После развода. Верну семью снова (СИ)

Через несколько минут все кончено. Я ненавижу себя. Но мне интересно, кто бы у нас родился.
− Мальчик… не жалей, у плода страшная аномалия мозга, скорее всего он бы не выжил.
Но меня мало успокаивают слова доктора. А вдруг, все изменилось бы? А может он бы выздоровел. Но назад не вернуть.
Меня выписали через два дня. Стас приехал через неделю. Я скрыла от него трагедию, которую пережила. Я не уберегла его сына. Он так его хотел и ждал. Я не захотела расстраивать любимого мужчину. Припрятала скелет в шкаф, так сказать.
  
И вот я будто увидела своего мальчика. Имя даже Зойка ему дала, как я хотела. Егорка…
Судорожно выдыхаю, давлю лбом на клаксон. Резкий звук заставляет вздрогнуть. Оглядываюсь, не потревожила ли кого, но вокруг нет ни души. Только кот за мусорный бак спрятался.
Продолжила рыться в воспоминаниях. Я тогда пришла в себя и пошла к Сергею. Он помог арендовать помещение под первое кафе, денег дал, навел, куда податься. Стас тоже старался, как мог. Я стала работать, как сумасшедшая, пытаясь забыть о Егорке, который так и не родился.
Первое время казалось, что Стас все знает. То посмотрит на меня с тревогой, то вдруг обнимет крепко, без причины. Я спать перестала, все ждала, когда он скажет, что все знает. Но он молчал. А я задерживалась в кафе подольше, даже после закрытия.
Когда первое кафе раскрутили, я решила на этом не останавливаться. Занялась вторым, вливая в него всю прибыль. И тут ко мне обращается сестра Стаса. У нее серьезно заболел муж, нужны были деньги на операцию. Это мой второй скелет в шкафу. Я отказала.
− У меня все деньги в дело уже вложены, − сказала Ире правду. А она взвилась, стала кричать.
− У меня муж умрет без операции. Ждать очереди некогда. Да уж, испортили тебя деньги, Олечка. Ты стервой стала.
Я промолчала, словив эту оплеуху. Ира нашла деньги, мужа прооперировали, но жил он недолго. А она перестала общаться со Стасом. Правду не рассказала, наверное, потому что Стас мне не высказал. Вообще не говорил про сестру. Она вскоре уехала к бабушке в деревню, и до сих пор там живет, с нами, «богачами» не дружит.
Да и по мелочи я многое утаивала от мужа. Что−то считала ненужным, чтобы ему рассказывать. Чем−то просто расстраивать не хотела. И я не вправе судить его за то, что и он утаил многое.
Дом он купил… как−то умудрился заработать. Догадываюсь как, заметила как−то, что играет на бирже. Подумала тогда еще, пусть поразвлекается немного.
Тайны… от них душа горит, будто порохом припудрили и подожгли. Страх остается на всю жизнь. Я так и не смогла решиться родить второго ребенка. Вдруг снова аномалия какая… Муж просил, а я ссылалась на занятость.
Но, если бы не боялась, с радостью бы забросила бизнес и родила. А так, у меня причина.
Я – успешная бизнес-вумен. Дело прежде всего…
 Глава 10 
− Вам нужно соглашение подписать с мужем, − советует мой новый юрист, которого я взяла на место Стаса. Специально вызвала к себе в кабинет. Месяц уже к концу, который дали на раздумье. – Если ваш муж добровольно согласится разделить имущество, то у нотариуса составим соглашение и вы оба подпишите. Делить вам есть чего. Обычно противная сторона сует палки в колеса при разводе, каждую тряпку пытается отсудить.
− Не думаю, что Стас будет драться со мной за каждую тряпку, − я не верю, что Исаев такой мелочный.
− Ну, когда дело доходит до развода, то тут и ревность, и обида действуют. А порой и ненависть, желание мстить. Мой вам совет – лучше всего встретиться на нейтральной территории и поговорить спокойно. Что−то вы согласитесь отдать, например, одно кафе, что−то муж уступит. Только без ссоры.
Хочется возмутиться. Как это, отдать одно кафе? Я же все это взращивала, холила и лелеяла. А потом понимаю, что все имущество считается совместно нажитым, да и брачного контракта не составляли, когда женились. Придется поделить все пополам.
