Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)

Станет когда-нибудь легче?
Ну почему ты вернулся? Почему именно сейчас, когда я решила запретить себе даже малую кроху мечтаний, когда уговорила себя не жить надеждой и приказала повзрослеть и начать жить реальностью.
Моя реальность это Филипп.
Надежный тыл, крепкое плечо рядом. Спокойствие, отсутствие эмоциональных качелей.
— Прости, красавица, но мне запрещено распространяться об этом, — легко отвечает Тимур и отворачивается от меня.
  
— Тимур, лучше обрадуй нас с папой и скажи, что ты не вернешься туда больше, — мама смотрит на Тимура с надеждой.
Тимур разводит руками:
— Я теперь подневольный человек, Оль. Но надеюсь на то, что моя помощь больше не понадобится.
Не ответил.
Значит, может снова уехать.
— А вдруг все-таки получится остаться? Заведешь семью, деток? — спрашивает мама с некоторой неловкостью, а я замираю.
Мне кажется, даже дышать перестаю. Сердце встает, переставая отдаваться неровным ритмом в груди.
Смотрю на Тимура. Что же ты ответишь?
Даже сама не замечаю, как с силой сжимаю вилку.
Тимур расслабленно смеется:
— Боже упаси! — отмахивается легко. — Нельзя мне семью, Оль. Я уехать могу в любой момент. Да и какой из меня семьянин? Нет уж.
Смеется так непринужденно, а мне впору зареветь, потому что он сейчас озвучил все мои мысли.
Не нужен ему ребенок… Так, только нервы трепать своими бесконечными хочу-не могу.
Утыкаюсь носом в тарелку, лишь бы никто не видел моих глаз.
Так и хочется взять скальпель Ярослава, провести по груди его сына да заглянуть внутрь — есть ли у него вообще сердце? Хоть что-то?
Или же там бесконечная пустота и одинокое перекати-поле?
Включают медленную музыку, и Филипп поднимается, протягивает мне руку:
— Потанцуем, Кать?
Не хочу я танцевать.
И тут сидеть не хочу. Сейчас мне надо только попасть домой.
— Конечно, — стараюсь улыбнуться искренне, но получается откровенно хреново.
Филипп все видит, но молчит, ни слова упрека.
Прижимает меня к себе и ведет в танце. Галантно и уверенно, сказывается воспитание. Фил из обеспеченной семьи, и ему привили светские навыки.
Вот бы еще сердцу как-то донести это.
— Рада, что вернулся Тимур? — спрашивает меня.
И вроде вопрос задан абсолютно уместный, но из его уст звучит как претензия — заранее.
— Само собой, Филипп, — мучительно пытаюсь держать себя в руках. — Ярослав очень ждал его.
— А ты? — выпаливает.
  
