Системный разведчик. Адаптация. Том 3 (СИ)

Михаил первым увидел останки. Остановился. Потом осторожно приблизился и присел на корточки.
Теневик. Вернее, то, что от него осталось. Бесформенная куча из сросшейся плоти, обломков хитина, ошметков ткани и костей. Масса уже начала подсыхать, покрываясь стекловидной коркой. Энергия ядра больше не питала ее, и мертвая материя стремительно деградировала.
Михаил какое-то время молча изучал останки. Потом поднял голову и удивленно посмотрел на меня.
  
— Это ты его? — удивленно хмыкнув, спросил он. Хотя уже знал ответ. Просто хотел услышать его от меня.
— Ага.
— Один?
— Я, Майя, Жало и пара гранат. Турель тоже немного помогла, пока он ее не разнес.
Михаил встал. Обошел останки по кругу, изучая место сражения — обугленные стены, оплавленный пол, борозды от щупалец на камне.
— Страж Штольни, — тихо произнес он. — Мы так его называли. Три года он сидел в этой дыре. Три зачистки Кровавого Дозора. Они потеряли двадцать два человека. Лучших людей. Всех сожрал. После третьей попытки их командование решило, что дешевле законсервировать вход и забыть. — Он обернулся ко мне. — Я бы сюда не полез даже с усиленной группой. В настолько тесном пространстве у нас не было бы ни единого шанса против этой твари.
Я промолчал. Лишь слегка пожал плечами. Но не из скромности. Мне просто нечего было добавить.
Михаил внимательно посмотрел на меня. В его взгляде промелькнуло что-то новое. Еще совсем недавно в процессорном зале он видел передо собой молодого выскочку: парня с хорошими мутагенами и непозволительно острым языком.
Сейчас он смотрел на меня немного иначе. Как солдат смотрит на другого солдата, получив неоспоримое доказательство, что перед ним кто-то из его же породы. Из тех, кто ходит туда, откуда нет шансов вернуться, и возвращается.
— Ладно, — сказал он. — Может, ты и не совсем индюк.
— Охренительный комплимент. Надо будет где-то записать.
— На здоровье, — хмыкнул Михаил и двинулся дальше по туннелю.
Связь появилась рывком — как будто кто-то неожиданно воткнул вилку в розетку. Мы только что прошли развилку, где основной тоннель расширялся, и, похоже, экранирующий эффект ядра ослаб достаточно, чтобы сигнал наконец-то пробился к мне.
— Алекс! — раздался быстрый и сосредоточенный возглас Майи. — Есть контакт. Маша на связи. Прохор ретранслирует. Соединяю.
И тут же я услышал другой голос, по которому, признаться, уже успел соскучиться. Маша. Тихий, едва слышимый шепот пробился по внутренней связи:
— Алекс. Слышишь меня?
— Слышу. Ты как?
— Жива. Снег рядом. Ты где, Алекс?
— В штольне. Двигаюсь к выходу.
— Вот черт! Я так и думала! — обеспокоенно прошипела Мари.
— Что такое? Ты где?
— Мы в укрытии, примерно триста метров от входа в штольню. Юго-восточный склон, в расщелине между валунами.
— Где остальная стая? — в моем голосе прозвучали нотки беспокойства.
— Все внизу, у подножия. Оставила их там. За нами следили. Люди Ивана. Снег вернулся из Орлиного гнезда и по пути засек их. Поэтому я не стала собирать стаю — чтобы не привлекать внимания. Оставила волков патрулировать, как будто все идет по плану. А сама на Снеге поднялась сюда.
— Зачем? — Я старался, чтобы голос звучал ровно. Получалось плохо. — Маша, я тебе приказал оставаться внизу.
Пауза. Короткая. Но достаточная для того, чтобы я услышал в ней тихое, упрямое возмущение.
— Я вообще-то не на прогулку сюда приперлась, — раздосадованно прошипела она. — Увидела, как от КПП Красных Дьяволов у серпантина выдвинулась группа. Серьезная. В полном вооружении. В тяжелой броне. Десять человек. Они направились по горной тропе к штольне. — Маша перевела дыхание. — Я не могла это проигнорировать. Если бы я осталась внизу, тебя бы ждал на выходе очень неприятный сюрприз.
Она обиженно замолчала. Логика у нее была железной, и я это понимал. Но это понимание нисколько не унимало мое раздражение. А раздражение — это почти всегда страх, переодетый в злость. И сейчас это был страх за близкого человека.
