Замеченная (ЛП)

Он был здесь, и это точно был он.
Меня накрывает паника, и я не знаю, что делать, ведь я не могу позвонить в полицию — тогда он убьет меня и мою маму. Он всегда грозился это сделать. Временами мне было плевать на себя, но подвергать опасности маму было бы несправедливо.
Моя рука дрожит, но я не выпускаю пистолет, пока ищу свой телефон. Я набираю номер Грея и молюсь, чтобы он проснулся в этот глубокий час ночи. Он отвечает после четвертого гудка, и его голос хрипит ото сна.
  
— Да?
— Г-Грей, он… он б-был здесь! — всхлипываю я, судорожно включая весь свет в квартире.
— Кто? — рычит он.
— В-Вон. Это точно б-был он. Я слышала, как он з-захлопнул дверь, когда уходил. — Мои зубы начинают стучать от очередного приступа пронзающего меня страха.
— Запрись в ванной и не выходи, пока я не позвоню и не скажу, что я у двери, — командует он, шурша чем-то на заднем фоне. — Буду через двадцать минут.
Мы вешаем трубку, и я мчусь в ванную. Сорвав с крючка халат, я набрасываю его на себя и запираю дверь. Эти двадцать минут тянутся, словно двадцать лет, но уже через шестнадцать минут от громкого стука в дверь я вскрикиваю.
Грей: Я здесь.
Я бросаю телефон, но все еще слишком напугана, чтобы выпустить из рук оружие. Отперев ванную, я бегу к входной двери, заглядываю в глазок и, убедившись, что это он, открываю все три замка. Как только отщелкивается последний, Грей врывается внутрь с обезумевшим видом.
— Вайолет, — сдавленно произносит он, когда я буквально прыгаю ему на шею. От него веет теплом и безопасностью, и он приехал, чтобы защитить меня — ведь именно так поступают друзья. — Все хорошо, малышка, — воркует он. — Теперь я здесь.
Его голос окутывает меня, словно защитное одеяло. Он ненадолго отстраняется, чтобы запереть дверь и мягко забрать пистолет из моих рук. Затем он обнимает меня за плечи и ведет к дивану. Мы садимся, и я практически забираюсь к нему на колени в поисках защиты.
— Расскажи мне все, от начала до конца, — напряженным голосом просит он.
Я пускаюсь в рассказ о том, как проснулась от кошмара и услышала шум, опуская тот неловкий факт, что понятия не имею, как оказалась голой. Я уверена, что это сделал не Вон, ведь он бы не смог раздеть меня и удержаться, чтобы не прикоснуться. Если бы это он снял с меня одежду, я бы проснулась от того, что его член уже глубоко внутри меня. Значит, это была я сама.
— Кошмары вернулись, а теперь… — Я замолкаю и вздрагиваю.
— А теперь что? — спрашивает он, и его пальцы ложатся мне на подбородок, приподнимая голову так, чтобы я посмотрела на него. Его красивое лицо искажено тревогой. Я тону в его пронзительном, ледяном голубом взгляде, а затем опускаю глаза на его губы.
— Вон вернулся.
— Какой еще Вон?
Я содрогаюсь от одной мысли о нем. Мои глаза закрываются, но, увидев перед собой его полный ненависти взгляд, я тут же распахиваю их снова.
— Нам нельзя идти в полицию, — шепчу я. — Он убьет мою маму. Он убьет меня.
Его глаза на мгновение расширяются, а затем лицо искажается убийственной гримасой. — Он и пальцем тебя не тронет. Но мне нужно его имя.
Когда меня снова начинает трясти, Грей хватает меня за бедра и усаживает к себе на колени. Границы дружбы стираются, потому что я сижу верхом на его бедрах, а его ладони нежно обхватывают мое лицо в поисках ответов.
— Брекс. Его фамилия Брекс, — бормочу я. — Он не должен знать, где я. Никогда.
По моему телу пробегает дрожь, когда в горле застревает очередной всхлип.
— Иди сюда, — хрипит он, сдвигая руку на мою задницу, чтобы притянуть меня еще ближе. Шелковый халат едва ли скрывает тот факт, что под ним я совершенно голая. Его ладонь остается на моей ягодице, успокаивающе поглаживая меня, пока я прячу лицо у него на шее. Боже, как же вкусно он пахнет. Моя грудь прижимается к его твердому торсу, и мне так хорошо от того, что я вот так прижимаюсь к нему.
Его вторая рука ложится на мое голое бедро, вычерчивая круги прямо под халатом, и все мое тело начинает дрожать уже по совершенно другой причине. Бурлящий в крови адреналин трансформируется во что-то иное — во что-то горячее и жадное.
