За пределами изгнания (ЛП)
Перед тем как лечь спать, я убедился, что солнечное зарядное устройство подключено к телефону — в ожидании утреннего солнца и возможного контакта завтра.
Я собрал немного паракорда из сброшенного груза и с помощью скотча сделал держатели для магазинов, чтобы можно было быстро доставать магазины M4 из хранилища, если придётся бежать и отстреливаться.
Завтра нам с Сайеном нужно было посетить гараж, чтобы добыть материалы для подготовки универсала. В углу я заметил стопку дорожных атласов — вероятно, подарки для покупателей новых машин. Атласы были за прошлый год, но вряд ли с тех пор построили много новых дорог.
В свободное время я изучил некоторые карты из груза. Они были покрыты военной сеткой и напечатаны на лазерном принтере, с непонятной машинной кодировкой. На обратной стороне находилась легенда, и мне приходилось постоянно переворачивать карту.
Вдруг что-то щёлкнуло — и в голове словно зажглась лампочка.
Место сброса груза было отмечено буквой S (вероятно, от supply — «снабжение»). Через букву проходила диагональная линия — видимо, означавшая, что сброс уже произошёл.
На карте были и другие точки с буквой S, выстроенные в логическую цепочку на юг, к «Отелю 23» (в пределах двадцати миль по обе стороны прямой линии). На них диагональной линии не было — возможно, это будущие точки сброса, которые мы найдём по пути.
Некоторые зоны были отмечены символом радиации. Даллас — одна из таких зон, как и отдельные участки вдоль нашего маршрута. Вероятно, они излучают достаточно радиации, чтобы срабатывали национальные датчики. Это могло быть что-то крупное и плотное — например, кран или пожарная машина, впитавшие радиацию. Также это могла быть большая группа существ, подобных тем, что мы видели сегодня, — хотя я сомневался, что относительно устаревшая (по меркам реального времени) карта поможет точно определить их местоположение.
Список задач на завтра:
зарядить телефон;
перемонтировать проводку в универсале;
посетить гараж;
перераспределить снаряжение;
выдать Сайену 60 патронов 9 мм.
РОЗНИЧНАЯ ЦЕНА
21 октября, 12:00
Когда мои глаза сфокусировались на свете, отражающемся от пыльного пола демонстрационного зала, я увидел Сайена: он лежал на животе на своём мешке, целясь из винтовки в сторону входа в автосалон.
Попытка сделать выстрел в голову через толстое стекло была бы абсурдной — видимо, он просто проверял, всё ли в порядке. Этот человек выжил, пройдя сотни миль через апокалиптические пустоши. Я не вправе сомневаться в его методах — да и слишком измучен, чтобы это делать.
Я прокашлялся, чтобы привлечь внимание Сайена. Через несколько секунд он прошептал, не оборачиваясь:
— Что тебе нужно, Килрой?
Я не стал спорить с тем, что «Килрой» — не моё имя, и не собирался читать Сайену лекцию по американской истории (это было бы столь же полезно, как рассказ о цивилизации майя).
— Сайен, нам нужно проверить гараж и найти провод, чтобы надёжно подключить проводку в универсале для дальнейшего пути, — сказал я.
Он посмотрел на меня так, словно я идиот, и спросил:
— Почему бы не зарядить аккумулятор и не обработать топливо в одной из новых машин на стоянке?
Сдерживая смущение, я признал: его идея разумнее, чем тратить целый день на возню с проводкой старого универсала. Использовать заводскую систему зажигания надёжнее, а новая машина снизит риск поломки в безлюдной глуши.
Впрочем, нам всё равно придётся зарядить аккумулятор выбранной машины. На стоянке были гибриды, но в основном компактные.
— Ещё вопрос, Килрой: зачем ты пишешь в той книге? Это настолько важно, что я вижу, как ты утыкаешься в неё при каждой остановке? Ты ведь умрёшь, пока пишешь это, знаешь? — спросил Сайен.
Я не знал, как ответить. Просто сказал:
— Это помогает.
Думаю, он понял.
Мы обсудили выбор машины. Хотя гибрид сэкономил бы нам половину топлива, мы решили, что нужен внедорожник с тягово-сцепным устройством и буксирной цепью — чтобы расчищать путь от завалов до пункта назначения.
