Голливудский участок

С парня успели сорвать рубашку прежде, чем он серьезно обгорел, и посадили его в «скорую», а Б. М. Дрисколл стал своего рода знаменитостью, особенно среди латиноамериканской уличной шпаны, которая стала называть его «копом с огнеметом».
Но перспектива провести дежурство с героем полицейских баек сильно расстроила Баджи. И она заявила Пророку:
— Скажите мне только одну вещь, сержант. Скажите, что не ставите меня с Мэг, потому что я только что вернулась из декретного отпуска, а она похожа на карлицу. Я не могу передать, как это унижает нас, женщин, когда начальник-мужчина говорит, что ставит нас в разные экипажи ради нашей собственной безопасности. И это после того, как мы приложили массу усилий, чтобы попасть на эту работу.
  
— Баджи, даю слово, что ставлю тебя с Дрисколлом, а не с Мэг совсем не по этой причине. Я считаю тебя только копом. И точка, — ответил Пророк.
— И не по этой причине сделали меня напарницей Фаусто? Не для того, чтобы старый боевой конь присматривал за мной?
— Ты так ничего и не поняла, Баджи? — спросил Пророк. — Фаусто Гамбоа стал очень ожесточенным с тех пор, как два года назад его жена умерла от рака толстой кишки. Оба его сына — неудачники, поэтому совсем ему не помогают. Когда Рон Лекруа лег в госпиталь с геморроем, наступил идеальный момент, чтобы дать Фаусто в напарники молодого энергичного человека. Предпочтительно женщину, чтобы он немного смягчился. Так что я сделал это не ради твоего, а ради его блага.
Баджи подумала, что не зря этого человека прозвали Пророком. Теперь ее зажали в угол, откуда не было выхода.
— Привязали за косу, — лишь пробормотала она.
— Несколько дней поездишь с затычками для ушей, — сказал Пророк. — На самом деле Дрисколл — неплохой полицейский и очень щедрый. Постоянно будет угощать тебя капуччино и печеньем. И не потому, что ты женщина. Просто он такой человек.
— Надеюсь, что не заражусь птичьим гриппом или коровьим бешенством, слушая его разговоры, — сказала Баджи.
Когда они с Дрисколлом подошли к патрульной машине, Баджи села за руль, а Б. М. забросил походную сумку в багажник и сказал:
— Я постараюсь не дышать на тебя, Баджи. Знаю, что у тебя ребенок, поэтому не хочу тебя заразить. Кажется, я чем-то заболеваю. Пока не уверен, но у меня начинаются мышечные боли, и я чувствую сильный озноб. В октябре и январе я болел гриппом. В этом году мне не везет со здоровьем.
Остальные слова заглушил шум радиопереговоров. Баджи попыталась сконцентрироваться на голосе диспетчера и не обращать внимания на напарника. Она вспомнила историю, которую впервые услышала, когда ее перевели в Голливудский участок, где она познакомилась с детективом Энди Маккрей. Эта история особенно нравилась женщинам-полицейским.
Несколько лет назад офицер полиции из соседнего участка остановил автомобилиста, чтобы выписать штраф, но тот выстрелил в него. Энди Маккрей в то время работала в патруле Голливудского отдела, и ей вместе с несколькими экипажами дали задание прочесать восточную границу участка, где подозреваемый бросил машину после короткой погони.
Смена уже закончилась, экипажи работали сверхурочно, поддерживая связь друг с другом и проверяя переулки, дворы и пустые здания, но стрелявший словно испарился. Затем Энди узнала, что офицер из соседнего участка — ее однокашник по полицейской академии и он тяжело ранен. Той ночью она без устали работала, освещая автомобильным прожектором крыши и даже деревья, в то время как ее напарник не закрывал рта, подобно Б. М. Дрисколлу. Но он говорил не о вымышленных болезнях, а о том, что ему нужно отдохнуть и выспаться. Он был ненадежным, ленивым копом.
По слухам, Энди Маккрей терпела его часа два, но после слов: «Мы никого не найдем, давай сваливать и заканчивать работу, вся эта беготня — сплошное дерьмо», — она, насупившись, свернула на Голливудское скоростное шоссе и остановилась на обочине.
Когда напарник спросил, зачем она это сделала, Энди ответила, что с машиной что-то неладное, и добавила:
