За пределами изгнания (ЛП)

Техник сообщил, что теперь с помощью карты и ПИН-кода я получу полный доступ ко всем чувствительным системам комплекса — достаточно будет воспользоваться компьютерными терминалами в командном центре. Он предупредил: пока меня не сменят, единственный обладатель такого доступа — я.
Я спросил, в чём смысл таких мер, но техник ответил, что не знает: просто получил указание из штаба предоставить такие полномочия старшему по званию офицеру на объекте.
  
Передать права другому лицу можно лишь одним способом: использовать мою карту в командном центре, чтобы санкционировать передачу полномочий офицеру, назначенному вышестоящим командованием.
Если карта или ПИН-код будут утеряны или уничтожены, на перепрограммирование новой уйдёт 90 дней: система оснащена временной защитой — это исключает несанкционированную передачу полномочий.
Уже выходя за дверь, техник небрежно бросил:
— Жалко, что у вас пусто. С таким допуском вы могли бы запускать ядерные ракеты. Хотя, честно говоря, я бы такого не хотел.
26 июля
14:22
Я не уверен, что держать людей на надземных постах — разумное решение. Солдаты расходуют по пятьдесят патронов за сутки, и, на мой взгляд, это лишь напрасная трата боеприпасов и неоправданный риск.
Прошлой ночью я приказал личному составу спуститься внутрь — хотел проверить, снизит ли отсутствие наблюдателей активность мертвецов в районе объекта. Похоже, это сработало.
Сегодня утром у ограды обнаружилось всего десять мертвецов. Уничтожить десятерых — куда разумнее, чем расстрелять полсотни патронов впустую.
Солдаты ликвидируют мертвецов у ограды штыками, затем оттаскивают тела к лесополосе — в пятидесяти ярдах от объекта. Для этого используют квадроциклы и стропы: обвязывают ими грудную клетку трупов, чтобы случайно не получить царапину от безжизненного тела.
Связь с авианосцем нестабильна: наш наземный отряд — лишь малая песчинка в масштабах тех задач, которые решает остальная армия.
Судя по перехваченным сообщениям, Эндрюс и Вашингтон (округ Колумбия) уцелели. Сейчас группа разведчиков изучает, что потребуется для возвращения контроля над округом.
Обсуждается и другой вариант — перенести столицу на запад, однако о том регионе страны известно крайне мало.
Связь с другими подразделениями морской пехоты поддерживается постоянно: ответственный унтер-офицер выходит на контакт ровно каждый час.
Я дал понять комендор-сержанту, что, возможно, стоит приблизить к нашей позиции остальных военнослужащих и гражданских — это может оказаться не самой плохой идеей.
Сегодня я вновь попытался подключиться к интернету. Безрезультатно. А ведь это был бы отличный канал для дальней связи с другими странами и подразделениями — наш главный противник не умеет читать и пользоваться компьютером.
Запасы воды критически истощаются. Завтра на утро формируется и инструктируется группа для вылазки — я планирую присоединиться к ней.
30 июля
19:34
Наш небольшой отряд отправился на поиски воды утром двадцать седьмого числа.
Джон был временно назначен гражданским руководителем — ему предстояло поддерживать порядок в «Отеле 23». Он пообещал, что присмотрит за нашими людьми, пока мы будем искать воду.
Наш маршрут пролегал на север, вдоль окраин радиационной зоны. Мы взяли три ЛБМ и тринадцать человек.
Задача была проста: добраться до межштатной автомагистрали и найти водовоз или любую другую машину, способную перевозить воду. Резервуары «Отеля 23» почти опустели — чтобы заполнить их до максимума, требовалось десять тысяч галлонов.
Несколько дней назад мне сообщили о местоположении первоначального базового лагеря морской пехоты. Наш путь пролегал в сорока милях от него. Но сорок миль в одну сторону — это восемьдесят миль туда и обратно, так что визит пришлось отложить.
После часа работы — мы расчищали дорогу от обломков и объезжали скопления разбитых машин — колонна ЛБМ наконец добралась до того, что осталось от межштатной магистрали 100.
