничего. Если никто не видит, просто вынимаю баллончик с перечным газом и брызгаю в глаза. Некоторое время напарники называли меня «Перец Полк».
— Самый жуткий момент сегодня был, когда клиент заехал слишком далеко в переулок и мне пришлось идти через автостоянку. По моей ноге пробежала огромная крыса!
— О Господи! — ужаснулась Баджи. — И что ты сделала?
— Завизжала. А потом пришлось быстро объяснять команде, что все нормально. Мне не хотелось признаваться, что это была всего-навсего крыса.
— Я ужасно боюсь крыс, — сказала Баджи. — И пауков. Я бы заплакала.
— Я чуть не заплакала, — сказала Мэг. — Едва сдержалась.
— Как твое сашими?
— Не такое свежее, как хотелось бы. Как суши?
— Полезно для здоровья, — сказала Баджи. — С Фаусто я ем буррито и получаю больше жиров, чем все женское население Лорел-Каньона за неделю.
— Но они сжигают калории у пластических хирургов и во время приготовления пищи, — сказала Мэг. — Представляю себе еженедельную диету из стеблей сельдерея и пучков моркови по фэн-шуй.
Баджи подумала о том, как приятно просто сидеть, пить чай и болтать с подружкой.
За последний час работы Баджи удалось задержать еще одного клиента. Мэг хотела обогнать ее и арестовать двух, но дела шли вяло. До конца смены оставалось всего тридцать минут, когда Мэг увидела, что мимо медленно проехал вишнево-красный джип «Мерседес» с хромированными колпаками. За рулем сидел молодой афроамериканец в трехсотдолларовом тренировочном костюме и дорогих адидасовских очках. Он проехал один раз, потом второй.
Мэг не стала улыбаться ему в ответ, как улыбалась остальным клиентам, в том числе двум чернокожим. Этот парень вызывал в уме одно слово: «сутенер». Потом она поняла, что если окажется права, это будет завершающим аккордом рейда. Арест за сутенерство. Поэтому когда он проезжал мимо в очередной раз, она улыбнулась, а он жестом показал за угол и припарковал внедорожник. В машине грохотал хип-хоп, и он убавил громкость, чтобы поговорить.
Когда Мэг осторожно подошла, чернокожий спросил:
— В чем дело, мамочка, ты не любишь шоколадные конфетки?
«Да, он сутенер», — подумала она и сказала:
— Я люблю всякие конфетки.
— Еще бы, — сказал он. — Забирайся и давай поговорим о деле.
— Мне и тут хорошо.
— В чем дело? — спросил сутенер. — Ты, случайно, не коп?
При этих словах он широко улыбнулся, и Мэг поняла, что он в это не верит.
— Я могу разговаривать здесь, — повторила она.
— Брось, малышка, — произнес он, и она заметила, что его зрачки расширены. — У меня для тебя кое-что есть.
— Что? — спросила она.
— Кое-что.
— Что «кое-что»?
— Садись в машину, — сказал он, и Мэг не понравилось, как он это произнес. Он «вмазанный», это точно. Может быть, крэк, может быть, «снежок».
— Это вряд ли, — ответила она и пошла прочь. Все шло не по сценарию.
Он открыл дверцу внедорожника, выпрыгнул, обогнул его сзади и преградил ей путь к бульвару.
Мэг чуть не использовала кодовое слово «ловкач», но подумала, как хорошо было бы арестовать сутенера.
— Говори быстрее, — сказала она, — потому что у меня нет времени на всякое дерьмо.
А сутенер ответил:
— Думаешь, можешь приходить и работать на этом углу? Не можешь, если за тобой никто не будет присматривать. И это не дерьмо. Это правильно.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Мэг.
— Я буду твоим защитником, — ответил он.
— Как мой старик? Мне не нужен защитник.
— Нет, нужен, сука, — заявил он. — И защита уже началась. Сколько ты сегодня сделала за вечер, работая на моем углу? На моем бульваре?
