Эту ферму мне муж купил (СИ)

Я скрылся, пока обо мне не вспомнили, понимал и переживал, как Зои воспримет мой уход, наверняка подумает, что я ее предал, но если я замедлюсь, то я не смогу ее спасти.
Закон на стороне Эланор, графа Сандерса и иже с ними, но эти деятели не учли одного. Их подстрекатель, мистер Дарк, тоже совершил непоправимое. Он, а может и не он, но кто-то из его предков, стащили из моей семьи яйцо с драконом. Оно проклюнулось вблизи рыжеволосой фермерши, уверен, что без ее влияния этого бы не произошло.
  
И этот дракон принадлежал мне, по сути был наследием всех Мендлеров. Несколько веков назад мы потеряли драконью ипостась, но рядом с девушкой вновь ее обрели. Она дала шанс на это.
Мне не нужна армия, судопроизводство и прочее, мне хватит одного дракона. Дело оставалось за малым, слиться с ним.
Пока две негодующие толпы скандировали свои речевки, я велел возничему доставить меня в Сандер-хаус. Сердце замирало в тревоге о девушке. Но если я вернусь, то будет поздно.
Догадывался, что звери Зои не встретят меня с распростертыми объятиями, намотал защитное заклинание против пса и виверны, но жутко удивился, обнаружив, что собака с волчьим окрасом и пронзительными глазами, голубого цвета ящерица провожают меня к амбару, где прятали дракона.
Мои же слуги меня отвлекали, но я их отгонял нетерпеливым жестом. Упрямо шел к Счастливчику, ну и имя ему подобрали.
Пес Буран будто знал, для чего я явился, бросился распахивать дверь, носом снимая хилый замок. Виверна боднула створку головой.
Я замер...
Увидел дракона, изрыгающего пламя.
Он появился, как зарево на горизонте, как раскат грома, который не слышишь, но чувствуешь каждой косточкой. Спал до этого, но при суетливых звуках проснулся и показал себя.
Красный. Не просто цвет — воплощение ярости, силы и чего-то древнего, что спало в земле задолго до того, как люди научились строить хижины и бояться грома.
Он смотрел на меня. Нет — в меня. Сквозь кожу, сквозь страх, сквозь все мои глупые человеческие представления о том, кто я есть. Его глаза были, как два угля, в которых плясали звёзды. И в этой тишине, среди огня и пепла, я понял: он не враг. Не совсем. Он — я, которого я ещё не знал. Мы переглянулись. И всё изменилось.
Сначала — боль, словно меня выворачивали наизнанку, но не физически — глубже. Душу, разум, сны — всё растягивалось, ломалось, трещало, как лёд под ногами. Я, не выдержав, закричал, но возгласа не было. Лишь рев — не мой. Наш. Глубокий, древний, как сама магма. А потом — тишина. И… я.
Но другой.
Ощутил, как под кожей пульсируют чешуйки. Как лёгкие перестраиваются, чтобы вдыхать не только воздух, но и жар. Как мышцы наливаются силой, которой раньше не было. Я мог... мог стать драконом. Просто пожелай — и тело вытянется, крылья расправятся, когти щёлкнут по камню, как капли ртути. А не захочу — снова человек. Снова я. Почти. Почти. Потому что во мне теперь жил он. Дракон. Не просто инстинкт, не просто зверь. Сознание. Ехидное, коварное, ленивое, похожее на дворового кота, но с огнем в пасти и тысячелетиями воспоминаний за плечами.
«Ты жалок», — говорил он, когда я колебался.
«Ты храбр», — когда я пошёл вперёд.
«Ты мой», — когда я засомневался, кто здесь главный.
И всё же… он не подавлял. Не пытался вырваться. Мы были как два голоса в одном теле. Один — разумный, осторожный, смертный. Другой — дикий, вечный, с крыльями и огнём внутри.
Пытаясь захлопать крыльями, я прочувствовал конечности, до конца не поверив, что эта магия свершилась.
Зрение заострилось, нюх улучшился, а слух улавливал, как бабочка взлетела с цветка, растущего в лесном массиве за забором. Вместе с этим пришло понимание речи других обитателей фермы.
Ругались петухи через преграду, волновался скот.
— Думаешь, он разумный? — вопрошала виверна, глядя на меня.
— А есть разница? — почесался Буран. — Прошлый не жрал псов, уже хорошо.
