Фельдагент. Порох, шляпа, сапоги (СИ)

Всё-таки красавчик Тимон. Далеко мне до него. Тут свой фланг хоть как-то удержать бы.
Два патрона пришлось потратить, чтобы подстрелить почти добравшегося до гребня эльфа. Последнего и вовсе лишь с третьего выстрела еле уложил.
В итоге три патрона осталось в карабине и плюс обойма в подсумке. Одиннадцать выстрелов, после чего придётся использовать лишь пистолет.
А снизу по моему краю ещё одна троица егерей уже отправилась гору покорять. К тому же двоих эльфов из первой партии я, оказывается, всего лишь ранил. Один продолжил упорно ползти вверх, а второй, лёжа на месте, в меня принялся палить. Причём так удачно, что сбил с головы шляпу.
  
Пришлось ещё патроны тратить, чтобы, хорошенько выцелив, добить сначала этого ворошиловского стрелка, а после и ползуна.
Ну и ещё один выстрел впустую — промазал по слишком вёртким противникам, что полезли к тому же в гору гораздо дальше предыдущих.
Понятное дело, увеличение дистанции стрельбы меня ни разу не порадовало. Напротив, я что-то здорово разволновался и даже, вытаскивая из подсумка, уронил в снег последнюю обойму.
Пока наспех вытирал и продувал её, егеря уже довольно высоко забрались. Пришлось на свой страх и риск загонять патроны в магазин прямо с остатками снега. И надеяться, что оружие не переклинит. Это же не калаш, которого хоть в грязи купай.
На моё счастье, карабин отстрелял штатно всю обойму. Что плохо, израсходовав остаток патронов, я уложил всего лишь одного егеря и ещё одного только зацепил.
Вместе с более удачливым товарищем подранок взобрался на самый верх и скрылся за гребнем горы.
Карабин теперь можно было разве что в качестве дубины использовать. В сторону его.
Вытащил из кобуры револьвер, проверил, полностью ли тот заряжен. Повернулся к орку:
— Всё, у меня только к короткостволу патроны остались! А ещё я двоих не смог остановить. Они на ту сторону перебрались.
— Плохо дело, — Тимон выглянул из-за своего камня сбоку, отпрянул и через мгновение, резко поднявшись, выстрелил. — У меня тоже один прорвался, и патроны на исходе. Придётся уходить. Готовься и на счёт три беги. Давай, раз, два, три!
Он вскочил на ноги, несколько раз подряд выстрелил в сторону леса и, отбросив ставший бесполезным карабин, кинулся вслед за мною к вершине гребня.
До неё и оставалось-то всего ничего, но прямо за нами был неприступный скальный выступ. Пришлось огибать его, забирая правее. Но и так под конец мы вынуждены были карабкаться с большим трудом, часто оскальзываясь на камнях, словно специально вознамерившихся не дать нам сбежать из-под обстрела.
По самому верху я и вовсе сначала перебирался на карачках, не рискуя отрывать руки от склона, а после даже пополз на животе. И всё же в самый последний момент, уже переваливаясь через гребень, поймал левым плечом пулю.
Пусть та и вскользь прошла, но обожгла руку болью и, словно дав пинка, заставила бесконтрольно покатиться вниз.
Как и в том месте, где мы недавно гнались за Враткой, другой склон горы до самого дна распадка не имел растительности. Это там внизу начинался какой-никакой лес, а тут вокруг были одни только припорошённые снегом камни и ничего другого, кроме снега и камней. Пока я катился вниз, заработал кучу синяков. Ладно хоть не переломал ничего.
Только остановился, наткнувшись боком на здоровенную глыбу, как тут же сверху на меня, припечатав ещё сильнее к каменюке, навалился Тимон.
Наверху грохнули сразу два выстрела. Орк, невольно накрывший меня своим телом, вздрогнул и тихо взрыкнул, очевидно, перебарывая боль от очередной раны. Рывком приподнявшись, он несколько раз шарахнул из пистолета по двум эльфам, пропущенным мною на вершину.
Ладно хоть позволил мне тем самым высвободиться и отползти в сторону.
Пока орк разбирался с этой парочкой, с другой стороны по нам тоже прилетело. Издалека и поэтому не очень точно. Это уже «упущенец» Тимона. Скакал к нам по камням, как горный козёл, и стрелял на ходу.
