Френдзона (ЛП)

- Я не стану обсуждать все это дерьмо перед твоей дыркой для разового траха, - говорит Джонас.
Мое дыхание учащается. Но я не двигаюсь с места. Я отлично скрываю свою реакцию перед Джонасом.
- Айви никуда не пойдет. Так что предполагаю, сегодня твое дерьмо останется при тебе.
Джонас улыбается. Когда-то я видел эту улыбку часто. Прямо перед тем, как он наносил удар. И пока во мне кричит страх, веля потупить взгляд или поскорее свалить отсюда, я кое-что понимаю. Я больше не тот маленький мальчик.
  
- А на свободе ты стал болтливым, - говорит он, хмурясь. Когда я не отвечаю брат продолжает: - Ты не отвечал на мои сообщения.
Я не утруждаюсь сообщить ему, что заблокировал его номер. Если бы он не выглядел как брутальная версия нашего отца, я бы подумал, что Джонас был усыновлен, потому что он явно не унаследовал интеллект ни одного из наших родителей.
- Чего ты хочешь, Джонас? - спрашиваю я сдержанно. Айви стоит рядом и молчит, но ее рука все еще покоится на моей спине.
- Ты в двух играх от того, чтобы стать претендентом. Пора стоить планы.
- Как бы трогательно не звучали твои слова, но я уже закрыл данный вопрос, - я не думаю, что брат так уж заинтересован в моих планах.
И его полный призрения взгляд лишь подтверждает мое предположение.
- Ага, ну, мой агент говорит, что ты не отвечаешь и на его звонки.
И это верно, потому что я не заинтересован в подписании контракта с бездушным кровососом. И, кстати, он больше не агент Джонаса. Их пути разошлись, когда брат угробил свою карьеру. Но думаю, посредством моей карьеры Джонас ищет способ наладить связи со старыми друзьями.
- Потому что не хочу на них отвечать, - говорю я.
Он хмурится.
- Ты позоришь нашу семью. И ты ему позвонишь.
В этот момент я чувствую, что устал от всего этого. Ненавижу все. Ненавижу то, что мои кровные родственники ничего для меня не значат.
- Нет, Джонас, - говорю я тихо. - Я не стану ему звонить. Я подписываю контракт с Маккензи.
- С этим слабаком ублюдком? - Джонатан испускает смешок. - У него нет шаров, чтобы справиться со всем дерьмом спортивного мира.
- Эй! - восклицает Мак, делая шаг вперед. - Ты говоришь о моем отце, так что заткни рот.
Внутренне я стону, проклиная всю эту ситуацию. Но моя настороженность возрастает, и я хватаю Мак за талию и притягиваю спину к своей груди. Каждый дюйм ее тела вибрирует, словно она готова наброситься на Джонаса с кулаками, а ведь она даже не знает, с кем имеет дело.
- Игнорируй его, - бормочу я. Не потому, что согласен со словами брата. А просто потому, что знаю его.
Взгляд Джонаса не шокирован.
- Не могу в это поверить. У него есть дочка, которая обслуживает члены потенциальных клиентов? Я недооценил парня.
Мак пытается вырваться из моих объятий, но ее сил недостаточно.
- Ты, отвратительный уебок, ничего не знаешь.
Это затыкает ему рот. Он отталкивается от грузовика, ярость полыхает в его взгляде.
- Следи за своим ртом, милочка.
Кровь мчится по моим венам, по ощущениям напоминая лед. Не отрывая взгляда от Джонаса, я перемещаю Мак за свою спину.
- Не двигайся.
Мой голос передает всю серьезность ситуации, и она ощущает это, послушно делая, что велю. Джонас же движется прямо к ней.
- Мне следует закрыть этот сладкий ротик за тебя, братишка.
- Тебе следует уебать отсюда, - говорю я ему, становясь перед Мак. - Сейчас же.
- Ты не можешь указывать, что мне делать, Грейви. Ты просто нахуй слушаешься меня. Как делал это всегда.
То, что Мак сейчас наблюдает за моим позором, ранит. Я и правда раньше во всем слушал этого мудака. Но больше нет.
- Ты заблуждаешься, - говорю я ему. - Уезжай. Мы закончили.
Ноздри Джонаса раздуваются. Инстинктивно я переношу вес своего тела на подушечки пальцев ног, мои берда напрягаются, готовясь к столкновению. Джонас крупный ублюдок, но он уже несколько лет не играет, так что я сильнее, быстрее и ловчее. Он рухнет наземь и останется там лежать.
