Дикая работа (СИ)

— Подойди-ка, дружок, рассмотреть тебя хочу.
Александр послушно приблизился и присел рядом со стариком на корточки, вопросительно смотря ему в глаза.
— Так ты и правда молнией управлять можешь? — недоверчиво спросил старец Паисий, прищурив глаза. — А ну, покажи.
В этот раз покоритель не почувствовал никакого запрета на использование силы. Правда, было и понимание, что пожелай он разойтись как следует, его бы так же быстро и притушили… Александр поднял на уровень груди раскрытую ладонь и над ней заплясала сначала маленькая белая искорка, быстро выросшая в небольшой шарик. Старик восторженными глазами смотрел на это, качая головой, белая борода подрагивала, словно он что-то беззвучно шептал.
— Красивая, — кивнул, наконец, старец Паисий, и Александр убрал молнию. — Ни разу не видел их так близко. А тебе как? — посмотрел он на покорителя. — Не больно?
Котов помотал головой и ответил:
— У меня кожа сухая, свободно такой ток пропускает, там ещё какой-то состав крови был и много чего… В Городе объясняли, почему мне молнии не вредят, но я почти всё забыл уже, — виновато улыбнулся он.
— А, те остолопы головастые, — понимающе кивнул старей Паисий. — Всё науку ищут…
— Так мы к тебе за советом, отче, — напомнил о себе отец Валентин, с улыбкой наблюдавший за их беседой. — Пареньку бы отпуск от дел его не повредил. А раз у вас такая идиллия пошла, я бы его к тебе приставил, что скажешь? И Саша, я вижу, не против.
Александр с надеждой посмотрел на Паисия, а старец крепко задумался, нахмурив морщинистый лоб.
— Нужен ему отдых, правду говоришь, Валя, но не здесь, не в монастыре, — отрезал он серьёзным, даже суровым голосом.
— Куда же мне тогда?.. — не понял Александр.
— А мало ли мест в мире хороших? — улыбнулся ему Паисий. — Путешествуй, смотри мир, тебе дан редкий дар свободы. Зачем же его в четырёх стенах запирать?!
— Отец Паисий, мне там отдыха не дадут, — посмотрел Котов старцу в глаза, — как раз те головастые. Могу я здесь остаться?
— Хе-хех, нельзя запереть ветер, — насмешливо ответил на это старец. — И не получится указывать молнии, куда ей лететь, если не хозяин её. А ты, — посмотрел он на Александра, — ей хозяин, ты сам и управляй своими молниями. Не просто так Господь тебе такие силы дал. Если дал, значит, доверяет.
Настал черёд Александру задуматься теперь уже над словами старца.
Отец Валентин со старцем Паисием ещё долго сидели за разговорами. Котов не вмешивался, устроившись у очага, и просто отдыхал. На него навалилась какая-то приятная дрёма, мысли лениво перекатывались в голове, и всё чётче он понимал правоту настоятеля и старца. В конце концов за эти четыре года он ни разу не ходил в нормальный отпуск. Пора бы уже…
* * *
В монастыре Котов пробыл три дня, исправно посещал все службы, помогал по хозяйству, ходил с отцом Паисием в лес. К ночи третьего дня старец с весёлым смешком поведал ему, что в чаще появился престранный куст, который скоро мхом зарастёт от ожидания. Александр сразу понял, кого нелёгкая к монастырю принесла…
Чтобы не искушать ни себя, ни братию, следующим же утром Котов собрал вещи и попрощался с настоятелем и старцем, пообещав заглядывать на службы чаще. Проверять, кто там прилетел за ним шпионить, Кот не стал. Покинув земли монастыря, сделал переход в свою московскую квартиру. Прежде чем улетать на тропические острова, стоило взять с собой хоть какие-то вещи и деньги.
Но и дома его никто в покое не собирался оставлять. Телефон разрывался почти всё утро, к удивлению и разочарованию Александра. Кто же это такой настойчивый? Обычно ему звонили только под угрозой смерти, не иначе. Поэтому происходило «дистанционное общение» крайне редко. Наверняка Рута пробует достать через человеческие девайсы, ведь приёмник отключен. И до своего возвращения Котов не собирался его подключать.
