За пределами изгнания (ЛП)

Если не считать крупного куска мяса, вырванного из его плеча, тело сохранилось весьма неплохо. Присмотревшись, я заметил клочки кожи и волос, застрявшие в клеще молотка. Вероятно, он убил существо, которое его укусило, — тем самым инструментом, что теперь висел у него на поясе.
Поскольку мертвец стоял неподвижно и не представлял непосредственной угрозы, я вернулся к машине и взял счётчик Гейгера.
  
Некоторое время я потратил на изучение инструкции — ведь моим последним пристанищем стала комната экологического оборудования и снаряжения в «Отеле 23». Я вник во все ограничения, касающиеся противогаза MCU-2P, а также изучил пределы возможностей средств защиты от химических, биологических и радиационных угроз. Целую ночь я посвятил освоению работы со счётчиком Гейгера.
Я включил счётчик Гейгера и вставил наушник в ухо. Дав прибору время прогреться, проверил уровень радиации на Джоне. Прибор показал нормальные значения — фоновые щелчки в наушнике звучали хаотично и редко. Когда я приблизился к обломкам машин, интенсивность щелчков возросла. Я не сомневался: автомобили, находясь в зоне заражения, впитали определённую дозу радиации. Однако уровень оставался в безопасных пределах — при условии, что я не буду задерживаться внутри надолго.
Перегнувшись через разбитый капот одного из автомобилей, я провёл замер у трупа. Звук в наушнике стал похож на шум старого модемного соединения. Уровень радиации у этого тела значительно превышал безопасные показатели.
Взглянув на шкалу прибора, я увидел отметку в 4 мкЗв/ч. Обниматься с этим «товарищем» мне определённо не хотелось.
Когда я убрал руку с капота, труп, видимо, уловил запах — он резко рванулся вперёд, врезавшись в машину так, что та заходила ходуном на амортизаторах. Его движения были судорожными и рваными — такие я ещё не видел ни у одного мертвеца.
Существо переместилось вдоль автомобиля, и тут я разглядел его ноги. Ботинки мертвеца почти полностью истрепались — судя по всему, он ходил в них уже несколько месяцев без остановки. Подошвы полностью стёрлись, и под обрывками кожи и болтающимися шнурками виднелись изувеченные ступни.
Труп явно возбудился — возможно, из-за моего присутствия. Он двигался вперёд-назад, словно игрушечный робот: натыкался на обломки, разворачивался и пробовал пробраться в другом месте. Если он продолжит в том же духе, рано или поздно обойдёт завал.
Я не мог допустить контакта с этим существом — оно было насквозь пропитано радиацией. Подняв цепь, я не сводил глаз с «роботизированного» трупа. Я закрепил цепь на оси автомобиля, который собирался сдвинуть, затем бесшумно вернулся к Лэнд Роверу и забрался внутрь.
Я сообщил Джону и Уильяму, что снаружи — «горячий» экземпляр. Мой план был прост: вытащить машину с пути, отцепить цепь и уехать, не вступая в контакт с трупом.
Включив передачу, я медленно тронулся вперёд. Почувствовал натяжение цепи, услышал, как она натянулась до предела. Добавил газу — и машина поддалась. Я проехал не меньше пятидесяти ярдов, прежде чем остановился, чтобы выполнить задуманный манёвр.
Выйдя из автомобиля, я устремил взгляд туда, где раньше стояла машина. Существо приближалось. Оно пыталось бежать, но явно не владело координацией: падало, вставало и снова двигалось вперёд. Труп не понимал, куда идёт, но, как назло, направлялся прямо к Лэнд Роверу.
Я мгновенно отцепил цепь, распахнул заднюю дверь и швырнул её внутрь, не глядя. Я услышал, как Уильям выругался: пятидесятифунтовая цепь угодила ему по ногам.
Едва я запрыгнул в машину и запер двери, как услышал, что труп ударился о заднее стекло. Я вдавил педаль газа в пол, развернул Лэнд Ровер и помчался сквозь проём, который только что расчистил в завале.
В зеркало заднего вида я видел, как труп пытается преследовать нас: неуклюже переваливаясь, он бежал следом, ориентируясь на звук двигателя.
Я не могу обманывать себя. На мгновение я всерьёз задумался о том, чтобы отменить миссию и отправиться домой. Что мы втроём сможем сделать против армии радиоактивных мертвецов?
