За пределами изгнания (ЛП)

Я начал стрелять, и остальные последовали моему примеру. Я убил пятерых, прежде чем шестой отказался умирать. Два выстрела в голову, а он всё ещё шёл на меня. Я переключился со стрельбы в голову на огонь по ногам.
Джон и Уилл быстро расправлялись с остальными, пока я добивал оставшихся мертвецов за топливозаправщиком. Теперь мы были в безопасности. Я проверил заправщик, чтобы убедиться, что он исправен. Используя приклад винтовки, я ударил по баку. Раздавшийся звук указывал на то, что внутри было топливо.
  
Одно казалось странным. Почему небольшой топливозаправщик для поршневых самолётов припаркован перед ангаром Боинг? Теперь я начал думать, что я не единственный пилот, посетивший этот аэродром с тех пор, как всё пошло наперекосяк. Я задавался вопросом, использовался ли этот грузовик недавно или повторно, или я просто слишком много думаю.
Я заглянул в водительское окно и осмотрел кабину, прежде чем открыть дверь. Внутри никого не было, ключи лежали на месте, и машина выглядела в хорошем состоянии. Я завёл двигатель, и он запустился с первой попытки. Либо кто-то поддерживал работоспособность этого транспортного средства, либо мне просто повезло с зарядом аккумулятора.
Я включил насосы и вышел наружу. Перед тем как заглушить самолёт, я проверил периметр, чтобы убедиться, что нас никто не собирается атаковать. Когда пропеллер замедлился и шум двигателя стих, мой слух уловил тревожный звук — звон украшений, ударяющихся о стекло терминала в двухстах ярдах от нас. Этот звук привлёк моё внимание.
Мертвецы словно протестовали против нашего захвата топлива. Они видели нас изнутри и барабанили в стекло в знак протеста. Часы, кольца и браслеты стучали по закалённому стеклу, создавая звук, похожий на сильный дождь, даже с такого расстояния.
Я отсоединил крышки топливных баков и подошёл к заправщику. Когда я открыл блок управления, чтобы включить переключатель, оттуда выпал и начал уноситься ветром жёлтый лист бумаги формата Legal. Я побежал за бумагой, поймал её ботинком и развернул. На ней было написано:
«Семья Дэвис, аэродром Лейк-Чарльз, Луизиана. 14 мая».
Это была семья. Выжившие. Было блестяще со стороны Дэвиса оставить эту записку в таком месте. Он не стал разрисовывать взлётную полосу своим именем и местоположением, а спрятал записку там, где её мог найти другой пилот. Авиационное топливо бесполезно для автомобилей, как и сам заправщик для обычных машин.
Я убрал записку в карман. Подойдя к самолёту, я увидел, что Джон и Уилл нервничают. Я заправил баки самолёта до полного, наблюдая за ними. Кожа Уилла, казалось, побледнела в предвкушении того, что я собирался сказать дальше.
Пришло время осмотреть ангар.
Не знаю, почему они боялись. Двери ангара были широко открыты, и всё, что хотело нас атаковать, могло просто выйти оттуда. После всей перестрелки я был почти уверен, что в ангаре больше нет нежити. И я оказался прав.
Когда мы переступили порог огромного ангара, я чуть не обмочился от страха. Что-то вылетело из темноты и едва не ударило меня по голове. Оказалось, что над входом в ангар было летнее гнездо ласточек, и самка не обрадовалась моему появлению рядом с птенцами. Над головой слышалось их щебетание. Интересно, сколько глаз мертвяков она успела выклевать за последние недели?
Я обошёл гнездо стороной и направился к складам. В крыше ангара было множество окон из оргстекла, и солнечный свет заливал помещение. В воздухе витал запах смерти, но вонь разложения улетучилась вместе с мертвечиной, которую мы уничтожили.
Вскоре мы нашли дверь в большое складское помещение. Я осторожно приоткрыл её с помощью длинной палки, которой обычно чистили труднодоступные окна самолётов. Из помещения пахнуло нафталином — и больше ничего. Я уже привык к запаху нежити и мог легко определить его отсутствие.
Склад напоминал мини-складской комплекс. Полки были уставлены всевозможными запчастями и оборудованием для самолётов. Это был ангар для обслуживания и ремонта Боинг. Но меня интересовали не детали для реактивных двигателей, а средства связи и выживания.
И тут я наткнулся на то, без чего не мог обойтись: стеллажи с чёрными устройствами, похожими на портфели, с надписью «Инмарсмат». Это были портативные спутниковые телефоны для авиации. Я не знал, работают ли они ещё, но четыре из них справа на полке всё ещё были запечатаны в пластик. Мы взяли их и отнесли к выходу.
Обойдя склад, мы нашли множество портативных аварийных радиостанций, надувные спасательные плоты и прочие полезные вещи. Мы забрали спутниковые телефоны и портативные УКВ-радиостанции для технического обслуживания и покинули ангар.
Мы были полностью заправлены топливом, обзавелись четырьмя новыми спутниковыми телефонами и портативными УКВ-радиостанциями. Кроме того, мы узнали поразительную новость: несколько недель назад какая-то семья направилась к аэродрому в Луизиане. Пришло время возвращаться.
Все загрузились в самолёт, и мы начали путь домой. На этот раз я держался на высоте более семи тысяч футов, пока не оказался почти над «Отелем 23». Не хотелось рисковать и попасть под случайный выстрел.
При приближении к комплексу я сообщил по радио Джэн и Таре:
— «Борт номер один», три человека на борту, иду на посадку.
Я усмехнулся, используя президентский позывной, но никто этого не понял. Зато Дэвис, наверное, оценил бы.
Мы приземлились и снова спрятали самолёт. Войдя в комплекс, я думал о семье Дэвис и гадал, добрались ли они до того аэродрома.
  
