Билет в один конец (СИ)

В гостиную вошла миссис Прескотт. Стоило мне ощутить тяжёлую ауру, исходящую от этой маленькой на вид женщины, как мне резко захотелось вытянуться по струнке. Не зная, куда деть руки, я сцепил их в замок за спиной, но тут же одёрнул себя и быстрым движением попытался пригладить торчащие во все стороны непослушные волосы, чтобы привести себя в более божеский вид. Это едва ли помогло, потому что точно так же напрягшийся Марк шепнул мне на ухо: «Не трогай лучше, тебя и так как будто молнией ударило».
  
Прошедшая в комнату женщина была невысокого роста. Она выглядела почти хрупкой, однако строгость длинного шерстяного платья, которое полностью скрывало её стройную фигуру, придавала ей сходства с палачом в чёрном плаще. Рыжий цвет волос Марк явно унаследовал от матери, однако, в отличие от сына, глаза у миссис Прескотт были зелёными и источали холодность, которая никак не сочеталась с вежливой улыбкой на губах.
— Добрый вечер, милый. Почему же ты не предупредил, что у нас будут гости? Я бы приготовила ужин заранее.
Голос миссис Прескотт был ласковым, но не был лишён стальных ноток покровительственной родительской манеры.
Марк, секунду помявшись, подошёл к матери и приветственно поцеловал её в щёку.
— Привет. Мы не собирались сидеть долго, поэтому я не хотел тебя беспокоить.
Парень, который рядом с матерью внезапно стал выглядеть совсем как маленький ребёнок, многозначительно посмотрел на меня, намекая на то, что я могу уйти до того, как его начнут отчитывать.
Я был благодарен другу за то, что он позволял мне сбежать с места преступления, но не хотел оставлять его один на один со строгой родительницей, которая определённо могла задать ему нехилую трёпку. В результате трюк Марка всё равно не прошёл, потому что миссис Прескотт явно не собиралась так просто отпускать меня домой.
— И чем же вы тут занимались? — проницательный взгляд остановился на обломках фотоаппарата, откровенно выдававших то, что Марк без спроса взял хранившуюся в доме старую вещь.
Считая, что было бы крайне несправедливо, если бы Марка наказали из-за моей безрукости, я честно признался:
— Миссис Прескотт, это… Это я по неосторожности разбил его!
Марк замотал головой:
— Мы оба виноваты! Я неудачно передал фотоаппарат ему в руки!
Удовлетворённая тем, что её сын не стал придумывать себе глупых оправданий, но едва ли довольная фактом того, что он позвал кого-то в их дом без её ведома и разбил фотоаппарат её отца, миссис Прескотт спокойным голосом произнесла:
— Вещи, бывает, ломаются, что поделать. Вы не поранились?
Услышав наше «нет», сказанное хором, женщина кивнула и с прежней искусственной улыбкой обратилась к Марку.
— Дорогой, раз уж ты решил обделить нашего гостя ужином, давай хотя бы угостим его чаем. Не заваришь для нас всех?
«Ну вот, началось», — раздосадовано подумал я, глядя вслед послушно удалившемуся на кухню Марку.
Миссис Прескотт опустилась на диван и кивком указала мне на кресло напротив. Пришло время очной ставки.
Когда я неловко плюхнулся на мягкую подушку, мать Марка оценивающе посмотрела на меня. Почувствовав себя размазанной по стеклу букашкой, которую изучают под микроскопом, я невольно сглотнул. Внимательно рассмотрев меня с головы до пят, миссис Прескотт окончательно убедилась в непримечательности моей наружности и, чуть поморщившись от вида моих не очень чистых штанов, в которых она разрешила мне сесть в светлое кресло, задала первый вопрос.
— Значит, ты одноклассник Марка. Как тебя зовут?
— Меня зовут… Нет… Вернее сказать… — я настолько нервничал, что чувствовал, как ткань футболки противно прилипла к намекнувшей от волнения спине. Слыша, как Марк гремит на кухне чашками, я вспомнил его ободряющие слова о том, что я непременно смогу понравиться его родителям. Хоть после столь внезапного столкновения с миссис Прескотт я стал верить в это ещё меньше, ради Марка я всё же попытался взять себя в руки и уже более чётко ответил: — Меня зовут Эрик, мы с Марком учимся в параллельных классах.