— Выйди и проверь правое переднее колесо.
Напарник поворчал, но послушался, вылез из машины, осветил фонариком колесо и сказал:
— Вроде все в порядке.
— Ты, бесполезный кусок дерьма, прекрасно знаешь, что не все в порядке, — сказала Энди и уехала, оставив его на обочине. Рация напарника осталась лежать на сиденье, а сотовый телефон лежал вместе с одеждой в раздевалке.
Энди искала подозреваемого еще час и остановилась только когда поиски отменили, после чего поехала в участок, все еще раздраженная и готовая принять наказание.
Пророк ждал ее, и когда Энди выгружала сумку из багажника, сказал:
— Твой напарник пришел около получаса назад. Остановил попутную машину. Он в ярости. Держись от него подальше.
— Сержант, мы охотились за ублюдком, который стрелял в офицера полиции! — сказала Энди.
— Я тебя понимаю, — ответил Пророк. — И, зная его, представляю, что ты чувствовала. Но нельзя оставлять человека одного на скоростном шоссе, если только он не мертвый, а ты не серийный убийца.
— Он написал официальную жалобу?
— Хотел, но я его отговорил. Сказал, что он сам себя только опозорит. Во всяком случае, он получил долгожданный перевод в западный Лос-Анджелес, поэтому уедет в конце месяца.
Вот так закончилась эта история — любимая всеми копами Голливудского участка, которые знали Энди Маккрей. Баджи вспомнила ее, потому что Б. М. Дрисколл постоянно ныл, что заболевает гриппом. Она спросила себя, сколько сможет выдержать сама, и улыбнулась при этой мысли. Сумеет ли она избавиться от напарника так, как это сделала Энди? Во всяком случае, прецедент есть.
И хотя Баджи начинало нравиться работать с Фаусто сейчас, когда он немного смягчился, разве не здорово было бы получить в напарницы Мэг Такару? Хотя бы чтобы поболтать по душам, как девушка с девушкой. Во время кода-7, когда они будут есть салат в кафе «Суп Плантейшн», можно было бы пошутить, спросив: «Ты бы смогла переспать с Нейтом Голливудом, если бы он потом не трепал об этом своим длинным языком?» Или: «Сколько времени тебе понадобится, чтобы закадрить одного из этих болванов, Капитана Смоллета или Капитана Сильвера, а потом пристрелить их?» Обычный разговор женщин-полицейских.
Мэг была спокойной и бесстрашной девушкой с чувством юмора, и это очень нравилось Баджи. А будучи японкой по происхождению, Мэг наверняка не откажется пообедать в суши-баре на Мелроуз-авеню, в который ни за что не соглашался пойти ни один офицер-мужчина. Разумеется, две женщины — одна высокая, другая очень маленького роста — станут объектом глупых мужских насмешек и сексуальных шуток, с которыми приходится мириться всем женщинам-полицейским, если они не хотят прослыть доносчицами, написав официальную жалобу.
А пока Баджи придумывала, как сменить Б. М. Дрисколла на Мэг Такару, не разозлив Пророка, Мэг искала способ поменять Капитана Смоллета на кого угодно. Пока Капитан Сильвер находился в отгулах, их впервые объединили в один экипаж — миниатюрную спокойную женщину и высокого разговорчивого мужчину. И — о Боже! — он бросал на нее взгляды каждый раз, когда оглядывал улицы, и если это будет продолжаться и дальше, он протаранит автобус или фонарный столб.
— Куда поедем на код-7? — спросил Капитан Смоллет после двадцати минут патрулирования. — Только не говори, что в суши-бар на Мелроуз-авеню, где я много раз видел твой припаркованный «катер».
— Значит, не скажу, — ответила она, вводя в бортовой компьютер номер нарушившего правила автомобиля и думая о том, что этот серфингист, наверное, водит своих девушек туда, где на столах лежат бумажные салфетки и подают воду из-под крана.
  
Надеясь получить в ответ улыбку, он сказал:
— Для меня суши — это всего лишь недавно умершие моллюски. Во время отлива они валяются по всему пляжу. Любишь прокатиться на доске для серфинга?
— Нет, — равнодушно ответила Мэг.
— Могу спорить, в бочке ты выглядела бы великолепно. Представляю, как твои роскошные темные волосы развевались бы на ветру.