Глава 4
 
Катя 
Шесть лет назад
— Ну что ты ходишь за мной, мелкая?
Замираю и медленно оборачиваюсь к Тимуру.
— Это ты мне? — указываю пальцем на себя.
— А тут есть кто-то еще?
Фыркаю и закатываю глаза.
— Дался ты мне. Я вообще на свидание собираюсь.
И я не вру.
Хотя свидание дружеское. С Филиппом у меня давно выставлены границы — он это знает и не нарушает их. Хороший, воспитанный мальчик Фил никогда не сделает ничего такого, чего бы мне не хотелось.
Прохожу мимо Тимура и иду к себе.
Не успеваю закрыться в комнате — он подставляет ногу и держит дверь рукой.
Я молча отступаю. Тимур надвигается на меня, толкает дверь, и она с грохотом захлопывается.
— Ты чего? — спрашиваю испуганно.
— Какое свидание? С кем?
Складываю руки на груди:
— Тебе какое дело, Тим?
— Я, как брат, должен знать, где ты и с кем.
Качаю головой.
— Какой брат, Вахтин? Не брат ты мне. И что-то я не особо заметила, чтобы ты вчера переживал о том, где я. Укатил с какой-то рыжей телкой в закат. Так что теперь будь добр, не мешай мне налаживать личную жизнь.
Разворачиваюсь, чтобы подойти к зеркалу, но Тимур перехватывает меня за руку и дергает на себя.
Я набираю в легкие воздуха, готовясь послать парня подальше, но не успеваю ничего сделать. Его губы накрывают мои, и я задыхаюсь… 
Немного отстраняюсь и заглядываю ему в лицо. Его спокойствие лишь маска, и сейчас сквозь нее пробивается волна злости.
— А что я, Филипп?
— Ты рада, что он вернулся?
— У меня своя жизнь, мне не до Тимура. Вернулся и вернулся.
— Ясно.
Притягивает меня к себе еще ближе.
Я же сталкиваюсь взглядом с Тимуром. Он говорит с отцом, но иногда смотрит на меня. На первый взгляд он абсолютно не заинтересован. И это, надо сказать, ранит.
Неужели ничего не екает у тебя?!
Хотя о чем я. Екать там нечему. У Тимура-то и сердца нет.
Что ему до моей подростковой влюбленности?
— Долго будешь пялиться на него? — голос Фила вырывает меня из раздумий.
Я останавливаюсь, опускаю руки и смотрю ему в лицо:
— Хочешь мне высказать что-то? Ну так давай, ни в чем себе не отказывай.
Зря я так…
Не надо было при гостях. Но и я ведь не железная!
У меня и так неспокойно внутри, так еще и Фил подливает масла в огонь.
— Кать, прости, — он сдувается и больше не выглядит воинственно настроенным.
— Я домой поеду, — разворачиваюсь, собираясь уйти.
— Подожди, — просит меня, но я не оборачиваюсь, и Филипп просто берет меня за руку. — Я тебя отвезу.
Я сейчас очень уязвима, и каждое слово Филиппа, любая тень недовольства слишком сильно задевает, но тем не менее руку я не вырываю — не хочу привлекать внимания.
Когда мы подходим к столику, Ярослав уже разговаривает с другим гостем, Тимура нет.
— Ярослав, а где мама? Я хотела попрощаться, мы уезжаем.
— Она в уборную пошла, Кать.
Отворачиваюсь к Филу:
— Я отойду.
— Конечно, — и, чтобы сгладить неловкость, целует в щеку.
Ухожу в сторону дамских комнат, заглядываю туда, но маму не нахожу.
Придется вернуться. Я толкаю дверь в коридор и ударяю кого-то.
— Черт, прости… те.
Тимур потирает ушибленное плечо и смотрит мне прямо в глаза.
— А если нет? — спрашивает насмешливо. — Если не прощу?
Он стоит слишком близко для, по сути, чужого человека.
Ну и что, что сводный брат? Когда мама сошлась с Яром, Тимуру было двадцать, он даже не жил с нами — так, иногда оставался ночевать.
По факту он чужой мне.
Все, что нас связывает, это общее прошлое, которое для него стало мимолетным влечением, а для меня болью на всю жизнь.
Уверена, самовлюбленный засранец даже не догадывается о моих чувствах.
Я впервые за долгие годы так близко к нему.
Он будто бы такой же, но совсем другой. Запах, аура — все мрачнее, тяжелее. И тем не менее доверчивое сердце, которое так ничему и не научилось, тянется к нему, признавая своего.
Отшатываюсь от Тимура. Ни к чему это.
— Что ж, тогда… — прикладываю палец к губам, принимая задумчивый вид. — Тогда, думаю, мне будет абсолютно плевать. Я ищу маму, не видел ее?
— Нет.
— Ладно.
Обхожу его. Бежать! Подальше и побыстрее.
— Как ты, Катя? — звучит неожиданно серьезно мне вслед, и я торможу, останавливаюсь как вкопанная и медленно оборачиваюсь.
На лице Тимура совершенно иное выражение, без напускного веселья.
— Зачем тебе это, Тимур?
— Я ничего не знаю о твоей жизни, — он разводит руками. — Ты же в курсе, на работе нам нельзя было даже имен называть. Мне интересно, как ты жила эти шесть лет.
Невольно подхожу и отвечаю тихо:
— Ты хотел спросить, как я жила после того, как ты спал со мной месяц, а после оставил деньги на экстренную контрацепцию? Сказал, что ребенок тебе не нужен и вообще ты уезжаешь чуть ли не навсегда и чтобы я не ждала? — все-таки не сдержалась…
— Кать, — смотрит на меня тяжело.
— Так вот, я не ждала тебя, Вахтин! — меня трясет, и я не могу остановиться, за что тут же ненавижу себя. — Мы с Филиппом уезжаем, я только найду маму и попрощаюсь с ней.
  
— А со мной ты прощаться не хочешь?
— А с тобой я уже давно попрощалась, Тимур.