Я тоже, без особой надежды попасть, пальнул в него из револьвера. Мимо. Эльфа мой выстрел, не то что остановиться, даже сильнее пригнуться не заставил. Зато неровность склона вынудила его спуститься чуть ниже и оказаться почти на одном уровне со мной.
Позади меня три раза подряд выстрелил Тимон. Ещё раз грохнул секунду спустя, после чего надолго замолк. Видимо, перезаряжаясь.
Я же, распластавшись по земле, устроился понадёжнее. Для верности ухватил револьвер обеими руками, плотно прижатыми к земле. Не очень удобно стало целиться, зато хоть ствол не сильно дрожал.
Впрочем, и это помогло мне не сразу. Лишь третий выстрел вышел относительно удачным — я зацепил эльфа. Того слегка мотнуло, но с ног не сбило. Егерь продолжил бег и даже выстрелил в ответ.
Пуля рванула кожу плаща над правой лопаткой. Не будь там меховой подстёжки, цепануло бы и меня самого.
Следующий более точный выстрел мог стать для меня фатальным. А в барабане последний патрон. Вряд ли стоило ожидать, что эльф даст мне возможность перезарядиться.
Я вновь прицелился, но тут же, чертыхнувшись, откинулся на левый бок, чтобы вытереть пот с лица. Вроде и шляпы уже лишился, а по лбу с намокших волос текли к глазам целые едко-солёные ручьи.
Эльф как раз выстрелил и пуля, просвистев перед самым моим носом, продырявила рукав на правом запястье.
Твою же дивизию! Мне продолжало несказанно вести — и голова от порции свинца не потяжелела, и даже руку не зацепило.
Егерь подбежал уже достаточно близко. Да и пёр уже почти по прямой, чуть опустив оружие. Видимо, понадеялся, что достаточно приложил меня последним выстрелом. Ошибся.
Я не стал медлить и поймал мушкой живот врага ровно в тот момент, когда тот, заметив мою активность, вновь вскинул карабин для прицеливания.
Первым всё же успел выстрелить я. Попал, похоже, в грудь. Эльф, запутавшись в ногах, упал и немного скатился по склону вниз.
Зато наверху из-за гребня горы с той же стороны показались головы ещё двух егерей. Хорошо, что сразу выскакивать к нам они не стали, а решили оценить обстановку из-за укрытия. Я хотя бы успел расстегнуть подсумок и черпануть из него пригоршню патронов.
Пока вытряхивал из барабана гильзы и распихивал патроны по опустевшим каморам, глянул обеспокоенно на Тимона, до сих пор и не возобновившего стрельбу.
Возникшие вдруг недобрые предчувствия не обманули: орк лежал, уткнувшись носом в снег. Правда, свой огромный револьвер так и сжимал в руке.
По склону с его стороны никто не спускался, и над гребнем пока ещё никто не маячил. Но ситуация могла измениться в любую секунду.
Развернувшись, перебрался к орку. Проверил пульс. Живой.
Щёлкнув вставшим на место барабаном, взвёл курок и выпустил сразу две пули в сторону эльфов, засевших наверху с моей стороны горы — пусть знают, что я их заметил.
Не сильно-то и напугал мерзавцев. Те даже и не подумали спрятаться.
Ситуация однозначно складывалась самым отвратительным образом. Мысли и сомнения в моей голове яростно забурлили, пытаясь выработать хоть какой-то план спасения.
Вряд ли я сумею удержать здесь оборону, отстреливаясь даже из двух пистолетов — своего и орка. Всё равно их нужно будет периодически перезаряжать. Зажмут меня и кончат, к гадалке не ходи.
Даже если спуститься ниже, максимально удалившись от гребня и заставив егерей подольше перемещаться по открытому пространству, у тех будет преимущество не только за счёт высоты, но и благодаря более точным карабинам. Попрут большим числом, я их перестрелять точно не успею.
А ведь мне ещё и Тимона отсюда как-то уволочь необходимо было. Бросать орка я не собирался. Но и возможности подняться с ним на следующий склон, даже удачно спустившись по этому, я не видел.
Вывод один: пора было валить из этого мира. И не с помощью эвакуационной команды. Вызывать её при таком раскладе было бы неправильно. Да и прибыли бы спасатели слишком поздно. А вот нелегальным трансгрейдером воспользоваться мне никто не мешал, особенно впавший в беспамятство Тимон.