— Ладно, — пробурчал я. — Обрисуй обстановку.
— Мы со Снегом шли за ними под маскировкой Хамуса. Оказывается, если ехать верхом, мутаген распространялся на обоих. Не идеально, конечно. Прохор говорит, что на близкой дистанции нас бы стопроцентно засекли. Но группа не ожидала слежки с тыла. Они контролировали только фланги и передние сектора.
Вполне себе ожидаемое поведение. Несколько беспечное, но позволяющее экономить ресурсы.
— Они заняли позицию у входа в штольню. Оборудовали засаду. Десять человек. — Голос Маши стал суше, деловитее. Она перешла на язык рапорта — то ли Прохор научил, то ли сама освоила. — Снайпер. Его позиция, северо-восточный склон, за поваленным кедром. Сектор обстрела — весь подход ко входу в штольню и первые метра три внутри. Пулеметчик. Установил станок за каменной грядой, прямо напротив входа, дистанция около семидесяти метров. Фронтальный огонь. Гранатометчик. Позиция — южный фланг, в ложбине. Два выстрела в подсумках. Это то, что я точно видела. Скорее всего, есть еще. Остальные семеро — рассредоточены полукругом. Перекрестные секторы. Хорошо организованы. Не новички.
Я слушал молча, не перебивая. Внутри медленно поднималось холодное, знакомое ощущение — то самое, которое появляется, когда капкан вокруг тебя начинает неумолимо сжиматься.
— И еще кое-что, — добавила Маша. Ее голос упал на полтона. — У всех новые кибры. И зэн-визоры.
Я матюгнулся. Зэн-визоры. А это значит, что даже под мутагеном Хамуса я подойду к выходу из штольни сияя на всю округу, как новогодняя елка. И попаду прямо в перекрестный огонь снайпера, пулеметчика, РПГ и семи автоматов. Многообещающая перспектива.
— Маша, — напряженно процедил я. — Нашивки или опознавательные знаки. Если они есть, опиши их.
— Три перечеркнутые волнистые линии на фоне черного круга. На правом плече у каждого.
Я окликнул Михаила. Он шел передо мной и пока был не в курсе последних неутешительных новостей. Обернувшись, он вопросительно взглянул на меня.
— Маша вышла на связь. Говорит — десять человек у выхода из штольни. Засада. Снайпер, пулемет, гранатомет, семь бойцов. Все в кибрах, с зэн-визорами. На плечах нашивки: три перечеркнутые волнистые линии.
Михаил замер. Мышцы лица окаменели. Скулы обозначились резче — челюсти сжались так, что я услышал тихий скрежет. Потом он выдохнул. Коротко. Сквозь зубы. Матерное слово вышло почти неслышным, как шипение пара из трещины в трубе.
— Личная гвардия, — выдохнул он.
— Чья?
— Архивариуса. — Михаил пригладил бороду. Пальцы слегка подрагивали, но не от страха, а, скорее, от злости. — Жнецы. Элитный отряд Архивариуса. Каждый — прошел жесточайший отбор. Минимум десять лет боевого опыта. Персональные кибры. Спецвооружение. Зэн-визоры последнего поколения. — Он мрачно взглянул на меня. — Это не мясники из Дозора, которых ты крошил тут недавно. Здесь совсем другой уровень.
— Типа твоего?
Михаил нервно дернул щекой.
— Кто-то — да, а кто-то, возможно, даже лучше. И их десять.
Повисло молчание. Тяжелое, как мокрый бетон.
Впереди — десять профессиональных убийц с оборудованием, которое полностью обнуляло мою маскировку. Позади — база, набитая Красными Дьяволами, многие из которых были боевыми товарищами Михаила. Он не стал бы стрелять в них. И мне бы не позволил.
Мы были зажаты со всех сторон, словно крысы в западне.
— Алекс. — Из тяжких раздумий меня вырвал голос Майи. Спокойный и деловитый. Тот самый тон, который я научился ценить, потому что он означал только одно: она уже нашла выход и теперь подбирает слова, чтобы обрисовать его четко и сжато. — Есть один вариант. Когда ты шел к ядру, то обходил турели через технические проходы. Помнишь третий — тот, что с низким потолком и влажными стенами?
  
— Помню. И?
— От него ответвляется вентиляционная шахта. Старая. Еще со времен горнодобытчиков. Построенная задолго до того, как здесь базу возвели. Я нашла ее в архивах энергоядра, когда качала данные. Резервная вентиляция, проложенная через естественные трещины в породе с минимальным расширением.