Я – Легенда (СИ)

Это обрадовало, значит, возможных следов могло остаться больше.
Я услышал, как в глубине дома звякнула цепь. А потом в коридоре промелькнула широкая тень. Я успел выстрелить и, скорее всего, попал. Тень слегка развернуло, когда она скрылась в боковом помещении. Прекрасно. Мы на одном уровне, на одной половине дома, между нами три стены.
Снова тишина. Только звук перезарядки, как мне показалось, могли услышать даже в Нейтауне. Я сделал шаг назад и в сторону, стараясь оказаться на углу и держать под прицелом окна сразу с двух направлений. Но, как оказалось, необходимости в этом не было. Громила вышел прямо через стену.
  
Звон цепи, тут же сменившийся двойным грохотом и на меня полетели обожженные осколки кирпичей и прочий мусор. Следом за которым, как мне вначале показалось, на меня обрушился весь дом целиком.
Но показалось, это всего лишь был громила. В лучшем случае два на полтора. Промахнуться в такое было просто не реально. Я выстрелил. И попал, возможно, даже навылет. Но здоровяка это никак не остановило.
Шакрас в моей голове отпустил кнопку замедленной съемки, и все осколки с щепками, подсвеченные луной, а также сам сгруппировавшийся громила с бликом на крупной лысине резко сорвались с места, осыпав меня с пулеметной скоростью.
То ли я сам отпрыгнул, то ли меня просто снесло ударной волной, но в следующий миг я уже оказался на земле. Припал на одно колено, словно сопротивлялся ураганному ветру, отбросил ругер в траву. Достал из кармана железный зуб, щелкнул лезвием и, глядя на фанатика, оскалился.
И ответ получил зеркальный. В плане оскала, вместо ножа у него в руках появилась цепь. На какой-то миг показалось, что это не мы с ним поздоровались. Это шакрас поздоровался и не с громилой, а с его геномом. Вряд ли это был кайман, к ним моя генетическая память не относилась с таким уважением. Значит, противник достойный и бой получится не хуже…
Биомонитор это подтвердил, первый раз перевалив за отметку в девяносто процентов моего контроля.
— Ни хрена себе доверие, — хмыкнул я и сорвался в таком прыжке, для которого на Олимпийских играх еще даже дисциплину не придумали.
Не будет рекорда, но теперь польется кровь…
* * *
Раньше попадались газетные заметки с довольно неприятными заголовками. Что-то в духе кто-то кому-то нанес четыре десятка ножевых ранений. Всегда казалось, что это прям чересчур, а вот сейчас понял, что для Аркадии это так, даже не статья в газете. А что-то типа маленького объявления на последней странице.
Этот свой рекорд я в книгу Гиннеса заявлять точно не буду. Неуклюже сработано. Толком незажившее ребро теперь было точно сломано и, скорее всего, два соседних. Левую часть лица я не чувствовал, там все онемело. На шее, скорее всего, красота в виде красного шарфа из колец, которыми меня чуть не задушили.
Жестко меня отделали. В таких случая принято говорить: видели бы вы моего соперника! Но на самом деле не советую на него смотреть.
Я доковылял до винтовки, подобрал ее и, дойдя до крылечка, сполз на ступеньки. Поерзал, выискивая положение, при котором не так сильно стреляло в ребрах, и достал пузырек с «Живинкой». С трудом вынул тугую пробку, пальцам тоже слегка досталось, но если не шевелить, то и незаметно.
Сделал глоток, чувствуя, как жидкость, обжигающая горло, проваливается дальше и разбегается по всему телу. Почти как кровеносные сосуды в анатомическом атласе. Еще и искрит, щекоча изнутри. Странное, но приятное ощущение. Маловато только. Эх, будто законы про перерыв между первой и второй специально для «Живинки» придумали. Поднял руку с эликсиром, собираясь чуть ли всю ее не осушить одним залпом. И застыл…
Рука дальше не пошла. Напрягся, так что аж потряхивать начало. И потянулся навстречу горлышку. Но и тут ничего не смог поделать. Словно парализовало. При этом ни спазма, ни новой боли не было. И чувствительность была — я прямо чувствовал, как саднит содранная на руке кожа, которая была у меня прямо перед глазами. Прислушался к себе, к ощущениям шакраса — ничего, а мелкий уже снова в откат ушел. Надо что-то с этим делать, тренировать его что ли как-то по-особому.
