Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)

Все мои мысли и страхи подтвердились этой ночью. Я понимаю, что сделал бы Тимур, если бы не уехал тогда.
Он додавил бы меня. Не оставил бы это просто так. Непременно настоял на аборте. Прошло шесть лет, но ничего не изменилось — он по-прежнему не хочет от меня ребенка.
И слава богу, что уехал, выходит.
Ведь я бы не смогла ему противостоять. Не нашла бы в себе сил отстоять собственное мнение.
  
Как уснула, не помню. Проснулась на заре. Импровизированная постель Тимура была убрана на табурет в углу. Спал ли он вообще этой ночью или так и сидел на улице?
В доме было тихо, и я просто лежала и смотрела в потолок. Мыслей не было. В голове звенящая тишина, все уже обдумано бессонной ночью.
С кровати я не встаю, попросту сползаю. Сил нет.
А мне еще машину вытаскивать и обратно ехать.
Я переодеваюсь в свою успевшую высохнуть на батарее одежду и выхожу из комнаты. Умываюсь в ванной и иду на шум на кухне.
Там уже кашеварит Валентина Владимировна.
— Доброе утро.
— А, Катюша, доброе. Садись.
Устало опускаюсь на табурет, и женщина ставит передо мной кружку и тарелку с ленивыми варениками.
— Пей чаек, Катюша, — подмигивает старушка, и я вымученно улыбаюсь.
Мне бы кофе. Да покрепче. Такой, чтобы глаза навыкате были, потому что сил у меня нет.
— А вы не видели Тимура?
— Да как же не видела? — удивляется. — Видела. Он с мужиками машину вашу вытаскивает.
Шумно проглатываю завтрак и срываюсь обратно в комнату, лезу в сумку. В боковом кармашке должны быть ключи, но их там нет…
Вот гад!
Возвращаюсь обратно за стол.
— А когда он ушел? Давно?
— Давненько, Катюша. Но, думаю, скоро вернуться должен.
Остаток завтрака доедаю, не чувствуя вкуса, постоянно поглядываю в окно. 
— О, а вот и твой благоверный, — указывает женщина пальцем.
Точно, идет.
Только вот Тимур и близко не мой благоверный.
Вахтин открывает дверь, входит, запуская в дом поток холодного воздуха. Его лицо не выражает никаких эмоций, на нем нет следов усталости или злости. Ничего. Просто непроницаемая маска.
Я обращаю внимание на его руки. Красные, видимо, на улице опустилась температура, а он в одной толстовке.
— Катя, — кивает мне.
— Ты забрал у меня ключи, — смотрю на него исподлобья.
— Чтобы вытащить машину, — отвечает равнодушно.
Валентина Владимировна активизируется:
— Получилось?
— Да, — кивает ей и переводит взгляд на меня. — Ты готова ехать?
Одним глотком допиваю чай и поднимаюсь.
— Валентина Владимировна, спасибо вам за все.
Женщина сетует:
— Тимур, вы бы хоть позавтракали! А то даже от чая отказались.
— Я уже дома позавтракаю, — дарит улыбку женщине. — Спасибо.
Отворачивается и смотрит на меня. Улыбка гаснет.
Настолько я тебе противна, да?
Кутаюсь в легкую куртку и накидываю капюшон на голову. На улице не минус, но температура за ночь ощутимо упала.
Мы быстро идем в сторону дороги. Машину видно издалека, она уже стоит развернутая в сторону трассы. Подойдя ближе, обхожу тачку, присаживаюсь перед бампером.
— Твою мать, — роняю голову.
На передней части бампера вмятина.
Тимур стоит сзади:
— Неприятно, понимаю. Мужики сказали, тут когда-то деревья росли, вот по ходу дела мы въехали в старый пень.
Поднимаюсь на ноги и осматриваю повреждения, шмыгаю носом, потому что хочется, как маленькой девочке, расплакаться. Моя машинка… я столько работала, копила, чтобы позволить ее себе.
— Не расстраивайся, — Тимур кладет мне руку на плечо.
Я ощущаю, что ему неловко, он будто чувствует себя обязанным что-то сделать.
— Приедем в город, отгоню тачку в сервис, — говорит, не спрашивает. — Тут бампер под замену, но, думаю, сложностей не возникнет. Решат проблему быстро.
Отхожу от Тимура, и его рука соскальзывает с моего плеча.
