Караван к Наташке. Дилогия (СИ)

— Не знаю, — задумалась Сюзанна, — во всяком случае, я, на первый взгляд, никаких недостатков в физиологии модификантов не вижу. При жуткой фантастичности идей этого гения инженерной генетики, их реализация строго логична.
— А зачем тогда сразу все зубы в таком раннем возрасте?
— Ты обратил внимание, сколько малыши сейчас молочной смеси за день потребляют? — ответила жена вопросом на вопрос.
  
— Ну… — Затонов вывел на ближайший большой монитор, они были в каждой комнате яслей–сада, необходимые данные и присвистнул: — Ни фига себе! Под три литра!
— Теперь понял, зачем модификанткам, как ты тогда сказал, такие «огромные молокозаводы»? — хихикнула женщина.
Павел перевел взгляд с экрана на заметно увеличившийся за последнее время бюст жены: — Сюзи, а как же ты? Не потянешь ведь столько… — он осторожно и ласково приподнял через свободную футболку ближайшую к нему грудь, как будто взвешивая и проверяя ее удивительную упругость.
— Конечно, не потяну, — согласилась Сюзанна, ничуть не протестуя на его бесцеремонность — движения мужской ладони были очень нежными, — придется прикармливать, — и, все‑таки отстранив его, сама приподняла обе потяжелевшие, но не потерявшие формы груди. Они теперь не только сильно выдавались вперед, но и расползлись своими основаниями во все стороны, заползая краями на бока и почти смыкаясь в центре, что было не совсем типично для обычных земных женщин.
Чуть покачав груди вверх–вниз, одернула футболку и, отвернув голову мужа к монитору — «Зенками насквозь протрешь» — вернулась к основной теме разговора:
— Сразу, как появляются зубки, суперы могут есть почти все, что угодно — от сырого мяса до древесины. Кислотность у них в желудке меняется в относительно широких пределах, а кишечник, хотя в этом возрасте еще очень короткий, довольно эффективно высасывает в кровь большую часть необходимых для жизнедеятельности и ускоренного роста веществ.
— У тебя, между прочим, даже походка изменилась, а осанка нынче вообще царственная, — подполковник, выслушав короткую лекцию, опять повернулся к жене. Смотреть на экран ему явно было не так интересно, как на ее фигуру.
— Пашка, ну может, хватит, а?! Поверь, мне весьма лестно твое отношение ко мне, но ведь работать надо!
— Что конкретно требуется? — принял деловой вид подполковник.
— Мы только что говорили — мебель. Кроватки, шкафчики, манежи и, — она задумалась, — твоя идея с бассейнами–лягушатниками мне импонирует.
— Задание дронам на изготовление всего перечисленного, кроме последнего пункта, я выдал сразу, как мы утрясли формы и размеры. Думаю, к вечеру притащат и расставят. А на счет бассейнов… Слушаю мадам ваши пожелания, — изогнулся в шутливом поклоне Затонов.
 *** 
  