— Тебе лучше убраться с моей дороги, ловкач, — сказала Мэг. Теперь она по-настоящему испугалась, хотя заметила, как один из копов из полиции нравов перебежал Сансет-бульвар и направился к ней.
Она ждала, что вот-вот подъедет мобильная команда прикрытия, как вдруг сутенер сказал:
— Сейчас я покажу тебе, какой я ловкач.
Ее сбил с ног удар кулака. Мэг не увидела замаха, поскольку ее лицо было повернуто к бульвару, откуда она ожидала помощи, повторяя про себя: «Только бы поскорее». Упав, она ударилась головой об асфальт. Почувствовав головокружение и тошноту, попыталась подняться, но сутенер сидел на ней, ощупывая ее тело в поисках спрятанных денег.
— Может, в твоей дырке? — спросил он, и она почувствовала его руки в паху. Почувствовала его пальцы внутри себя.
Затем раздались хлопанье автомобильных дверей, громкие голоса, визг сутенера, и Мэг стало так плохо, что ее вырвало прямо на костюм «госпожи». Над последним вечерним представлением опустился занавес.
Фаусто Гамбоа вел машину, когда услышал пугающие слова «Ранен офицер» и сообщение о том, что на место сборища проституток на Сансет-бульваре мчится «скорая» по коду-3. Он чуть не наградил Бенни Брюстера травмой шеи, круто развернув баранку и не обращая внимания на знак остановки, словно его там и не было. Разогнав машину, он помчался в сторону Сансет-бульвара.
— О Боже! — повторял он. — Это одна из девочек. Я так и знал. Я так и знал.
Бенни Брюстер, который в основном работал с Такарой, сказал:
— Надеюсь, это не Мэг.
Фаусто резко взглянул на него, почувствовав приступ гнева, но подумал, что не может обвинять Бенни, который надеется, что ранена не его напарница. «А я надеюсь, что это Мэг». Это было ужасное чувство, но разбираться в нем не было времени. Следующий поворот он прошел почти на двух колесах.
Когда пришел вызов, Пророк обедал на Голливудском бульваре у своего любимого ресторанчика, где подавали тако. Он стоял рядом с машиной, доедая второй тако с жареным мясом и прихлебывая из огромного стакана хорчато, мексиканскую рисовую воду с корицей.
Пророк первым прибыл на место преступления, если не считать команды прикрытия и медиков, загружающих Мэг в «скорую помощь». Плачущая Баджи сидела на заднем сиденье машины прикрытия, а сутенер в наручниках лежал на тротуаре и время от времени вскрикивал от боли.
Симмонс, старший коп из полиции нравов, сказал Пророку:
— Мы вызвали вторую «скорую».
— Как Мэг?
— Плохо, сержант, — ответил Симмонс. — Ее левый глаз лежал на щеке. Из того, что я смог разобрать, кости вокруг глазницы разбиты.
— О, нет! — прошептал Пророк.
— Он ударил ее, она упала и сильно ударилась головой о тротуар. Когда мы подъехали, она еще была в сознании.
Пророк показал на сутенера и спросил:
— Что с ним?
Он понял, что произошло, по лицу копа, который, поколебавшись, ответил:
— Он оказал сопротивление.
— Дознавателей оповестили?
— Да, мы вызвали своих ребят, — ответил Симмонс. — Они скоро будут здесь.
Коп из полиции нравов избегал взгляда Пророка, потом наконец сказал:
— Хозяин винного магазина, возможно, захочет пожаловаться на то, как мы проводили арест. Он что-то сказал об этом. Я приказал ему подождать, пока не прибудут дознаватели. Надеюсь, он успеет передумать.
  
— Я поговорю с ним, — пообещал Пророк. — Может быть, я его успокою.
Подойдя к винному магазину, Пророк увидел молодого копа, который нервно расхаживал взад и вперед. Другие копы из полиции нравов в чем-то его настойчиво убеждали. Подъехала вторая «скорая», и Пророк услышал, как сутенер застонал, когда его укладывали на носилки.