— Так этот тебе ничего не гарантирует, — разбирал я слова маленькой синей ящерицы. — Может Счастливчик до этого не жрал, а в новой ипостаси герцог нами не побрезгует. Он мне никогда не нравился.
Я попробовал ответить, но вместо фраз и предложений из меня вышел... огонь. К счастью, виверна увернулась.
— Вон, — заверещал крылатый проходимец, прячась за спиной пса, — он прожаренных любит.
Вновь сделав попытки, я разделил речь и желание плеваться пламенем. Впрочем, наглеца я бы действительно поджарил.
Я выпрямился, собирался двинуться в сторону улицы, медленно расправляя крылья, но меня отвлек питомец Зои.
— Уважаемый, — мда, с собаками я никогда не беседовал. — У нас животрепещущий вопрос. Насколько вы голодны и чем предпочитаете питаться? — пролаял Буран. — Обозначим сразу, на этой ферме прикорма нет.
— Я друг вашей хозяйки, — прохрипел я в обличье дракона.
— Это все отлично, но вы не дали мне ответ.
Пути богов неисповедимы. Каков хозяин, такое и животное. Зои всегда билась за точность формулировок.
— Вас есть я не планировал.
— Отлично, Файер, ты слышал, мы не в меню, — опять почесалась собака.
— Это он пока сытый так говорит, — не верила в меня вивера по имени Файер. — А как проголодается...
Старался не обращать внимания на зверей, но то и дело доносились шорохи от цыплят, растущих где-то рядом, от коров и коз. Все ощутили, что красный дракон изменил сущность. Не сказать, что им это понравилось.
Если верить Блуди, то Зои постоянно болтала с ними, она и с моими лошадьми, видимо, болтала. И это оказалось очень утомительным занятием. А ведь девушка с огромной любовью относилась к каждому из питомцев.
— Ваша хозяйка в опасности, — произнес я. — Ее забрали в тюрьму.
— Да ну, — тявкнул Файер, — но этого следовало ожидать. Врагов рыжая завела немало.
— В тюрьме, — засуетился Буран и присел, наконец, на задние лапы, прекратив мельтешить перед моим носом. — Надо ее вызволять.
— Надо, — кивнул я, мотнув неподъемной, тяжелой головой. Было очень сложно привыкать к новому телу, чувствовать потоки ветра по чешуе, что хвост дает направление к движению.
Да, я мог взлететь, инстинкты призывали к этому, но смогу ли я помочь Зои в новой ипостаси? Я не знаю ничего о полетах и о посадках. А с другой стороны боялся, что преступно задерживаюсь.
Родилась очень шальная и отчаянная мысль. Зои вывозила свои тяготы одна, почти никогда не обращаясь за помощью. Я могу раскурочить всю темницу, и в ней ни одного камешка не останется, но почему бы не притянуть мистера Дарка по букве закона?
— А кто из вас может свободно перемещаться по территории и не побоится постоять за свою хозяйку? — предложил я.
— Да все, — гавкнул Буран. — Она многим жизнь спасла.
— Все не нужны. Нужны те, кто может бесшумно пробраться в помещение, взломать замок, например...
Делегировать миссис Сандерс, хотя какая она Сандерс, не умела. А зря. Ради хозяйки питомцы были готовы пойти на что угодно. И как показала короткая перепалка с ними — разумом звери обладали отменным. Если у них получится, а я потренируюсь...
Наскоро пересказал им свой план. Когда мистер Дарк приехал в Хайклер, я уже напрягся, зная подноготную темного мага. Он не чувствовал за собой вины, не испытывал сожаления из-за совершенного, скорее он страдал, что у него не получилось... В первый раз.
Сойдясь в чудаковатой дружбе с Аспидой и Зои, притащив с десяток мускулистых, одаренных магов, я догадался, что он на что-то собирает силы, а уж когда выяснилось, что он выкрал драконье яйцо, я перестал сомневаться в его мотивах.
Он намеревался взяться за старое, сместить правителя и забрать себе власть в стране. У него имелся ум, исключительная магия и умение вычислять одаренных попаданок. Если добраться до столицы, предупредить Его Величество, отыскать доказательства вины...
  
— Надо звать крыс, — заключила виверна.
— И ворон, те пройдохи отменные воры, — согласился с ним пес.