Гагарин
А вот по культурно-развлекательной части Саратов значительно опережал Люберцы – здесь можно было ходить не только в кино, но и в театр, имелись оперный и драматический. В то время театральные билеты стоили относительно недорого – место на задних рядах амфитеатра обходилось от трех до пяти рублей. Гагарин вспоминал, что в Саратове он прослушал «Русалку» Даргомыжского, «Кармен» Бизе, «Пиковую даму» Чайковского, но, пожалуй, наибольшее впечатление на него произвела опера Глинки «Иван Сусанин», основная темой которой – борьба русского народа с интервентами. Эта тема была хорошо знакома человеку, проведшему часть своего детства в оккупации, а, кроме того, «Иван Сусанин» впечатляет масштабностью постановки. И это не просто так. 21 февраля 1939 года на премьере этой оперы, ставшей советской адаптацией изначальной оперы «Жизнь за царя», побывал Иосиф Виссарионович Сталин. Бедность постановки произвела на него отрицательное впечатление, которое вылилось в замечание: «Почему на сцене так темно? Нужно больше света, больше народу!» Критика была учтена.
Из кинокартин Гагарин выделял «Повесть о настоящем человеке», снятую режиссером Александром Столпером по одноименному произведению Бориса Полевого. Главный герой «Повести» Алексей Мересьев «списан» с реального летчика Алексея Петровича Маресьева, который при попытке совершить вынужденную посадку в лесу упал с высоты тридцати метров, получил переломы обеих ног и ползком пробирался к своим на протяжении восемнадцати суток. Это уже подвиг, но главный подвиг был впереди – после ампутации обеих ног в области голени, Маресьев вернулся в строй, добился отправки на фронт и добавил к трем сбитым до ранения фашистским самолетам еще семь! «Алексей Маресьев… был посильнее полюбившихся мне героев Джека Лондона, – пишет Гагарин, – он был ближе мне по духу и устремлениям. Я частенько прикидывал про себя, как бы поступал, доведись мне попасть в такой же переплет, как Маресьеву. С детства я любил образ Овода, созданного Этель Лилиан Войнич в одноименном романе. Это был любимый герой мальчишек… Я любил Овода, но Маресьева полюбил сильнее. Он был моим современником, жил вместе с нами на одной земле, и мне хотелось встретиться с ним, пожать его мужественную руку».
Встреча Юрия Гагарина с Алексеем Маресьевым состоялась в апреле 1961 года, вскоре после полета нашего героя в космос. Есть фотография, на которой Гагарин пожимает руку своему кумиру. К ней так и просится подпись «Преемственность поколений».
Поражает читательский кругозор юного Гагарина. Наряду с обязательными произведениями, входившими в школьную программу, вроде «Войны и мира», он читал произведения Виктора Гюго, Чарльза Диккенса, Жюля Верна, Артура Конан Дойля, Герберта Уэллса, Генри Лонгфелло… И если интерес семнадцатилетнего парня к творчеству Верна или Конан Дойля выглядит в порядке вещей, то Гюго, Диккенс или Лонгфелло – это весьма серьезные авторы, особенно Лонгфелло с его эпической, философской «Песнью о Гайавате». В то же время неудивительно, что в своих воспоминаниях Юрий Гагарин упоминает о «Песни», ведь сильный, храбрый, мудрый и справедливый Гайавата является подлинно народным героем, заботящимся о счастье людей.
