Измена. Предателей не прощают (СИ)

  
Глава 30
 
Кирилл
Землю буду жрать. Я так и сказал. Буду. Возможно, даже не в переносном смысле.
Выть хочется, когда понимаю, насколько я в дерьме.
И дело не в том, что я пытаюсь какое-то там бабло спасти, бизнес, депутатство это гребаное, шкуру свою.
Нет.
Если бы только бабло и моя шкура…
Выхожу из палаты, киваю сыну, приглашая идти за мной. Подчиняется молча, смотрит как волчонок. И ведь ему я тоже ничего не могу объяснить!
  
— Макс, я хочу тебе сказать два слова, как мужчина. Просто послушай и попытайся понять. Бывают в жизни человека такие ситуации… — ухмыляюсь, твою ж… Звучит так же тупо, как оправдание короля поп-сцены после дикой “голой” вечеринки. Когда он, якобы, вошел не в ту дверь. Угу… Я вот тоже… вошел… — Макс, я хочу, чтобы ты понял. Иногда жизнь близких важнее всего. Важнее чести.
— Чести? — вижу, как сын хмурится.
— Я просто хочу, чтобы вы были живы, чтобы вам ничего не угрожало. Это для меня главное.
— А кто нам угрожает?
Черт, кажется, я сказал слишком много. Это хреново.
— Не важно. Просто послушай, поверь и прими к сведению.
Молчит, вижу, как зубы сжал, кривится.
Хорошо, что он принял сторону матери в этой ситуации. А я…
Честно говоря, я бы сам себе руку не подал.
Захотел когда-то больших денег, захотел место под солнцем пожирнее и посочнее — приходится за всё платить. Вспоминаю тот судьбоносный и важный разговор с Лозицким.
До него я был, конечно, тоже уже не самым последним человеком в его окружении. И сам многое уже мог поднять. И у меня уже были какие-то личные дела, фирма, ее я организовал, заручившись связями, которые мне дал Валериан. И мне же хватало! Я сам собой гордился, а он…
— Кирилл, не надоело тебе пахать как папа Карло и быть нищебродом?
Я не считал заработанный уже миллион долларов нищебродством, но слова Лозицкого меня укололи ощутимо.
Он предложил схему, я понимал, что это незаконно.
— Кто в наше время зарабатывает, не нарушая закон, Кир? Главное — вовремя делиться с теми, с кем надо делиться, тогда всё будет в ажуре.
Всё и было в ажуре. Бабло текло рекой, мы давали миллионные откаты, но сами гребли сотни миллионов. Тендеры, подставные фирмы, обналичка — в те годы она еще была более чем актуальной. У нас было две крыши, одна чиновничья, другая бандитская. Лозицкий с каждой новой успешно проведенной кампанией становился всё более беспечным, ему казалось, что мы неприкасаемы.
— Послушай меня, Киря, мы с тобой боги этого города, этого мира! Он у наших ног!
Да, у наших ног был мир.
Но я начал серьезно задумываться о будущем. У меня уже подрастали дочь и сын, была любимая женщина, покой которой я должен был охранять. Да, бабла было немерено. Но и страхов тоже.
После того как завалили одного известного вора в законе — нашего партнера, — я запаниковал. Лозицкий был суров.
— Ты не соскочишь, Кирилл! Мы вместе в этой упряжке. И чего ты пылишь? Всё хорошо, и всё будет хорошо! Никто нас не тронет!
А потом нашли повешенным одного из наших компаньонов. Официальной версией было самоубийство, но Сергей Кольцов был не из тех, кто добровольно закончит эту жизнь. Слишком он ее любил, отрывался на полную, куча молодых девочек, выпивка, запрещенка. Лозицкий позвал меня на встречу, он был неприятно потрясен.
— Убрали Серёгу. Кто следующий?
— Валериан Олегович, я говорил…
— Он говорил! А то я сам не отдупляю! Думать надо, думать. У, сука какая-то решила наш хлеб отобрать!
— Давайте притормозим. Обналичку вообще надо убирать, да и остальное.
— Притормозим, погоди, разберемся с мразью, которая Кольца заказала. Пока я еще съезжу на форум в Екатеринбург, а ты тут… рули.
С этого форума он и привез Кристину.