— Как думаешь, как он пробрался внутрь? — спрашиваю я, обдавая его кожу горячим дыханием.
Его член подо мной начинает твердеть, посылая по моему телу волны возбуждения, ведь я плотно прижимаюсь к его весьма внушительному достоинству, скрытому джинсами.
— У тебя дешевые замки, которые проще простого взломать, — хрипло отвечает он. — Завтра я вызову нашего офисного мастера, и он поставит на твою дверь что-то неприступное.
Я выпрямляюсь, чтобы посмотреть на него. Его голубые глаза потемнели от похоти, и мне интересно, отражают ли мои тот же самый взгляд. Он отпускает мою задницу и смело дергает за пояс моего халата; полы распахиваются, и с моих губ срывается потрясенный вздох.
— Грей, — предупреждающе бормочу я.
Он выгибает бровь, отчего становится в десять раз сексуальнее. — Что? — невинным тоном переспрашивает он.
На моих губах появляется улыбка. — Друзья не пытаются раздевать своих друзей.
Он тихо смеется, и это тепло согревает меня до самого нутра. Я замечаю, что мой взгляд прикован к его пухлым губам.
— Мне нужно тебя поцеловать, — признается он голосом, охрипшим от желания.
Я снова поднимаю глаза на него. — Друзья так тоже не поступают.
Его пальцы скользят по моей шее и зарываются в волосы на затылке. — Может быть, я не хочу быть просто другом. Может быть, я хочу заботиться о тебе так, как не положено друзьям.
Когда он тянет меня к себе, я сначала пытаюсь сопротивляться, упираясь ладонями ему в грудь, но его вторая рука так нежно и трепетно ложится на мою грудь, что я невольно скулю. В итоге я подаюсь навстречу и прижимаюсь своими губами к его. Поначалу поцелуй получается мягким и нежным, но стоит мне только застонать, как он проталкивает свой язык мне в рот в поисках чего-то большего.
Мой клитор пульсирует от возбуждения, а соски жаждут прикосновений. Словно получив прямой доступ к моим мыслям, он проводит большим пальцем по затвердевшему соску, отчего меня бросает в дрожь.
— Я вижу тебя, Вайолет, — бормочет он мне в губы, слегка прикусывая нижнюю. — Я вижу тебя.
Его слова меня заводят. После стольких лет существования в качестве простой тени — в его тени — мне безумно нравится быть в центре внимания Грея. Я без зазрения совести трусь о его эрекцию, заставляя его застонать от удовольствия.
— Грей, — стону я, покачиваясь на нем. — Нам нужно остановиться.
Он смеется, и этот звук отдается в самом моем нутре. — И зачем нам это делать?
— Потому что мы друзья, — пытаюсь возразить я, но быстро решаю, что целовать его мне нравится куда больше, чем разговаривать, и мои губы жадно накрывают его.
Его ладонь скользит по моему боку, спускаясь опасно низко к животу, и я задерживаю дыхание.
— Друзьям не запрещено трахаться, — рычит он.
Я издаю смущающий звук, когда его большой палец задевает мой клитор, и наслаждение от этого простого прикосновения обжигает меня, словно раскаленный огонь. Он медленно и мучительно массирует мой клитор, заставляя меня вздрагивать при каждом его движении, и внезапно меня накрывает оргазм. И, черт возьми, до чего же он восхитителен! Ток сладкого удовольствия прошивает мое тело в тот самый момент, когда он проталкивает палец внутрь моей влажной сердцевины. Внезапное вторжение вкупе с пиком наслаждения тут же вызывает следом еще один оргазм, от которого я запрокидываю голову и вскрикиваю. Когда мое тело перестает дрожать, он вытаскивает палец и наклоняется вперед, чтобы оставить поцелуй в ложбинке между моих грудей. От того, как его волосы щекочут мне кожу, я внезапно вспоминаю Вона и с криком отшатываюсь прочь.
  
Я не решаюсь взглянуть в его сторону до тех пор, пока не оказываюсь в безопасности на другом конце дивана. Он все так же сидит, слегка раздвинув свои мощные ноги, и его эрекция отчетливо выделяется сквозь джинсовую ткань. Его волосы растрепаны — должно быть, я в какой-то момент вцепилась в них, — а грудь тяжело вздымается. Похоти в его глазах достаточно, чтобы заставить меня почти на четвереньках вернуться к нему на колени.