Завязать след. Часть 2 (ЛП)

Все это начинает обретать смысл.
Я узнаю фирменную кровать Omega, которая у нее есть, и почти улыбаюсь.
Она заслуживает хороших вещей, говорит тихий голос внутри меня, когда я рассматриваю шелковые наволочки и обилие пушистых подушек.
Мои глаза сканируют ее комод, опрятный и без пыли. На темной деревянной поверхности лежит небольшая стопка бумаг, и я внимательно просматриваю их.
Рецепты.
Мои губы изгибаются.
Я так давно этим не занимался. Я не пытался узнать о ком-то по их имуществу или тому, что они оставляют после себя.
И все же я чувствую, что понимаю Скайлар все больше и больше с каждой секундой, проведенной в ее доме.
И чем больше я полон решимости выяснить, что с ней случилось, и где, черт возьми, она находится.
Моя, рычит внутри властный голос. Кто-то забрал ее у меня.
Но прежде чем я успеваю сосредоточиться на своей реакции, в комнату входит Бен, глядя на свой телефон и нахмурив брови.
— Хэй — настойчиво говорит он. — Я не должен показывать тебе это, но эм… — он протягивает мне свой телефон с усталым выражением лица. — Криминалисты только что вернулись к нам из другого округа. Посмотри на результаты этого. Новая партия O.
Я читаю отчет, и у меня сводит живот.
— Черт, — шепчу я.
Мы должны найти Скайлар.
Прямо сейчас.
5
СКАЙЛАР
Я пытаюсь считать дни.
Но в комнате нет окон, и желтый искусственный свет всегда горит.
Когда он приносит мне еду, это случается нерегулярно.
Немного крекеров здесь. Кусочек хлеба там.
И каждый раз, когда я слышу шарканье шагов и открывающуюся дверь, я остаюсь за стеной в ванной.
Я стараюсь сохранять спокойствие.
К счастью, у меня всегда есть доступ к воде из раковины, поэтому я зачерпываю ее руками и жадно пью в течение всего дня.
От слез у меня только болит голова, и это отнимает драгоценную энергию.
Итак, я провожу свое время во сне, потому что это все, что я могу делать.
Я отдыхаю, свернувшись калачиком между душем и туалетом, завернувшись в колючее, пропахшее плесенью одеяло.
По крайней мере, между мной и ним есть какой-то барьер.
Чтобы оставаться в здравом уме, я считаю плитки линолеума.
Я считаю трещины в штукатурке.
Я вспоминаю рецепты.
И я изо всех сил стараюсь не думать об Эйприл, Тэмми, Лэндоне или Ривере.
Но иногда я это делаю.
Лэндон и Ривер появляются в моих снах, настолько яркими, что я могу поклясться, что они настоящие.
Затем я просыпаюсь дезориентированная в грязной ванной и борюсь со слезами.
Я подсчитываю, сколько раз я спала.
К концу десяти циклов сна я все еще не знаю, чего хочет от меня мой Бета-похититель.
Не имело бы смысла просто держать меня здесь, не так ли?
И здесь так холодно.
У меня есть только та одежда, которая была на мне с той ночи — розовые спортивные штаны и серая толстовка.
У меня пропали носки, и я думаю, что знаю почему.
Он специально держит меня в холоде и слабости. Я смогла быстро вымыться в душе — каждый раз смывая с себя грязь меньше чем за минуту. Но нет полотенца, чтобы вытереться. Я дрожу в ванной и кутаюсь в грубое одеяло, пока мои зубы не перестают стучать.
Цепь делает меня его пленницей, но недостаток энергии для чего-либо — это еще один способ держать меня в повиновении.
Но почему?
— Ешь и пей. И веди себя тихо. Это все, что тебе нужно делать.
Я снова засыпаю, продолжая сворачиваться в клубок, чтобы согреться.
Я наконец-то понимаю, чего он от меня хочет.
Прошло, должно быть, не меньше двух недель. Я сплю больше, чем бодрствую. У меня пропал аппетит, и еда, которую он оставляет мне, остается нетронутой на тумбочке в ванной.
Я слышу, как открывается дверь и звук его шагов, но у меня нет сил пошевелиться. Мое лицо прижато к стене, а спина ноет от неудобного лежания на боку, но я пытаюсь заставить себя снова заснуть, хотя чувствую, что он со мной в ванной.