Я был уверен, что она эскортница и не протянет с Валерой и недели. Но она четко играла свою роль. Выпускница юридической академии, красный диплом, спортсменка, комсомолка, просто красавица. Лозицкий был старше ее больше чем в два раза. Но принимал ее любовь как должное, а она делала вид, что любит Валерочку, а не его бабло. Красиво так делала вид, умело. Очень четко. В конце концов я не то чтобы поверил ей — мне, собственно, было плевать — просто принял, что у Лозицкого такая вот женщина, если ему отлично, то какая нахрен разница, как мне? Года три они уже были вместе, когда один раз на каком-то празднике я вышел на свежий воздух и Крис подошла.
— Кир, ты сегодня один, без Анжелики?
— Один, а что?
— Можно я приду?
— В смысле? — я реально не понял.
— Трахаться хочу, по-нормальному. Старик уже совсем никакой. А ты… Я просто смотрю на тебя, и уже готова.
Я знатно охренел. Реально просто впал в ступор. Что это было?
Тогда извинился, что-то прогнал про усталость. Честно, первая мысль была — Лоза меня проверяет. Подослал свою мелкую сучку, чтобы прощупать, солью я его или не солью. Опрокину ради бабы столько лет работы, дружбы, помощи или нет?
Думал даже потом пойти к Валериану и сказать, мол, ты совсем рехнулся на старости лет? Подставы устраивать?
Хорошо, что не пошел.
Лозицкий ни сном ни духом был о сексуальных пристрастиях своей половинки.
Как-то один из моих приятелей безопасников срисовал ее в клубе, где она сняла двух молодых парней из гоу-гоу. Я еще думал, стоит ли говорить Лозе или… Лучше бы я сказал.
Следующая поездка на экономический форум в Питер закончилась для меня плачевно. Валериан отправил вместо себя свою жену, сучку похотливую. У нас были серьезные переговоры, мы всё-таки вылезали из своих незаконных схем.
Валериан говорил, что как раз благодаря Крис, мол, стал опасаться, хочет еще пожить.
Вечером мы красиво отметили новые контракты и предстоящие сделки, а утром я проснулся в постели с Кристиной. Ни хрена не помнил. Понимал, что по собственной воле я бы с ней не лег. Сучка меня подловила.
— Ты…
— Спокойно, Кирилл, тебе вчера со мной было очень хорошо. У меня есть запись, покажу ее Лозицкому, и тебе хана.
— Как ты… Что тебе надо?
— Ты. Тебя хочу. Хочу, чтобы ты был мой.
— Этого не будет. Ты знаешь.
— Знаю. Давай просто подумаем, что сделает с тобой Лоза, если узнает. И что сделает твоя Лика-Анжелика. И что может случиться с ней.
— Угрожаешь мне?
— А надо? Нет, Кирюш, просто объясняю, что со мной надо дружить. И любить меня. Я же моложе ее, и красивее, и я столько всего умею! Нам будет классно, как этой ночью. Ну, давай!
Я тогда не дал, выставил ее вон.
Но Анжелике рассказывать не стал. Хрен знает, чего побоялся.
А потом…
Потом всё зашло слишком далеко. И теперь я думаю только о том, как сохранить жизнь самых близких мне людей, потому что…
— Если ты не будешь со мной, Кирилл, ты не будешь и с ней. Получишь срок и сядешь, а пока ты будешь там, тут твою любимую Лику пустят по кругу, не думай, что жизнь ее будет легкой, или смерть. Она мечтать будет о смерти.
Было жаль, что я не настолько отморозок, чтобы взять и задушить эту наглую суку.
Понимал, что, даже избавившись от нее, не избавлюсь от проблем.
Мы с Лозицким даже не подозревали, кто стоит за его женушкой, какие у этой мелкой мрази связи.
Я только хорошо запомнил, что сказал мне Лоза за пару дней до смерти.
— Она держит меня за яйца, Кир, крепко, и тебя, я так понимаю, тоже. Как я так лоханулся — сам не знаю. Была таким нежным цветочком, такой кошечкой.
Облажался Лоза, ни цветочком, ни кошечкой она изначально не была. Расчетливая, грязная дрянь, с которой я должен справиться.
— Я уверен, эта стерва меня отправит на тот свет. Пока торгуюсь с ней, может, даст мне еще пару лет.
  
Не дала.
А мне остается только гадать — кто следующий? Я? Или моя Лика?
  
Глава 31
 
Лика
После ухода мужа и сына я все-таки засыпаю.
Сон беспокойный, тревожный, он не приносит никакого удовлетворения.