Наконец, вопли телефона умолкли, и Александр облегчённо перевёл дух, продолжив сборы. Любимые северные леса уже укрывали снега, поэтому для путешествия он выбрал самый отдалённый тропический остров среди Тихого океана. Достаточно большой, чтобы там были люди, и, соответственно, хоть какие-то блага цивилизации, но всё же малонаселённый, чтобы чувствовать себя свободным от общества своих же соплеменников. От мысли о скором отдыхе на душе потеплело.
 
Но зелёного зануду Кот, похоже, недооценил. Где-то минут через сорок, когда он прощальным взглядом осматривал комнату на предмет забытых вещей, в дверь квартиры позвонили. Александр сжал зубы, но подойти даже не подумал, забросил на плечо рюкзак и уже хотел открыть переход к острову. Но в этот момент в коридоре раздался такой грохот, будто выбили дверь — как выяснилось чуть позже, так оно и было — и затем послышался тихий и возмущённый голос Руты.
Александр с мрачным видом скинул с плеча рюкзак и развернулся к открытой двери. В тёмном коридоре нарисовалась высокая чёрная фигура, остановилась, не торопясь заходить в комнату, и скрестила на мощной груди руки. Чёрные глаза, как и лицо, прятались в тени, и Александр их не видел, но колючий ощупывающий взгляд чувствовал шкурой.
— Да чтоб вас всех, — прошипел под нос он, с лютой злобой сверля взглядом гостя, — и тебя особенно, урод… Что надо? — уже громче поинтересовался покоритель.
Едкий смешок в ответ и не менее едкий тон вопроса:
— И далеко собрался?
— Ты меня контролировать собрался, «мамочка»? — с кривой усмешкой поинтересовался Александр.
— Угу, — согласно кивнул Туррон, пройдя в комнату, — чтобы ты не смотался к своим рогатым друзьям.
И прошёл мимо запыхтевшего человека, пытающегося испепелить его взглядом. По дороге отправил пинком в полёт к дальней стене подвернувшийся рюкзак и остановился у книжного шкафа, рассматривая старые фолианты. Чёрные косы укрывали широченную спину до середины, тяжёлый тёмный плащ тащился следом по полу, скрыв доспехи и оружие. Обычно бесстрастное смуглое лицо Старейшины сейчас выражало крайнюю степень недовольства: тонкие губы кривились, приподнимаясь над выступающими клыками, перебитый нос морщился, а лоб по центру прочертила глубокая вертикальная складка.
Двухметровый мускулистый гигант, Туррон возвышался над Александром почти на голову, хотя тот был вполне приличного роста для человека, да и по комплекции не особенно субтильный. Но рядом с этим «товарищем» Александр почему-то всегда чувствовал себя заморышем, даже если Старейшина появлялся в человеческом обличье, как сейчас.
— Как ты достал, рожа уродская… — прошипел Котов, с трудом сдержавшись, чтобы не запустить в спину великану пару молний помощнее.
В проёме появилась виноватая физиономия Руты, и он, перешагнув порог комнаты, сказал:
— Не бойся, дверь я поставил на место…
Туррон на это только фыркнул и покачал головой, явно сожалея, что они с Рутой соплеменники.
— Да я не из пугливых, — ответил Александр, переведя на учёного тяжёлый взгляд, — может, скажете уже, что забыли здесь?
— Ты не выходишь на связь больше суток — это нужно считать «первым сигналом», — отведя взгляд в сторону, пояснил Рута.
— Это что, шутка?! — расширил бешеные глаза Александр.
Вот это новость… То есть, если он не будет ежедневно отчитываться перед ними о своих передвижениях, его автоматически во «враги народа» запишут? Что за бред?! Но Рута даже не подумал улыбнуться, пряча виноватые гляделки. И вообще ситуация складывалась совсем не смешная.
— Если бы, — ещё тише ответил Рута, бросив быстрый взгляд на по-прежнему стоящего к ним спиной Старейшину, сразу выдав виновника всех бед, — это решение Совета. Ты обязан…
— Я вам ничего не обязан! — прошипел Александр, от бешенства голос отказывался слушаться, и из горла вырвался какой-то придушенный хрип. — Проваливайте из моего дома! Сейчас же!
Истерику прервал тяжеленный подзатыльник, едва не отправивший его на пол. Александр сделал пару шагов, но устоял, зашипев и прижав ладонь к пострадавшей голове. Затем сердито посмотрел в равнодушное лицо Старейшины.