Но что-то все-таки услышал. Только не в себе, а на улице. Хрустнул гравий на дороге, послышался шелест одежды. Я попытался повернуться, но невидимый паралич все еще держал. От напряжения только рука затряслась, все-таки расплескав часть эликсира. Тогда я скосил глаза и увидел, что на дорожке появилась темная фигура. Обычный, даже мелкий, худой мужик в полумаске на лице, идущей от носа до подбородка. Только почему-то она была гладкой, словно носа там и не было.
Он подошел ближе, и моя голова сама собой повернулась ему навстречу.
— Люблю смотреть в глаза, когда выполняю работу, — каким-то беззвучным голосом произнес мужчина. — Мне сказали, что ты легенда. Может быть, теперь легендой стану я?
 Глава 28 
— А ты вообще кто такой? Мы знакомы?
Спросил я, удивившись, как легко это получилось. Думал, раз все парализовало, то и говорить не получится. Воодушевившись, начал еще больше давить на руку, а потом проверять контакты всего тела. Но все было плохо: все чувствовал, но импульс с командой на движение не проходил. Только еще сильнее тряслась склянка с эликсиром.
— Сопротивляешься, — мужчина подошел ближе и достал нож с длинным лезвием. — Я люблю, когда сопротивляются. Люблю чувствовать боль… И страх… — слова прозвучали довольно театрально, с паузами и придыханием. — Я их нюхом чую. За что меня и прозвали Нюхачом.
— Не скажу, что приятно познакомиться. Дай хоть выпить, изверг, — я моргнул в сторону эликсира.
— Это уже не поможет, — покачал головой незнакомец. — Ты уже не нужен в этом мире.
Прозвучало как приговор. Типа тебя списали. В таких случаях должна жизнь перед глазами промелькнуть, а у меня проскочил список тех, кому я мог успеть насолить за столько короткое пребывание в Аркадии. Вроде никому. А, значит, остается два варианта: либо цель, либо заказчик. Драго точно прикончил бы меня сам, так что его вычеркиваем. Остается Кристина и ее почтальоны. Не скажу, что удивлен, просто пока не понимаю мотива.
Дергаться уже не стал, попробовал, наоборот, расслабиться. Раскачать невидимую леску, стянувшую мышцы. Почувствовал себя рыбой, пойманной на крючок. Но сдаваться рано, можно, ведь и леску порвать. Ну или жилы надорвать, что хуже, но свобода движения важнее.
Нюхач сделал шаг вперед, поднимая нож и протягивая его к моему лицу. Я заметил, что по виску, прямо под дурацкую маску у него проскочила капелька пота. А ночи-то вокруг не самые теплые, и с громилой он только что здесь не кувыркался. Значит, тяжело ему от собственного же навыка. Что это? Телекинез какой-то? Или нейрокинез, учитывая, что он мне будто бы нервные окончания пережал.
Я снова качнул внутреннее напряжение, еще больше расплескав содержимое склянки. Нюхач едва заметно вздрогнул и сжал правую руку в кулак. Он держал ее внизу, почти пряча за спиной.
Работает раскачка. Нужно еще! А еще лучше чем-то его нагрузить. Шакрас бы не помешал с каким-нибудь своим трюком. И он явно был со мной, где-то скребся на задворках сознания, но эти задворки были ограждены крепким забором.
Мне нужен был отвлекающий фактор! Хоть что-то, что собьет врагу концентрацию!
И духи Аркадии меня услышали! Со свойственным ей чувством юмора, но выбирать не приходилось. Отвлекающим фактором оказался недобитый фанатик. Он выбрался из-под завала и сейчас весь в пыли больше походил на белое привидение. Брел по дорожке, пошатываясь и особо не понимая, куда вообще идет.
  
И как только он появился у нас на виду, Нюхач моментально среагировал. Вскинул руку и будто он джедай какой-то, перешедший на темную сторону, на расстоянии приподнял сектанта над землей. Сделал это чересчур резко, скорее от неожиданности, а не чувствуя реальную угрозу.
Но все-таки сделал, на мгновение ослабив давление на меня. На совсем чуть-чуть, но мне этого хватило. Нам с шакрасом этого хватило, потому что раньше я не замечал в себе такого сильного, будто животного энтузиазма. Хладнокровие и концентрация — это про меня, а вот звериная злость — это уже от лукавого!