Помимо учебы, Юрий активно занимался общественной работой – был членом бюро комсомольской организации литейного отделения и секретарем местного спортивного общества «Трудовые резервы». Здесь нужно сделать пояснения, чтобы было понятно, чем именно занимался наш герой. Всесоюзное добровольное спортивное общество «Трудовые резервы» было создано в 1943 году для приобщения к занятиям спортом учащихся школ и средних образовательных учреждений. У студентов вузов существовало свое спортивное общество под названием «Буревестник». В качестве секретаря отделения «Трудовых резервов», Гагарин занимался организацией спортивных мероприятий, а как член бюро организовывал мероприятия по комсомольской линии. Работы хватало. Кроме того, Юрий был председателем физического кружка, который вел Николай Иванович Москвин, педагог строгий и требовательный, не делавший никому поблажек. Примечательно, что второй по счету доклад, который наш герой сделал в кружке, был на тему «Циолковский и его учение о ракетных двигателях и межпланетных путешествиях». «Свой доклад я закончил словами Константина Эдуардовича: “Человечество не останется вечно на Земле, но, в погоне за светом и пространством, сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство”, – вспоминал Гагарин. – Прочел и почувствовал, как сердце мое дрогнуло и забилось сильнее. Все члены нашего кружка были поражены силой и глубиной мысли ученого. На эту фразу, похожую на формулу, обращал мое внимание еще Лев Михайлович Беспалов в гжатской средней школе. Но тогда я не понимал ее значения так, как понял теперь. И может быть, именно с этого дня у меня появилась новая болезнь, которой нет названия в медицине, – неудержимая тяга в космос. Чувство это было неясное, неосознанное, но оно уже жило во мне, тревожило, не давало покоя».
После окончания третьего, предпоследнего, курса подвернулась возможность поработать летом физруком в детском лагере. На заработанные деньги Юрий собирался приобрести костюм. «У нас с Юркой для свиданий был один пиджак на двоих, вспоминал Анатолий Иванович Навалихин, учившийся курсом старше Гагарина. – Его мы заработали, разгружая цемент с баржи в Саратовском порту. На учебу тогда все ходили в униформе, а пиджак одевали по очереди на танцы и в кино. В то время у нас постоянных подруг не было, сегодня с одной, завтра с другой. Влюбляться по уши в наши планы не входило».
Поскольку в детском лагере было всего двое мужчин, а второй еще и оказался незрячим, Юрию, помимо физкультурной работы пришлось заниматься и воспитательной. И он с этой задачей справлялся успешно. Наш герой с детства был дисциплинированным человеком, так приучили родители, но в лагере он особенно хорошо понял, сколь важное значение в жизни имеет дисциплина. О Юрии Гагарине оставили воспоминания многие люди (иным и вспоминать-то, по сути, было нечего, но, тем не менее, они «отметились в почетном строю»), а вот никто из воспитанников детского дома, которому принадлежал лагерь, не написал ничего о своем физруке, а жаль, ведь эта сторона жизни нашего героя представляет большой интерес. В биографии человека вообще не может быть ничего незначительного, ведь портрет героя собирается по крупицам, из отдельных штрихов и деталей.
Возвращаясь к вопросу о педагогических талантах, надо отметить, что они были весьма к месту, поскольку Саратовский индустриальный техникум в первую очередь готовил мастеров производственного обучения для ремесленных училищ. Мастеру-наставнику мало в совершенстве знать свой предмет, нужно еще и уметь «подбирать ключи» к ученикам, среди которых могут встречаться сложные личности. «Ребята попались живые, а некоторые даже “вредные”, – так характеризовал своих “летних” воспитанников Гагарин. – Они обрадовались, что уехали от учительских глаз, и шалили вовсю».
Ну а о том, каким специалистом был Юрий, можно судить хотя бы по словам мастера производственного обучения Анатолия Ивановича Ракчеева: «Юрий Гагарин занимался много, терпеливо, упорно. Припоминается такой случай. Однажды формовали мы маховик для пресса. Но формовка все никак не давалась. Другие учащиеся разошлись, а мы с Юрием бились над этим злополучным маховиком до глубокой ночи, до тех пор, пока не сработали все в лучшем виде». В данном случае речь идет о так называемой «формовке по шаблону», которую чаще всего применяют при изготовлении отливок, имеющих конфигурацию тел вращения, в частности – маховиков. Шаблон вращают вокруг оси, и его контур при этом образует рабочую поверхность формы. В сравнении с формовкой по заранее изготовленной модели, формовка по шаблону экономит время и средства, но она более трудоемка и требует высокой квалификации.
Глава третья. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,
Преодолеть пространство и простор…»
Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,Преодолеть пространство и простор,Нам разум дал стальные руки-крылья,А вместо сердца – пламенный мотор.