Во время разговора я заметил: коврик, который Сайен скрутил и прикрепил к рюкзаку, был очень нарядным — похоже, восточный ковёр. Я не знал Сайена, поэтому предположил, что он мусульманин, а это молитвенный ковёр. После боя он выглядел обеспокоенным — в его глазах читался внутренний конфликт.
Я предложил выбрать машину, чтобы начать зарядку аккумулятора и обработку топлива. Он согласился. Прежде чем искать транспорт, мы решили проверить гараж и служебные помещения на наличие угроз.
Сайен вставил новый магазин в MP5. Я был наготове, когда мы открыли дверь. Вокруг — лишь апокалиптическая тишина, по-прежнему терзающая нервы. Задняя часть автосалона была огорожена сеткой-рабицей.
Мы обошли периметр и увидели лишь труп собаки, не сумевшей выбраться из огороженной зоны. Почему-то это вызвало у меня больше скорби, чем я испытывал за долгое время. Я представил бедное животное: оно умирало от жажды, не имея возможности ни есть, ни пить.
Задумавшись, я не заметил существо, приближающееся с другой стороны забора. Его пронзительный крик вырвал меня из мыслей. Я инстинктивно поднял оружие, наведя красную точку на его лоб.
Существо не реагировало — просто двинулось на забор, ударилось и упало. Я опустил оружие, оставив его на ремне, и попросил Сайена устранить тварь из MP5 — чтобы не создавать шума, который произвёл бы мой M4.
Перед тем как он выполнил просьбу, я остановил его: хотел попрактиковаться с Glock. Прикрепил глушитель и сделал два выстрела в грудь и один в голову — в стиле «Мозамбик». Не было особой причины тратить первые два патрона — просто хотелось потренироваться.
Одна из пуль, нацеленная в грудь, повредила забор, но сохранила достаточно энергии, чтобы пробить рёбра существа.
Я держал карабин на ремне и обходил периметр с пистолетом наготове. В ближайшей зоне других существ не было. Через бинокль я осмотрел поле рядом с автосалоном — увидел двух тварей, но они удалялись от нас. Если соблюдать тишину, всё будет в порядке — если только нас снова не окружат.
Дверь в административную часть гаражного здания была заперта. Мы с Сайеном заглянули в окно, следя, не движется ли что-нибудь внутри. Я так долго прижимался к стеклу, что оно запотело — наблюдение стало бесполезным. Если там кто-то был, он не двигался — или уже окончательно мёртв.
Сайен достал из рюкзака небольшой кожаный чехол на молнии. Внутри оказались отмычка и натяжитель. Сжав зубы и держа в руке ещё одну — отмычку-гребёнку, — он попросил меня прикрывать его, пока он работает. Через несколько секунд дверь была открыта, а инструменты убраны.
Мы приготовили оружие и вошли внутрь. Я тихо окликнул, спрашивая, есть ли кто-нибудь внутри. Конечно, я знал, что живых здесь нет, но если внутри была «работающая» нежить, она наверняка отреагировала бы на голос, раскрыв своё местоположение.
В офисе царили пыль, плесень и доска объявлений. На ней — рукописные заметки и сообщения, датированные первой неделей января. Одна из записей гласила: «Конец настал» и «Время покаяния пришло и ушло».
Там же были распечатки интернет-заголовков, появившихся, когда мир начал рушиться. Среди них:
«Как мёртвые повлияют на экономику?»
«Если кто-то остался, то это всё».
Последнюю статью, распечатанную с главной страницы The Wall Street Journal, я решил прочитать и привожу её здесь:
Если кто-то остался, это всё.
Привет всем. Я… да неважно, кто я. Я работаю в The Wall Street Journal. Я не обозреватель, не писатель и не журналист. Я системный администратор The Wall Street Journal.
Наши генераторы работают на 37 % от запаса топлива. Я чувствую, что если не выложу это сейчас, история никогда не будет рассказана.
Мы потеряли электричество в столичном районе Нью-Йорка в самом начале эпидемии. Наша энергосистема настолько хрупка, что удивительно, как она вообще работала до этого. Но я отвлекаюсь.