За пределами изгнания (ЛП)
Оказалось, что единственный способ запустить боеголовки — ввести правильную кодовую последовательность, пока моя карта CAC находится в считывателе. На карте есть небольшой чип с шифрованием, который действует как ключ к системе. Я вспомнил, что карту перекодировали несколько месяцев назад во время одной из поставок с авианосца. Коды запуска и координаты мы получали через Iridium — теоретически запуск возможен.
Джон без промедления нанёс указанные координаты на карту. Они совпадали с местоположением в шести милях от предполагаемой позиции флагманского авианосца, указанной в его последнем докладе о ситуации. Авианосец находился в Мексиканском заливе к западу от Флориды и проводил операции по пополнению запасов.
«Удаленный узел связи № 6», судя по всему, пытался уничтожить авианосную ударную группу — по неизвестным причинам.
Во время текстового сеанса я не отказался выполнять требования, и экран продолжал выдавать инструкции по кругу. Последний вопрос гласил: «Вы запустили процедуру?»
Сообщение мигнуло четыре раза, прежде чем я наконец завершил вызов. Затем мы отправились искать вспомогательный пункт управления.
Морпехи первыми обнаружили дверь во второй узел управления. Она напоминала старую подвальную дверь. Вход скрывали густая листва и маскировочная сеть. Дверь была стальной — чтобы проникнуть внутрь, понадобилась режущая горелка.
Я не счёл нужным оставаться, пока морпехи зачищали вспомогательный пункт управления, и оставил их выполнять задачу — убедиться, что внутри не осталось прежних обитателей «Отеля 23».
18 ноября
19:00
Вчера и сегодня текст повторялся снова, требуя запустить последовательность запуска. Единственное отличие — координаты менялись на пару десятков морских миль: их корректировали с учётом перемещения авианосной группы.
Я попросил офицера связи отправить слепое сообщение на авианосец, чтобы снова попытаться предупредить их. Он будет повторять сообщение каждый час, пока я не отменю приказ.
Группа, отправленная во вспомогательный пункт управления (AUXCON), вскрыла дверь и обнаружила, что это точная копия главного центра управления «Отеля 23», включая жилые помещения. Единственная проблема — подземные туннели не соединяли два центра управления.
В AUXCON сообщили о наличии туннеля для выхода, аналогичного тому, что есть в главном центре управления. Пока неизвестно, где выход из туннеля AUXCON соотносится с выходом из главного туннеля.
Мне доложили, что во вспомогательном пункте управления есть несколько интересных предметов, которые мне нужно увидеть, и что там безопасно и можно принимать посетителей.
В коридоре я встретил Джен, и она спросила, как я себя чувствую. Я ответил, что в порядке, и сказал, что мне нужно обсудить с ней состояние медицинской службы в «Отеле 23».
Мы немного посидели и поговорили о новом (для меня) военном персонале, с которым она работала. Я выяснил, что они отлично обучены и за последние несколько месяцев повидали немало боёв. Джен узнала кое-что от рядовых медиков, а они — от неё.
Они успешно провели несколько вылазок за припасами в изолированные больницы — как человеческие, так и ветеринарные — в окрестностях. Джен описала одну конкретную поездку за припасами в небольшую ветеринарную клинику в нескольких милях отсюда.
Как штатный врач, она вызвалась участвовать в медицинских рейдах с конвоем, чтобы помочь определить полезные предметы. Морпехи зачистили клинику «Счастливые лапки» за несколько минут до того, как Джен вошла туда с Уиллом. Он настоял на том, чтобы пойти с ней — какой муж поступил бы иначе?
Запах, конечно, был трупный, что привело операторов в состояние повышенной готовности. Они крепко держали свои пистолеты-пулемёты с глушителями, включив фонари на полную яркость — сто люмен. Один оператор шёл впереди Джен и Уилла, другой — позади, выстраивая формацию клешней. Так это и делается.
Они вошли в помещение с вольерами и, к своему ужасу, обнаружили клетки с давно мёртвыми собаками.