Лемурберг, торговый город на пересечении двух трактов с пятнадцатью тысячами населения, был известен своим рынком с весьма широким выбором товаров, ремесленной слободой и кожевенной, большими гостиными дворами со складами и амбарами, в любое время раскрывавшими двери для своих и приезжих купцов. Но особенно много приезжих собиралось на весеннюю ярмарку — главное хозяйственное событие года во всей Баритии. Ну а где еще устраивать такие торги, как не на пересечении основных караванных маршрутов и всего в трех переходах или ста сорока километрах к югу от столицы королевства? Но больше всего славился сей город лошадиными торгами, на которых можно было после отбора лучших коней для королевского войска выбрать себе лошадку на любой вкус.
Барон Улиевский, чьей исконной вотчиной был Лемурберг с окружавшими его лесами, полями и деревушками, заткнул заполошный крик «Сангарцы идут» ворвавшегося в хозяйскую комнату слуги, метнув в него обглоданный мосол барашка. Слуга кость поймал, с одного взгляда оценил наличие на ней еще вполне приличных кусков мяса и уже значительно тише повторил:
— Там, — мосол, крепко зажатый в руке, указал за спину, — войско идет. Огибает стену прямо в пределах дальности полета стрелы.
— Они уже неделю по королевству идут, — откликнулся барон, рассеянным взглядом обозревая стол и решая, чтобы еще такое съесть, — ни одному городу вдоль тракта вызов не бросили. Наверное, силы для Барамбурга берегут. Хотя, что они с тыщей бойцов против втрое большего гарнизона закованных воев могут?
У самого сэра Улиевского было всего сто тридцать стражников. А куда больше? Город стоит вдалеке от границ. Страну, когда‑то начинавшуюся из объединения разбойничьих банд, в нынешние времена населяет весьма законопослушное население. Если кто и ходит в набеги на азорские земли, так это сами дворяне, чьи вотчины располагаются у южной границы Баритии. Лемурберг живет исключительно за счет ремесла и торговли, а его барон, обеспечивающий в городе порядок — с весьма обильных налогов, большую часть которых приходится, увы, отдавать в казну своего сволочного короля. Лоусвилла не любили даже собственные вассалы, но даже подумать об отказе от вассальной присяги не могли.
Не найдя взглядом ничего достойного, сэр Улиевский вытер жирные пальцы полотенцем, опустошил литровую чашу пива, тяжело поднялся и, решив все‑таки посмотреть на пришлую армию, направился к лестнице, ведущий на дозорную площадку самой высокой башни замка.
Сангарцы, надо признать, двигались красиво. Стройными колоннами с небольшими промежутками между подразделениями воины сворачивали с тракта вправо на объездную дорогу. С другой стороны было просто напросто не пройти. Там уже третий день гуляла ярмарка. Съехавшиеся со всей Баритии купцы оптом скупали привезенные в королевство товары, а конезаводчики уже начали придирчиво изучать оставшихся после царевых конюхов лошадей.
Впереди Сангарской армии рядом со знаменосцем, держащим древко завернутого в чехол стяга, ехал высокий молодой, не старше шестнадцати лет, парень в камзоле с золотыми сангарскими львами. У каждого всадника обязательно заводной конь на поводке, прицепленном к задней луке седла. Когда голова длинной колонны уже миновала раскрытые настежь, также как и Южные, Восточные врата города — чего их закрывать, ежели вызов не брошен? — впереди очередного отряда показался еще один всадник в накинутом на плечи камзоле с точно такими же вышитыми золотом львами, как и у того парня, что возглавлял войско. Этот, несмотря на высокий рост, был еще моложе на год–два. Правая рука покоилась в перевязи на груди, а левая придерживала за рукоять знаменитый на всю Европу Святой меч. Рядом с юношей, облаченная в кожаный броник с геральдическими знаками королевской семьи Джурии, ехала на тонконогом южном скакуне девушка с черными как смоль волосами, отличавшаяся заметной даже на расстоянии красотой и царственной осанкой.
Барон, только в прошлом году разменявший первую сотню лет, долго не мог оторвать взгляда от девушки, пока краем глаза не заметил какую‑то неправильность. Посмотрев на поворот с тракта на объездную дорогу, сэр Улиевский очень удивился — очередной отряд, не свернул, а, отцепив поводки сменных, поднял коней в галоп и помчался прямо к Южным воротам. Юноша и брюнетка с их резко ускорившимся отрядом тоже свернули с объездной к восточному въезду. Там, конечно же, ворота тоже никто не подумал закрыть. Возглавлявший колонну парень, уже достигший поворота на тракт, свернув вдруг вместе с отрядом влево, помчался к северному въезду в город.
— Но также нельзя! — вырвалось у барона. — Не по правилам!
Впрочем, сэр Улиевский тут же замолчал, осознав, что после подлого удара Лоусвилла Сангарским герцогам в спину для них нет и быть не может в Баритии никаких правил.
 Глава 2 
  
— Ну, вот как к ним теперь относится? — задал риторический вопрос подполковник.
Вчера состоялся переезд модификантов из «роддома» в ясли–сад. А сегодня, перед первым «явлением Создателей» своему на днях прозревшему и обретшему слух народу, Сюзанна, как значительно более сильный психолог, долго инструктировала Затонова.