БАШНЯ ЧАРЛЬЗА
 
4 июня
22:21
Последние три дня я спорю с группой о том, стоит ли пытаться найти семью Дэвис в Лейк-Чарльзе. По моим расчётам, это не так уж и далеко. Конечно, если это осуществится, я рассчитаю точное расстояние и количество топлива, необходимое для путешествия. Остальные считают, что риск значительно превышает пользу от их поиска. Джон нейтрален, но Ян, Тара и Уилл настаивают, что это может быстро превратиться в самоубийственную миссию.
Нам удалось зарядить спутниковые телефоны, но, как мы уже выяснили, звонить некому. Хотя они работают нормально, когда мы используем их для связи друг с другом. Разобраться с ними было несложно. Единственное, что меня беспокоит, — как работает система оплаты. Я знаю, что телефоны принадлежат авиакомпаниям, и знаю, что некому выставлять счёт за использование спутника; но я опасаюсь, что может сработать какая-то автоматическая система отключения, когда телефоны наберут определённое количество минут.
Интересно, что они сейчас делают на аэродроме Лейк-Чарльза? Интересно, знали ли они вообще, что их записка будет найдена? Я чувствую необходимость установить с ними связь, даже если это означает просто выбросить один из спутниковых телефонов из двери самолёта с самодельным парашютом. По крайней мере, это было бы хоть чем-то. Мы могли бы общаться с ними, получать больше информации, больше идей.
Сегодня утром я отправляюсь в путь. Джон и остальные остаются на случай, если я привезу кого-то с собой. Не хочу перегружать самолёт. Я надеюсь, что семья Дэвис осталась неподалёку от аэродрома в Лейк-Чарльзе.
Пока я сижу и смотрю на почти месячной давности жёлтую бумажку, я размышляю: живы ли они ещё или попали в осаду, как мы тогда, у башни? Уильям чуть ли не умолял взять его с собой, но, как я уже говорил, я могу привезти выживших и не могу рисковать лишним весом на борту.
Я беру с собой два полностью заряженных спутниковых телефона и свой обычный набор: пистолет с пятьюдесятью патронами 9 мм и карабин с несколькими сотнями патронов. В отсеке авионики самолёта также разместится двухдневный запас еды и воды.
  
В этом дневнике я хотел бы написать что-нибудь остроумное и творческое, если это окажется моей последней записью. Поскольку я не отличаюсь ни остроумием, ни креативностью, я позаимствую великие слова давно умершего человека:
«До последнего я буду бороться с тобой; из самого сердца ада я вонжу в тебя клинок; из ненависти я выплёвываю в тебя своё последнее дыхание». — Мелвилл / Ахав