Завязать след. Часть 2 (ЛП)
Это заставляет меня смеяться, и его взгляд смягчается, когда он смотрит на меня сверху вниз. — Было кое-что еще, что помогло мне пережить те атаки, — признается он. — Эта улыбка. Когда я впервые увидел, как ты это делаешь, это было как удар под дых. В тот момент я запомнил о тебе все. И когда атаки становились невыносимыми…Я бы вернулся к тому первому разу, когда ты улыбнулась.
— Ты обнимешь меня? — Спрашиваю я, изо всех сил стараясь не разрыдаться от его слов.
Ривер. Мой сложный, дикий, чувствительный Альфа.
— Тебе не нужно просить, детка, — бормочет он. — Я бы делал это каждую секунду, если бы ты мне позволила.
Кровать прогибается под его весом, и он притягивает меня к себе, моя спина прижимается к его груди, а его тело обвивается вокруг меня.
Его пряный аромат смешивается с моим, и я удовлетворенно вздыхаю. Судороги все еще есть, но не такие болезненные, как в объятиях Ривера.
Его мурлыканье отдается эхом в груди, и я начинаю дремать.
Я почти полностью засыпаю, когда он заговаривает.
— Винсент говорил со мной сегодня.
Мой глаз резко открывается. — По поводу чего?
— О… тебе. Как мы справимся с этим.
— И? — Спрашиваю я, мое сердце бешено колотится в груди.
Он вздыхает, глядя на меня. — Я все еще думаю, что он старый придурок. Я его терпеть не могу, — бормочет он, и я напрягаюсь. Его руки сжимаются вокруг меня. — Но, — возражает он, — я знаю, как сильно он заботится о тебе. И… если наша ссора причинит тебе боль, я прекращу это сейчас.
Я сглатываю. — Он рассказал мне о том, что произошло. Последнее дело, над которым вы работали вместе.
— Я знаю.
— Как ты думаешь, однажды ты сможешь простить его? — Тихо спрашиваю я.
Позади меня наступает долгая пауза, и его мурлыканье прекращается. Его запах темнеет, пряности смешиваются с легким дымом. — До того, как я встретил тебя, я бы сказал ”нет", — говорит он.
— А теперь? — Я задерживаю дыхание.
— И теперь я почти уверен, что все, черт возьми, возможно. — Он целует мои волосы, и я глубоко выдыхаю.
— Я не хочу просить о многом, — бормочу я. — Ты и так много для меня сделал. Я не могу просить тебя изменить свои чувства к кому-либо.
Он хихикает. — Верно. Но твои полезные предложения обычно оказываются полезными. — Еще один нежный поцелуй в мои волосы, хотя я чувствую, как его эрекция прижимается ко мне.
Он подносит руку к моему животу. — Спазмы все еще сильные? — шепчет он.
Я извиваюсь рядом с ним, и он стонет, от этого звука из меня вытекает слизистая жидкость. — Не так сильно, — признаю я. — Лекарство помогает. Кроме того, твой запах не причиняет вреда.
— Это потому, что мой аромат самый лучший. Ты можешь это признать. Я не скажу остальным.
Я фыркаю. — Такой скромный.
— Ты подарила мне большую головку, — мурлычет он, упираясь своим членом в мою задницу. Я удовлетворенно урчу, лениво прижимаясь к нему в ответ.
Он продолжает в том же духе, нежно толкаясь в меня своей эрекцией, пока я не начинаю хныкать.
Но я устала, и у меня нет сил заниматься чем-то еще.
— Меня и так все устраивает, — шепчет он мне на ухо. — Я знаю, как ты устала. Тебе не нужно делать ничего, чего ты не хочешь.
Я вспоминаю тот день, когда он набрасывался на меня до тех пор, пока я не потеряла сознание.
— Ты такой самоотверженный в спальне, — бормочу я, прижимаясь к нему.
— Эгоистичен во всем остальном. Но в постели я счастлив быть твоим покорным слугой. — Его голос становится тише, чем я когда-либо слышала, и он сильнее прижимается ко мне.
Вскоре я толкаюсь в него, наполовину засыпая, когда удовольствие заменяет боль в моем лоне.
Я позволяю его запаху окутывать меня, пока в моих ощущениях не остается ничего, кроме Ривера.
— Моя единственная цель, — выдыхает он мне на ухо. — Услышать те сексуальные вздохи, которые ты издаешь прямо перед тем, как кончить.