Некоторые люди тяжело переживают, видя свидетельства страданий животных. Я не исключение. Когда Джен рассказывала эту историю, у меня сжалось сердце — и у неё тоже. Её глаза словно смотрели в бесконечность, когда она описывала клетки с разлагающимися трупами собак, сломанные зубы и окровавленные когти — собаки использовали последние силы в тщетной попытке прогрызть и процарапать путь наружу из металлических клеток.
Вольеры были заполнены лишь на 40 %. Записи на стенах и полу возле клеток рассказывали ту же историю: «Владелец в отпуске, вернётся в такое-то время». Все даты относились к январю.
В её описании я словно видел животных, лежащих в клетках с застывшими в вечном оскале муками, пробивающимися сквозь металлические дверцы.
УРАГАН
3 ноября
08:00
На нас напали.
Сейчас снаружи кромешная тьма. Мы отправили сообщение боевой группе — вслепую, по радио, — предупредив о намерениях, переданных нам по спутниковому телефону. У нас не было возможности узнать, получило ли судно наше сообщение. Сигнал глушения радио работал всё то утро — как и с момента моего возвращения, и до него.
Мы потеряли десятки людей в то утро, когда на нас сбросили это устройство. Возмездие за отказ запустить ракеты? Даже если бы мы запустили их, нас, скорее всего, всё равно атаковали бы. Какой смысл оставлять нас в живых? Ничего не имеет смысла.
Оглохшие наблюдатели наверху писали на белой доске то, что видели. Свистящий звук, повышающийся по тональности, — последнее, что они услышали, прежде чем подобие дротика — маяка «Ураган» — вонзилось в землю, рассекая одного из гражданских пополам от плеча до бедра.
Устройство немедленно начало транслировать свой смертоносный сигнал — звук невообразимой громкости, мгновенно вызывающий глухоту у всех, кто находился наверху в момент удара.
Устройство напоминало гигантское пчелиное жало. В увеличенном виде верхушка жала пульсировала, впрыскивая яд не в руку — в землю. Оно глубоко вонзилось в почву, слегка наклонившись вбок, и издавало звук громче любых слов.
Мы отчётливо слышали этот шквал шума и ощущали вибрации сквозь толстую сталь и бетон — изнутри недр «Отеля 23». Джон тут же направил доступные турели с камерами на устройство, а другие камеры — на периметр, охватывая видимый горизонт. Прошло всего несколько секунд — может, минут, — прежде чем звук достиг затвердевших волосков во внутреннем ухе мертвецов за сотни миль отсюда, привлекая их внимание к этому месту.
Они определят местоположение комплекса — словно флот фургонов FCC, выслеживающих пиратскую радиостанцию. Джон отправил экстренное сообщение вслепую с просьбой о помощи и кратким докладом о случившемся.
Все доступные руководители собрались и обсудили альтернативы. Никому не разрешалось подниматься наверх без веской причины и двойной защиты слуха. Даже с дополнительной защитой звук был громче, чем стояние рядом с колонками на рок-концерте.
Наблюдая за видео с камер, я видел, как звук взрыхлял и вспахивал землю. Интенсивная звуковая энергия двигала лёгкие гражданские автомобили, припаркованные рядом, — словно мобильный телефон, вибрирующий на кофейном столике. Устройство, должно быть, вонзилось в землю на двадцать футов или глубже при ударе.
Все попытки уничтожить источник звука закончились неудачей. Похоже, оно было изготовлено из толстой закалённой стали или другого сплава. Внутренние компоненты в верхней части дротика были герметично закрыты.
Один из уже оглохших морпехов вызвался попытаться уничтожить устройство: он поднялся наверх с набором инструментов и гранатой. Он не успел даже оторваться от земли, пытаясь взобраться. Устройство вибрировало с такой резонансной частотой, что каждая часть обнажённой кожи, касавшаяся его, слезала слоями.
Пули тратились впустую — автоматными очередями пытались пробить верхнюю часть устройства. ЛБМ систематически таранили его. Ничего не сработало.