 
Если я сплю, он не может заставить меня поесть.
И все, что я хочу делать, это спать.
Но грубые руки хватают меня за плечи и разворачивают, пока я не оказываюсь лицом к нему, и я вскрикиваю от боли. Я отползаю на заднице, пока не упираюсь спиной в стену, мои глаза расширяются от страха, когда я встречаюсь с его лицом. Я обхватываю руками колени и сворачиваюсь в клубок, пытаясь создать как можно больше пространства между нами.
Его глаза налиты кровью и остекленели, когда он смотрит на меня. Он всего в нескольких дюймах от меня, сидит на коленях, положив руки на бедра. — Дай мне свою руку, — говорит он.
Именно тогда я замечаю, что лежит на линолеуме рядом с ним.
Запечатанный шприц. Флаконы. Вата. Жгут.
И рулон синей медицинской ленты.
Я замираю.
Я не против того, чтобы умолять. Что бы он ни хотел сделать, это не произойдет.
— Это новое, — уверяет он меня, как будто это моя забота. — Ты не заразишься.
Я зажата между ним и стеной, и у меня едва хватает времени сопротивляться, прежде чем он дергает меня за руку. Он хватает меня так сильно, что остается синяк, и я хнычу, вырываясь.
Этого не произойдет.
— Пожалуйста, — выдыхаю я, слезы наполняют мои глаза. — Пожалуйста, не делай того, что ты собираешься сделать.
— Заткнись, — шипит он слишком близко ко мне. — Или я сделаю тебе больно.
Склонившись надо мной, он обматывает жгутом мое предплечье, сильно сжимая.
— Сожми кулак, — приказывает он, все еще держа мою руку на вытянутой.
— Пожалуйста, не заставляй меня…
— Сотрудничай, и я скажу тебе, где она, — небрежно бросает он.
Я замираю, неуверенная, правильно ли я его расслышала.
— Что? — шепчу я.
— Эйприл. Твоя подруга, верно? — он настаивает. Его хватка на моей руке ослабевает, когда я медленно сжимаю кулак. — Я скажу тебе, где она.
Он мог лгать. Его глаза безумны, а настроение постоянно меняется. Все это могло быть напрасно.
Но если он не…
— Не двигайся, — мягко говорит он. Я опускаю взгляд на потертый кафель, желая, чтобы это поскорее закончилось. Он легко находит вену, и слезы тихо стекают по моим щекам, пока он пьет мою кровь.
— Тебе нужно есть, когда я даю тебе еду, — продолжает он. Он слишком близко ко мне. Его приглушенный, искусственный запах Альфы витает вокруг меня, и это вызывает у меня тошноту.
Когда он, наконец, закончил, он прижимает ватку к моей коже, удерживая его на месте. Три флакона с моей кровью стоят на полу рядом с моим коленом.
— Она жива, — говорит он.
Она жива.
Эйприл жива.
Я хочу ему верить.
— Она ранена? — шепчу я.
— Ее содержат так же, как тебя, — просто говорит он.
Я смотрю ему в глаза, желая, чтобы он сказал больше.
— У кого она? — Я спрашиваю. — Почему ты делаешь это с нами? Зачем тебе моя кровь?
Его взгляд напряженный. — Твоя кровь — жидкое золото, — зловеще говорит он.
Я жду, что он продолжит, но он этого не делает. Вместо этого он перевязывает вату с внутренней стороны моей руки медицинской лентой.
— У кого она? — Я спрашиваю снова. — Она здесь?
Он качает головой. — Нет, — отвечает он. — Нет, ее здесь нет. Но она жива.
Он отстраняется от меня и встает, оставляя меня прижатой к стене. — Кроме того, — добавляет он, когда я смотрю на него снизу вверх. — В любом случае, ты отсюда не выберешься. — Его кроссовка постукивает по цепочке, прикрепленной к моей лодыжке. — Так что тебе не нужно беспокоиться о ней.
Мое сердце замирает, когда он начинает уходить.
— Пожалуйста, — говорю я, в то время как черные точки пляшут у меня перед глазами. — Мне нужны мои подавляющие средства.
Он останавливается у разрушенного дверного проема и смотрит на меня сверху вниз. — Нет.
Я закрываю глаза и слушаю, как он уходит.