Парень ушел, а я задумалась. Мне не жалко отдать Стасу половину имущества. Сама не знаю, почему, но я так чувствую. Мама, у которой я теперь живу, потому что в пустой квартире стало невыносимо находиться, она вчера сказала – «и поделись! Куда тебе столько бизнеса, пупок скоро надорвешь».
Когда муж ушел, пришло понимание, что не для кого стараться. Дочь выросла, ее может теперь и папочка обеспечить. Тем более, Юлька заявила, что не нравится ей в Англии. Значит скоро вернется на родину.
Пусть как хотят.
Немного подумав, набираю Исаеву.
− Нам бы поговорить… на нейтральной территории, − говорю, не приветствуя. Грубо, но язык не поворачивается.
− Можем прямо сейчас. Я в нашем парке, рядом с кафе.
− Что ты здесь делаешь?
− Просто… обеденный перерыв, прогуляться понадобилось. Приходи.
Он отключается, даже не дает передумать. Беру сумочку и иду, куда деваться. Я знаю, где его искать. Он раньше с Юлей здесь гулял, у пруда. Сидел на лавке, наблюдал за дочкой, пока та гоняла голубей или кормила уток на пруду. А потом мы вместе ехали домой.
Иногда…
Вижу Стаса издалека, так же сидит, в руке смартфон. Фотографирует будто. Только подойдя ближе, вижу, что он не один.
Теперь Исаев гуляет с сыном. Его и снимает. Улыбается.
− Сказал бы, что ты не один, я бы не пришла, − хмуро выговариваю.
− Почему? Егорка не кусается. Можем поговорить, пока он играет. Прости, просто няня отпросилась к врачу, скоро прийти должна, − он смотрит на запястье, на часы, которые я ему подарила. Думала, выбросил, другие купил, дорогие. – Так о чем поговорить хотела?
− О соглашении… про раздел имущества. Скоро развод, и…
− Ты сама составь, как тебе нужно, я все подпишу. На почту тебе скину то, что я имею сейчас, поделим счет пополам. Дом вот только… да, ладно, другой куплю.
Он все так просто говорит, только брови хмурит. Наблюдает за сыном. Егорка бегает, пугает голубей. Птицы вспархивают и мальчуган смеется заливисто. Я тоже смотрю на ребенка, не могу глаз оторвать.
Он такой хорошенький, светловолосый, в голубом летнем костюмчике. Так на отца похож, даже в движениях угадывается Стас. Будто тот мой малыш вернулся через время. Сердце щемит. Хочу встать и уйти.
− Не надо делить твой дом и счет. Давай, каждый останется при своем. Кафе на меня записаны, квартиру мы на дочь переписали недавно.
− Как хочешь, − равнодушно говорит Исаев. – Как ты скажешь, так и будет, я судиться не буду с тобой. Да и кафе твои мне не нужны.
Малыш подбегает к отцу, требует что-то – дай. Стас вытаскивает из детской сумки бутылочку с соком. Мальчик так смешно чмокает, поглядывая на меня.
− Дай! – снова требует, отдав полупустую бутылочку.
− Что дать? Печеньку?
Мальчик получает печенье и смотрит на меня, улыбается. Откусывает кусочек и протягивает остальное лакомство мне.
− На.
У меня почти паника. Я не хочу ненавидеть этого мальчугана. Что бы не натворила его мать, ребенок не виноват. Беру угощение, а Егорка убегает дальше играть.
− Раньше Юльчонок так бегала… − с ностальгией говорит Исаев. – Вернуть бы все назад, я бы многое по−другому сделал. Но теперь все позади, не исправить уже, к сожалению. Ну вот и няня.
К нам приближается женщина моих лет, ловит Егорку на руки и кружит его, тот верещит, вырывается. Я отдаю печенье Стасу и поднимаюсь со скамейки.
− Я рада, что мы поняли друг друга. Составим с юристом соглашение, потом вызовем тебя к нотариусу на подпись.
− Хорошо.
Ухожу, но хочется оглянуться, еще раз посмотреть на отца и сына. Слышу, как Стас ласково разговаривает с ребенком, как уговаривает не капризничать. Почему−то жду, что меня окликнет.
  
Но нет. И меня это задевает. Будто чужие люди совсем. Хотя, я сама этого добилась, отдаваясь без остатка бизнесу. Наверное, Исаев теперь счастлив. Свободен от меня и обрел долгожданного сына. Он с такой любовью смотрит на мальчика, и совсем не смотрел на меня. Как раньше…
День насмарку, просто сижу за столом в кабинете, и смотрю на фото моей бывшей семьи. Вдруг пропал запал, смысл добывать деньги. И обида гложет, не понимаю себя.