— О, — выдыхаю я.
— Да, — шипит он, толкая бедрами. — Вот так. Я просто знаю, что эта хорошенькая розовая маленькая киска истекает для меня.
— Ривер, — шепчу я, моя киска трепещет. — Я…
Я уже опасно близка к тому, чтобы упасть за край, просто от толчков. Я прижимаюсь к нему, моя задница принимает любое трение, которое он мне дает.
— Блять, — шипит он. — Блять, детка.
То, что я такая чувствительная и даже не в течке, указывает на то, насколько диким это в конечном итоге будет.
Где-то в глубине души я знаю, что мне следует беспокоиться.
Но прямо сейчас…
— Альфа, — выдыхаю я. — Альфа.
Ривер рычит мне в ухо. — Хорошая девочка. Хорошая Омега. Ты так сладко пахнешь, когда мокрая.
— Почувствуй на мне свой запах, — выдыхаю я. — Нанеси его на меня, и я кончу.
Его рычание переходит в рык. — Блядь. — Он отводит мои волосы в сторону, и я чувствую, как его губы спускаются по моей шее к моей брачной железе.
Крик, который я издаю, возмутительно громкий.
Но его губы опускаются на мою спаривающуюся железу, облизывая, посасывая и покусывая, пока у меня в глазах не проясняется. Он прижимается носом к этому месту, сливая наши запахи воедино, пока я не начинаю брыкаться против него.
Затем я взрываюсь.
Я запрокидываю голову и кричу, мое тело сотрясается в спазмах, когда из меня вытекает жидкость. Ривер рычит на мою кожу, когда он покусывает мою шею, его зубы погружаются прямо над моей железой.
Он имитирует брачный укус, острое жало его зубов заставляет меня выдохнуть от наслаждения.
— Альфа, — выдыхаю я. — Ривер…
— Черт, ты так чертовски совершенна. — Его дыхание сбивается, а бедра выдвигаются вперед. — Так чертовски хорошо, что я сделал, чтобы заслужить тебя, блядь…
Его бедра подрагивают, когда его собственная разрядка обрушивается на него, посылая меня в новый оргазм.
Даже не касаясь пальцем моего клитора, он продолжает доводить меня до крайности.
В конце концов, мое зрение приходит в норму, а дыхание замедляется.
Судороги исчезли.
Ривер покусывает мою шею. — Срань господня, — выдыхает он. — Нам нужно чаще гулять.
— Мммм, — бормочу я.
Я в беспорядке, но не могу заставить себя привести все в порядок. Волна усталости накрывает меня, и мои глаза закрываются, когда я чувствую, как сдвигается кровать. Я открываю их, когда Ривер снимает с меня одеяло и осторожно стягивает с меня штаны.
— Ты не обязан это делать, — бормочу я, когда он подносит мочалку к моей чувствительной сердцевине.
— Боготворить тебя — это моя особенность, — говорит он, забавляясь. — И не очень-то приятно испытывать стыд, детка.
Я хихикаю.
Но прежде чем я успеваю придумать что-нибудь умное, чтобы сказать, я засыпаю, пока Ривер очищает меня.
28
СКАЙЛАР
Тэмми не разрешает мне возвращаться в кафе еще неделю, несмотря на мои протесты.
Мне все равно, что написано в записке моего врача, но, по-видимому, всем остальным все равно.
Я готова вернуться назад.
После очередного осмотра и еще нескольких анализов крови я официально могу вернуться в свое любимое место.
Винсент, Ривер и Лэндон по очереди проводят ночь в моем доме. Ривер и Лэндон присоединяются ко мне в моем гнездышке, но Винсент остается на диване в те две ночи, когда навещает меня.
С момента нашего разговора в кафе мы почти не разговаривали. Я все еще чувствую, что он следит за каждым моим движением, оценивая меня, но теперь он как будто стесняется.
Я знаю, что не должна злиться на него. Он хочет защитить меня. Но мое чувство беспомощности и вины не проходит только потому, что он использует логические аргументы.
К черту логику. Я бы рискнула всем, чтобы найти Эйприл.
Я была серьезна, когда предлагала использовать меня в качестве приманки, как бы нелепо это ни звучало.
Я бы сделала это не задумываясь.
Вместо этого я вынуждена готовить макароны на своей кухне, экспериментируя с новыми вкусами.