Но мы уже были близко. Уильям попытался выйти на связь по радио: нажал на кнопку передачи и вызвал отряд. В ответ — тишина. Впрочем, этот радиопередатчик не столь мощный, как тот, что остался в «Отеле 23». Возможно, они всё ещё живы.
Представив, каково им сейчас, я выбросил из головы мысли о прекращении операции.
Всего через несколько минут после первой попытки Уильяма связь наконец установилась. Капрал-лейтенант снова назвал себя и своё подразделение. Я остановил машину и взял у Уильяма радиостанцию.
Я спросил капрала, не изменились ли их координаты и есть ли у них стрелковое оружие внутри ЛБМ. Он ответил, что они остаются на прежней позиции, все вооружены и имеют боеприпасы для стрелкового оружия. Однако точно стрелять наружу без открытого верхнего люка невозможно.
Он также добавил, что боеприпасы к групповому оружию закончились — именно поэтому им пришлось задраить люк.
Я поинтересовался, сколько мертвецов находится возле их машины. После паузы — казалось, он не хотел мне этого говорить — капрал ответил, что он морской пехотинец и не умеет считать так высоко.
— Сотни, капрал? — уточнил я.
— Да, сэр, — последовал ответ.
Джон и Уильям громко выругались и покачали головами, осознавая, с чем нам предстоит столкнуться.
Всё становилось по-настоящему.
Нам нужно было проехать по I-10 всего две мили. Затем мы свернули на север по шоссе 71 и устремились к позиции морских пехотинцев.
Единственная тактика, которую мы могли применить, — та, что я уже использовал при спасении Гришэмов и видел в действиях мародёров: попытаться отвлечь мертвецов от застрявшей машины.
Поддерживая радиосвязь, я старался завязать непринуждённый разговор, чтобы отвлечь их от гнетущей обстановки. Капрал сообщил, что они свернули с шоссе к реке: количество мертвецов на дороге оказалось непреодолимым. Их машина вышла из строя неподалёку от реки.
Они планировали пересечь водную преграду и спастись от нежити, используя амфибийные возможности ЛБМ.
Сначала я обнаружил их не по сигнальному огню капрала, а по оглушительному стону мертвецов.
Я объяснил бойцам свой план: постараюсь увести основную массу нежити шумом двигателя и гудком. Мы обозначили точку сбора, и я приказал морским пехотинцам покинуть ЛБМ и отходить к шоссе 71 — туда, где они изначально свернули с дороги. Они согласились.
Прочитав короткую молитву про себя, я спросил Джона и Уильяма, готовы ли они. Не дожидаясь ответа, я нажал на газ и рванул к «рву» из мертвецов, окружавшему застрявших морских пехотинцев.
Земля была усеяна трупами — жертвами обстрела из группового оружия ЛБМ. Примерно в ста метрах от «рва» я опустил стекло и открыл огонь. Джон и Уильям занимались перезарядкой.
Пламегаситель помогал сохранять видимость в приборе ночного видения, но в условиях столь быстрой стрельбы по мертвецам оказалось почти выгоднее ориентироваться на вспышки из ствола без очков — так цели были лучше различимы.
Я, должно быть, уничтожил около двадцати мертвецов, прежде чем пришлось переместить машину ещё на сотню ярдов дальше по дороге. Уильям передал мне свежий магазин; я выщелкнул пустой, протянул его Джону и быстро вставил новый в приёмник.
Мертвецы стремительно приближались — их притягивали вспышки из моего ствола и громкие выстрелы. Как и тот немертвый строитель, которого мы обошли ранее, многие из этих трупов двигались рывками, хаотично. Их манера продвижения напоминала шеренгу полицейских, прочёсывающих местность в поисках тела. По иронии судьбы теперь мёртвые тела искали меня.
  
Я продолжал стрелять и перемещать машину. Джон и Уильям — перезаряжать. После четвёртого перемещения и возобновления огня я заметил движение на крыше ЛБМ. На мгновение прекратил стрельбу, чтобы глаза адаптировались.
Морские пехотинцы воспользовались шансом на побег. Всё шло точно по плану: они выдвигались группой к точке сбора.
Я опустошил шестой магазин, обрушив огонь на толпу, затем передал раскалённое оружие Уильяму. Давя на гудок, я увлёк мертвецов чуть дальше от морских пехотинцев, прежде чем рвануть обратно к точке сбора.