Веселого в этом было мало — если не сказать, что совсем ничего. Я ненавижу подобные вылазки с яркостью тысячи солнц.
В четырёхстах ярдах от нас я заметил группу мертвецов: они бродили между брошенными автомобилями, петляя среди них. Если сосредоточиться и дать волю воображению, на несколько минут можно было убедить себя, что они не мертвы.
Но скоро наш запах (разве они действительно могут учуять его?) донесёт ветер — и тогда они начнут свой медленный, но неуклонный марш к живым.
Это напоминало хождение по канату. Порой я размышляю о живых и мёртвых как о хромосомах — только мёртвые оказываются доминантными. Как ни крути, в этом мире рождаются лишь кареглазые дети. Они доминируют, если судить по численности. В наши дни, похоже, именно числа всё и определяют.
Дин очень хотела пойти с нами. Вероятно, она смогла бы постоять за себя, но я поспешно придумал для неё другое важное задание — лишь бы не говорить прямо, что это не лучшая идея.
Тара и я, судя по всему, теперь считаемся парой. Полагаю, я понимал, что это неизбежно. Но это уже совсем другая история. Возможно, когда-нибудь я о ней напишу.
Джен, Уилл, Джон и Тара объясняют морским пехотинцам в «Отеле 23» принципы работы объекта, а также показывают пути эвакуации на случай наихудшего развития событий.
Я думал о Таре, когда мы приближались к межштатной автомагистрали… До неё оставалось двести ярдов, когда я заметил окружённый автомобиль. Это напомнило мне о ней. В тот день, когда мы нашли её у причала, я искренне считал, что она мертва.
Мы подъехали ближе — мне нужно было узнать, что находится в машине. Я разглядел, что стекло со стороны, обращённой к нашему конвою, треснуло: внутрь тянулись руки нежити, но их останавливали локти — окно было приоткрыто лишь частично.
Один ЛБМ создал отвлекающий манёвр и оттянул группу мертвецов от автомобиля — так мы смогли заглянуть внутрь. Разумеется, это сработало. Бортовое оборудование для измерения радиации показало, что в этой зоне уровень излучения практически в норме. Небольшое остаточное излучение, впрочем, сохранялось — и будет сохраняться сотни лет, если не провести дезактивацию.
Мы приблизились к машине. Бойцы прикрывали нас, пока я и двое морских пехотинцев сошли с бронемашины и направились к автомобилю.
К моей радости, на заднем сиденье я обнаружил птичью маму и её щебечущих птенцов — они устроились в гнезде в полной безопасности. Я не сомневался, что эти твари крайне затрудняют матери поиски пищи, но, похоже, она справлялась. Я подумывал чуть приподнять окна, чтобы усложнить незваным гостям доступ внутрь, — но, к моему разочарованию, окна оказались электрическими, а аккумулятор давно сдох. Похоже, в этом случае придётся положиться на «неестественный отбор».
Мы связались по рации с ЛБМ, который отводил мертвецов, и приказали присоединиться к нам в миле к востоку от исходной позиции. Шоссе кишело нежитью, но в этих надёжных машинах мы ощущали странную уверенность. У нас было достаточно оружия и боеприпасов — без них было бы попросту опасно.
Мы продвигались на восток по межштатной автомагистрали, пока не оказались в опасной близости от окраин Хьюстона. Хьюстон не пострадал во время наступления несколько месяцев назад, а значит, в его центре наверняка скопилось огромное количество мертвецов.
Мы обнаружили множество восемнадцатиколёсных грузовиков с прицепами-цистернами — вероятно, полными бензина. Жаль, что топливо не годится для питья. Это напомнило мне о реальном мире, о временах до всего этого кошмара, когда бутылка воды стоила куда дороже, чем эквивалентный объём бензина.
  
В любом случае нам удалось найти грузовик с большим запасом воды — и я почувствовал себя немного глупо из-за того, что не подумал об этом раньше.
Не понимаю, почему мы просто не отправились в пожарное депо какого-нибудь маленького городка — вместо того чтобы рисковать шкурами на межштатной автомагистрали. Я не подавал виду, что думаю об этом, в присутствии бойцов, но так было бы куда безопаснее.