— У меня парень есть, вообще-то. Попрошу Филиппа помочь.
— Как угодно, — поднимает руки, сдаваясь, а после засовывает их в карманы джинсов. — Хочешь, я поведу?
Сжимаю брелок от ключей в руке, думаю секунду. Так будет лучше, да. Я устала. У меня нет сил контролировать дорогу.
Молча протягиваю брелок, и Тимур забирает ключи. Он садится на водительское место, я на пассажирское и автоматом кладу телефон на держатель с беспроводной зарядкой.
Вечером у меня сел телефон, а зарядное устройство я с собой не брала.
Тимур заводит машину и выезжает.
Вскоре мой телефон включается, и тут же начинают сыпаться сообщения, а потом раздается звонок. На экране имя Филиппа.
— Алло.
— Где ты?! Почему не отвечаешь? — спрашивает, сразу начиная с наезда.
— Я потом тебе расскажу, ладно?
— Ты не дома. Я ночью вернулся и поехал к тебе, но никто не открыл, — давит голосом.
Тру пульсирующий висок.
— Фил, я поехала за подарком Ярославу и застряла. Еще и машину повредила. Я только сейчас еду домой.
Тимур тихо откашливается, и я резко поворачиваюсь к нему.
Вот обязательно было это делать сейчас, да?
— Катя, — Филипп зол, — ты не одна?
— Нет… Фил, у меня сейчас снова сядет телефон. Я приеду, и мы поговорим, хорошо?
— Что нахрен происходит, Катя? — орет Филипп, но телефон садится.
Я роняю руку с телефоном. Фил даже не спросил что со мной… В порядке ли я.
Поворачиваюсь к Тимуру.
— Помолчать нельзя было?
— Мне что, давиться? — косится на меня.
— Мог бы потише…
— Потише кашлять? — хмыкает.
— Ладно, проехали. И кстати, почему ты такой бодрый? Ты же не спал ночью.
Тимур больше не поворачивается ко мне:
— Я привык не спать, Катя. На точке мы могли по трое суток не спать.
— Точка? Так ты называешь то место?
Он с силой сжимает руль. Не нравятся ему, видите ли, расспросы.
— Где это место? Расскажешь?
— Нет.
— Оно хотя бы далеко отсюда или рядом?
— Далеко.
Ясно. Больше не лезу. Смысла нет — ясно же, что не расскажет ничего. В дороге меня укачивает, вдобавок клонит в сон, и я прикрываю глаза.
— Как Филиппу объяснишь? — спрашивает Тимур.
Распахиваю глаза. Спать больше не хочется.
— Как есть расскажу. Правду.
Доезжаем до города. Говорю Тимуру, куда ехать, и он тормозит у моего подъезда, достает велосипед, из-за которого мы пережили столько всего, и поднимает его на мой этаж.
— Оставь тут, у двери. Я сама закачу его в квартиру.
— Он тяжелый, — Тимур выгибает бровь.
— Справлюсь, — не смотрю на него и принимаюсь открывать дверь.
Тимур обходит меня и бросает:
— До встречи, — прыжками спускается с лестницы.
— Тимур! — зову его и зажмуриваюсь.
Он спустился на пролет, и я его не вижу, но звуки шагов прекращаются.
— Да, Катя?
— Я вчера готовила запеканку. Знаю, ты не поел утром. Хочешь позавтракать с нами?
Сердце в груди щемит от боли.
— Нет, Катя. Не хочу, — отвечает как робот. — Спасибо.
Уходит.
Я закатываю велосипед в коридор и стекаю по стене.
Не хочет… Глупо было ожидать чего-то другого.
  
Глава 19
 
Тимур 
Достаю бутылку из холодильника.
Наливаю в стакан, верчу его в руках.
В ванной комнате выливаю вискарь в раковину. Он оставляет следы на белой керамике, и я включаю воду, наблюдая за ней.
Не хочу я эту чертову запеканку.
И чертову Катю тоже не хочу.
Все, чего я сейчас хочу, это уехать. Обратно.
Туда, где все просто и понятно. Где каждый день — как день сурка. Где нет вопросов: а что, если? Где нет ответов. Есть только указания, и ты их выполняешь, не ставя под сомнение.
Меня накрывает.
Как будто меня контузило, вот только раны мои не телесные. Они где-то глубоко. Их не вытянуть на поверхность, не излечить.
Велосипед еще этот чертов!
  
Филипп гребаный, который дергает ее. Как она связалась с ним вообще?
Хотя с ним-то как раз все понятно, он с самого начала спал и видел, как Катя будет с ним.