Узнавать Отражение (СИ)
Когда Костя Ивлиев женился, родители невесты уступили молодым свою квартиру на Фонтанке. Большую двухкомнатную квартиру со входом в парадную с набережной. А сами переехали в кооператив на Ржевке, на Наставников.
Но, как выяснилось, это таило в себе неожиданности. В большой парадной легко спрятаться и напасть на входящего.
Мы с Горынычем единодушно выбрали место за стенкой проёма, ведущего на лестницу. Благо там отчётливо виднелись следы крови.
— Ты же говоришь, что он круто подготовлен? — спросил Горыныч.
Мы неторопясь поднимались на третий этаж, выглядывая слежку. Где-то тут толкутся двое-трое из этих сраных мафиози.
— Ну, Горыныч... Костя как женился, на физуху забил. С другой стороны, понять можно... ребёнок родился... Да и вот так — любого можно там подловить... И тебя, и меня.
Гопники не утруждались. На подоконнике окна между вторым и третьим этажом, с видом на Фонтанку, сидели двое. Даже если бы я не знал их в лицо, ошибиться было трудно. Они играли в карты. Судя по заплёванному полу и куче окурков повсюду — достаточно давно. Студенты, твою мать.
Увидев нас, они бросили карты и встали. А я воскликнул:
— Знакомые все лица! Привет! — и протянул руку тому, который Баринов. Второй — Харлов, по умолчанию — в распоряжении Горыныча.
Баринов растерянно протянул мне руку, и я сломал ему большой палец. В пустой след подумал, что нужно было Кучеру руки переломать... Горыныч в этот момент, вывернув Харлову руку до отчётливого хруста, крепко того придушил. А потом аккуратно посадил, прислонив к стене. А я сказал:
— Уёбывайте. Езжайте в спортзал. Развяжите там всех. И передайте Кучеру, чтобы он валил из Питера.
Мы от них отвернулись, поднялись на площадку. Я, по давней традиции, похлопал дверь ладонью. За ней раздался испуганный женский голос:
— Кто там?
— Сова! Открывай, медведь пришёл...
Дальнейшее было насквозь унылым. Ирка — моя одногрупница и жена Кости — плакала. Кот сидел на стуле с прутом из арматуры в бессильной надежде. Выглядел он очень неважно: зеленоватого цвета лицо, рассечение на затылке... Глядя на смурных родителей, захныкала маленькая Танечка...
Удивил Горыныч. Немедленно схватил ребёнка и затетешкал до звонкого смеха. А я протянул Коту отобранные в подвале бумажки. Проследил что бы он их порвал и сжег. Потом проследил, чтобы отъезжающие ничего не забыли.
Долго ли, коротко ли, погрузились в «Жигули» и отбыли. Кот так и молчал. А Ирка, периодически хлюпая носом, жаловалась, что отец убыл в загранкомандировку и не на кого надеяться. Спасибо, Паша...
На Финляндском я замешкался. «Репин» отправляется утром. Но Костя наконец пояснил, что это дополнительный поезд. Будет в Чухне ночью.
Прощаясь у вагона, Кот посмотрел на меня и с трудом сказал:
— Не держи зла, Пол. Я с тобой оттуда свяжусь.
— Бывай. Покажись врачу сразу же.
Пожал ему руку. Чмокнул Костиных женщин. Проследил, чтобы они сели в вагон. И мы с Горынычем побрели на выход.
— Я так понял, он тебе денег должен? — Игорь наконец заговорил.
— Ну... вроде как да.
— Не отдаст.
— Думаешь?
— Ага...
— Что ж...
Мы вышли из вокзала на площадь. К виду на Ленина на броневике. Горыныч глубоко вздохнул и сказал:
— Так вот это и есть твой, Пол, Питер? — он обвёл рукой всё пространство, включая Ленина, Неву, и набережную на другой стороне.
— Он, Горыныч. Как есть. А что?
— Вот чувствую, как в меня питерский дух проникает. Хочется романтики, нежности и сала с чесноком.
— Очень точное ощущение. Давай, заедем на Техноложку, в чебуречную. И назад в Москву.
— Да-да. А то я чувствую, что теряю алчность... Валить со всех ног и как можно быстрее.
Глава 17 Бридж 2
Телефонный разговор:
....- Вы уверены, что он на месте? Надеюсь вы понимаете, что поставлено на карту? И если в последний момент...
- Я проверю. Лично. Вам не стоит беспокоиться. Да и куда он денется?
- Это не моё дело, куда он может деться. Он должен быть на месте!....
-----------
Полутемный ангар:
- С завтрешнего дня - полная готовность. Операция будет проведена в течение ближайшего времени. Сигнал к выдвижению пройдёт в два часа дня. Я не буду никого уговаривать. Меры к нарушителям применю максимально жесткие. Всем понятно?
Ответом послужил нестройный гул...
----------
Телефонный разговор:
- Чего ты меня уговариваешь? По материалам дела он там рядом не стоял. Дуболомы в отделе его бы давно закрыли, будь там хоть что - то.
- Я просто хочу, что бы виновный был установлен, а не приостановки дела.
- Знаешь что?! Не зли меня.
- Боюсь - боюсь. Просто держи меня в курсе.
- До связи...
-
Глава 18
За Вышним Волочком пробило колесо. Как водится, правое заднее. Никаких проблем с заменой. У деда Степана отличная запаска. Я собрался ехать дальше, но Горыныч это пресек. Дескать, вот если еще одно пробьешь, то что? Напоминание, что до Питера и полдороги обратно спокойно доехали, вызвало поток желчи. И требование немедленно поискать автохозяйство с целью заделать дырку и ехать дальше уверенно, а не с опаской.
— Здесь тебе не ясли, Пол! В дороге нужно быть ко всему готовым.
— Слушай, не занудствуй.
— Что бы ты понимал! Меня тут в сентябре на МКАДе тормознули двое мужичков. Жигули-«четверка», карельские номера. Машина на домкрате, пристегнут полуприцеп. «Мастер, — говорят, — одолжи домкрат». «Берите, — говорю, — мужики, а нафиг вам еще один домкрат?» Они и рассказали, что ездили на юг отдыхать. А на обратной дороге вот — задний мост клина дал. «Будем чинить. Не боись, мы быстро, у нас запчасть». И достают из прицепа, Пол, запасной задний мост! А?! Эти парни не только доедут куда хочешь, но и вернутся. Не то что ты, экономист сраный.
Он развил бешеную активность. На посту ГАИ у Торжка сходил к ментам и все выяснил. Потом мы приехали в автопарк дорожной службы. Посреди ночи нашли шиномонтажника, и он нам починил колесо. На мои саркастические вздохи Горыныч лишь горестно причитал, типа: вот все питерские такие, лишь бы не работать, авось пронесёт, а то и само наладится:
— Люди мутируют в этом вашем Питере… возьмем «Преступление и наказание». Вот скажи мне, Пол, как так вышло, что высокодуховный и интеллектуальный Родион Раскольников считал, что убить старуху топором — это лучше, чем работать? Нет ли здесь связи с географией? Ведь за весь толстенный том он ни разу не подумал о работе! Кого-то он мне напоминает.
— Что бы ты понимал, недоучка угличский! Я — московский аспирант. Человек тяжелого умственного труда. Да и в Питер я не спать ездил, а по делу.
— Вот про недоучку было обидно. Я думаю восстанавливаться, кстати. Заочно, наверное...
— Можешь не суетиться. Обратись к Фреду, он тебе все устроит. Уж диплом-то — легко. Не задаром, понятно. Отработаешь. Но всё не штаны протирать, на голодный желудок.