Но так как внутри он все еще лайнмен, то с легкостью понимает мои намеренья. Это видно по его взгляду. Наши глаза говорят друг другу: "Я собираюсь выбить из тебя все дерьмо".
- Думаешь, ты сможешь побороть меня, младший брат? - Джонас усмехается, словно у меня нет ни шанса на победу.
- Я выжимаю сорок три килограмма, так что думаю, могу с легкостью подбросить и тебя, - мне не следовало бы дразнить Джонаса, но он активирует мои худшие стороны.
Брат обнажает зубы.
- Я охуенно крупнее тебя.
- С этим не поспоришь.
И когда он издает резкий звук, словно вот-вот атакует, я сжимаю руки в кулаки. Но тут холодная ладонь Айви ложится на мой живот.
- Он не стоит того, Грей.
Ее темные глаза широко открыты и полны волнения, обращаясь ко мне с немой просьбой. И я смягчаюсь. Я не хочу, чтобы она видела эту уродливую сторону моей жизни. Но отвлекаясь, я совершаю ошибку. Джонас рычит.
- Я уже говорил тебе, милашка, что это не твое дело.
Он бросается угрозами, и все, о чем я могу думать - Айви. Мое зрение затуманивается, и рев вырывается из горла. Я не осознаю собственные действия. Мое тело врезается в Джонаса с такой силой, что кости содрогаются. Хватая его за футболку, я подтягиваю брата вверх, и мои бедра напрягаются. А его ноги отрываются от земли.
Его массивная фигура откидывает тень в свете фонаря, и затем он с громким звуком ударяется о тротуар, падая плашмя. Я встаю возле него, сжимая зубы. Дрожь поглощает мои внутренности.
- Убирайся на хрен отсюда, или я тебя прикончу.
Он смотрит на меня широко открытыми глазами, с отвисшей челюстью. Кровь капает с его нижней губы, а костяшки моих пальцев пульсируют. Когда это я его ударил? Я даже не помню этого. Но он сплевывает кровь, перекатываясь на бок, так что, должно быть, я все-таки врезал ему. Медленно Джонас поднимается на ноги.
Мы смотрим друг на друга в течение минуты. И когда я заговариваю, конец наших с ним отношений ощущается как осколки, скребущие изнутри мое горло.
- Даже не думай в будущем искать со мной встречи.
Он просто качает головой.
- Мама потратила свое время не на того сына.
И затем он оставляет меня там, сломленного и полного бесполезной ярости.
Начинается дождь. Он стучит по металлической крыше грузовика Грея и стекает ручейками по запотевшим стеклам. Внутри тепло, и старый обогреватель выдувает струйки горячего воздуха, пока мы молча сидим.
Мы припарковались перед моим домом, слушая Nine Inch Nail песню Right Where it Belongs  по радио и продолжая молчать. Грей не двигается, и я сомневаюсь, стоит ли издавать хоть звук. Прямо сейчас он явно погряз в собственных мыслях, его профиль замер и неподвижен, словно камень, пока парень смотрит перед собой.
Каждый изгиб его тела напряжен, как будто если Грей пошевелится, то может сломаться, и мне ненавистно это. Я видела, как ярость и страх затуманили взгляд Грея, когда брат его дразнил. Я видела его боль и позор. Грей мучается, и это невозможно вынести.
Моя рука медленно скользит по кожаному сидению. Его пальцы сжаты в кулак, но как только я прикасаюсь к ним, Грей открывает ладонь, поворачивая руку и сжимая мою собственную. И только сейчас, ощущая тепло его прикосновения, я понимаю, как сильно нуждалась в этом.
Мы по-прежнему не говорим. Рука Грея просто сжимает мою. Какое-то время я просто сижу и впитываю это незначительное соприкосновение наших тел. Странно, но от этого я чувствую себя лучше. Почти что автоматически Грей выводит узоры на тыльной стороне моей ладони, вдоль чувствительных мест между моими пальцами и на костяшках. Удовольствие распространяется по моей коже.
  
Я тоже начинаю поглаживать его длинный указательный палец кончиком моего большого, скольжу вдоль его ладони. Я люблю руки Грея. Теплую и огрубевшую кожу. Длинные пальцы и широкие ладони, силу в его руках. Он мог бы с легкостью раздавить мою ладонь, но при этом держит ее так, словно она сделана из сахара. Нежность разбивает мое сердце.