— В классе Марка много смышлёных ребят, но я рада, что он смог познакомиться с кем-то из параллели. Он не очень общительный, знаешь ли, и ему сложно заводить друзей.
Марк действительно мало с кем общался, и каждый раз, когда я замечал его в школе, он в основном рисовал в одиночестве. Однако, если он и был не очень разговорчивым, то рядом со мной напрочь забывал о своей нелюбви контактировать с людьми. Иной раз я и слова вставить не мог, когда он увлечённо о чем-то рассказывал. Поэтому я попытался мягко возразить миссис Прескотт, давая понять, что её сын не такой уж и замкнутый, как она думала. Очевидно, мои слова о том, что Марк вполне себе неплохо умеет общаться, просто не всегда в этом заинтересован, не произвели на женщину должного впечатления, и она перевела диалог в более интересное ей русло.
— Ты, наверное, тоже любишь учиться? — вопрос был провокационным, потому что едва ли подразумевал отрицательный ответ.
— Мне нравится физкультура, — честно признался я. — Я неплохо играю в волейбол… Правда, очень часто мне прилетает мячом.
— Что-нибудь ещё? Например, математика или география?
— Ну, деньги посчитать могу. И я люблю смотреть канал Discovery, когда мамы нет дома.
Миссис Прескотт многозначительно хмыкнула.
— Иногда и впрямь можно посмотреть телевизор, если ты этим не злоупотребляешь. А как ещё ты любишь проводить свободное от учёбы время? Может, чем-то увлекаешься?
Диалог всё больше напоминал допрос. Меня напрягала фальшивая улыбочка женщины, которая смотрела на меня свысока, особо этого не скрывая. Хоть миссис Прескотт и была матерью моего друга, с каждой секундой она казалась мне всё менее приятным человеком. В конце концов как бы здорово ни было общаться с Марком, я всё же не считал нужным нравиться его родителям. Не желая более даже пытаться произвести хорошее впечатление, я сказал первое, что взбрело в голову.
— После школы я часто шатаюсь по улицам, глазею на витрины и иногда сочиняю небольшие стишки. Хотите зачитаю что-нибудь?
— Не уверена, что…
— Что ж, отлично! Прочту моё любимое. «Сидя на уроке у очередной суки, я напрочь потерял интерес к науке»…
— Достаточно, достаточно! — доброжелательная улыбка на лице женщины была готова треснуть. Однако, цокнув языком, миссис Прескотт напоследок всё же рискнула задать последний интересующий её вопрос.
— А кем работают твои родители?
— Отца у меня нет, а мама работает в продуктовом.
— Прекрасно, прекрасно, — выражение лица миссис Прескотт стало ещё более пренебрежительным. По её нахмурившемуся лбу буквально бегущей строкой транслировалась фраза «мой мальчик завёл дружбу с ничего из себя не представляющим сыном торгашки, которая нисколько не уделяла времени его воспитанию».
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о том, что наше последующее чаепитие прошло в напряжённой и довольно неловкой атмосфере. Когда я ушёл домой, миссис Прескотт решила не ругать сына за разбитый фотоаппарат, но строго-настрого запретила ему водить со мной дружбу.
Вот только никто её не послушал.
***
Марк убрал фотоаппарат назад в рюкзак и поинтересовался:
— Ты не думал о том, что можешь подрабатывать фотографом? Сейчас многие делают на этом неплохие деньги.
— Нет, фотография — всего лишь хобби, да и людей я фотографирую только в исключительных случаях.
Увидев, как брови Марка вопросительно изогнулись, я рассказал о том, в чём именно заключалась причина нашей с начальником размолвки, и каким образом я по итогам выразил свою претензию в его адрес.
Марк от души засмеялся. Казалось, в прошлом я очень редко видел, чтобы он так бурно выражал какие-либо положительные эмоции, не говоря уже о том, чтобы припомнить случай, когда он покатывался со смеху до слёз.
Успокоившись и смахнув выступившие на густых рыжих ресницах капли, Марк спросил:
— Что планируешь делать дальше? Да и вообще, чем занимался?