Замеченная (ЛП)

— Правда? Это же потрясающе.
Я залпом выпиваю стакан воды, чтобы сдержать рвущиеся наружу резкие слова.
— Ага, — это всё, что мне удается выдавить.
— Посмотри-ка, кто теперь ведёт себя скрытно и странно, — мягко упрекает она. Когда её ладонь ложится мне на бедро, я напрягаюсь. И напрягаюсь везде.
Я поворачиваюсь к ней, и она выжидающе смотрит на меня.
— У Гвен есть проблемы.
  
Она хмурится, и мне чертовски нравится эта морщинка между её бровями. Мне так и хочется разгладить её большим пальцем, а затем поцеловать этот ровный участок кожи.
— Можешь рассказать поподробнее, — с ухмылкой парирует она.
— Она очень похожа на нашу мать. У мамы клиническая депрессия. — И клиническое безумие. — Депрессия отравляет все сферы её жизни.
Она в замешательстве оглядывает мое лицо.
— Но она такая милая и... — Её ноздри раздуваются. — Нормальная.
У меня вырывается резкий смешок.
— Разве?
На мгновение повисает молчание, прежде чем я накрываю своей рукой её ладонь, которая всё ещё покоится на моем бедре.
— Сейчас у неё фаза подъема. А вот спады — они мрачные, бездонные и чертовски пугающие.
В её глазах мелькает понимание.
— Много лет назад я тоже страдала от депрессии.
Я вскидываю бровь, и теперь всё мое внимание вновь приковано к ней. Её щеки и шея снова порозовели.
— После него? — спрашиваю я.
Она коротко кивает, прежде чем снова отвернуться к всё более оживленному залу ресторана. Её взгляд скользит по помещению, а затем опускается на колени.
— Он здорово по мне прошелся.
Жгучая, ослепляющая ярость захлестывает меня, и мне требуются колоссальные усилия, чтобы не ударить кулаком по столу. Я ненавижу этого ублюдка, кем бы он ни был. Я его найду. А пока постараюсь выведать о нём всё, что смогу.
— Теперь ты в безопасности, — заверяю я. Пусть этот мудак только попробует на неё взглянуть.
Она фыркает, и её голос звучит холодно:
— Я никогда не буду в безопасности.
Я уже собираюсь засыпать её вопросами, но тут официант приносит нам гигантскую шкворчащую тарелку с курицей и стейком фахитас на двоих. Оставшаяся часть обеда проходит легко и непринужденно: мы делим не только еду, но и смех.
Когда обед заканчивается и мы идём обратно к машине, она снова позволяет мне взять её за руку. Я знаю, что обещал ей лишь дружбу, но едва сдерживаюсь, чтобы не вжать её в ближайшую стену, не прорвать дыру в её штанах для йоги и не трахать её до тех пор, пока мы не оскорбим чувства всех посетителей торгового центра.
Моему члену явно нравится эта картина, потому что он мгновенно наливается кровью в штанах. Клянусь, рядом с ней я только и делаю, что возбуждаюсь.
— Поверить не могу, что выходные почти закончились, — стонет она, когда мы снова выезжаем на дорогу. — Мой босс — настоящий козел.
Я ухмыляюсь и бросаю на неё обжигающий взгляд.
— Готов поспорить, узнав его поближе, ты поймешь, что он не так уж и плох.
Я замечаю её улыбку, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Она вздыхает и смотрит в окно. Мне нравится, какой безмятежной она выглядит сейчас. Почти всё время она натянута как струна. Но не сейчас. Сейчас она расслабилась и позволяет мне о ней заботиться. Так, как и должно быть.
— Хочешь переодеться, прежде чем мы поедем ко мне?
Она смеется.
— Я правда еду к тебе?
— Как будто у тебя есть выбор. Уж если Гвен и Грей Максвелл вцепятся в тебя своими когтями, так просто ты не вырвешься, — дразню я её. — У нас туго с друзьями, поэтому, если уж мы находим кого-то, мы его не отпускаем.
Её смешок звучит мило, и я вижу, что ей нравится мысль о дружбе с нами. А мне больше нравится мысль о том, как мой член погружается глубоко в её влажную киску. Но будем двигаться шаг за шагом.
Припарковавшись возле её гетто-дома, я жду, пока она сбегает наверх. Пока её нет, я открываю браузер на телефоне и начинаю прочесывать интернет в поисках любой информации о Воне. Но без фамилии я бессилен. Я всё ещё недовольно ворчу, когда спустя пятнадцать минут Вайолет возвращается. Её каштановые волосы распущены, и даже мрачные дождевые тучи не способны затмить её сияние. Золотистые пряди в её волосах поблескивают и искрятся, как и она сама. Мой взгляд падает на глубокий вырез её платья. Поверх наряда нефритового цвета накинута кожаная куртка. Черные сапоги и колготки завершают этот сексуальный образ. Глаза ярко подведены тушью, а её красивые губы соблазнительно поблескивают.
Мой член ноет, требуя внимания, но она полностью завладела моим разумом. Я просто не могу оторвать от неё глаз. Она открывает дверцу машины и смеется.
— Сфотографируй, дольше проживет.
С удовольствием.
Правда, подожду, пока ты уснешь и будешь голой.
\
Девушки болтают на диване под монотонный шум игры из телевизора. Мой взгляд прикован к Вайолет, которая хрустит крендельками. Гвен постаралась на славу и наготовила еды на целую армию. Меня бы раздражало такое расточительство, если бы готовка не была единственным занятием, вытаскивающим её из комнат. Эти комнаты — цепи, лишающие её свободы. Но пока она готовит, она ненадолго становится свободной.
Мой телефон вибрирует, отвлекая меня от моей женщины.
Булл: Этот фамбл — полная хрень.
Я едва осознаю, что по телевизору вообще идет футбол.
Я: Я спал под её кроватью.
Его ответ приходит незамедлительно.
Булл: Какого хрена. У тебя проблемы.
Я фыркаю, и мои глаза встречаются с глазами Вайолет. Она отвлеклась от болтовни моей сестры и теперь с любопытством разглядывает меня. Я одариваю её такой ухмылкой, от которой плавки сами слетают, и её шея заливается румянцем. Когда она снова поворачивается к Гвен, я отвечаю Буллу.
Я: Она такая, блядь, красивая. Скоро я сделаю её своей.
Булл: Пиздец.
Я снова перевожу взгляд на неё и задерживаюсь на кремовой коже её бедер, обнажившихся из-за задравшегося платья. Я до смерти хочу попробовать её там. Попробовать её везде.
Булл: Может, тебе стоит позвонить Элише. Ты теряешь связь с реальностью.
Я недовольно ворчу и быстро набираю ответ.
Я: Элиша — ничто по сравнению с ней. И никто не сравнится.
Булл: Почему ты не можешь просто встречаться с ней, как нормальный человек? Обязательно сталкерить?
Я: Я пытаюсь. А до тех пор — да.
Она встает и спрашивает Гвен, где находится ванная. Гвен показывает ей дорогу, а я не отрываю взгляда от своей женщины, пока она уходит. В этом платье её задница выглядит округлой и чертовски аппетитной.
Булл: Ты же понимаешь, что если она узнает, тебе пиздец. В смысле, серьезный пиздец. Из разряда «потеряешь компанию и сядешь в тюрьму».
Я ухмыляюсь.
Я: Она стоит любого пиздеца.
Он отвечает эмодзи со средним пальцем. Гвен начинает убирать за собой на кухне, так что я встаю и сую телефон в карман. Я иду по коридору в надежде украсть пару минут наедине с Вайолет. Весь вечер она дразнила меня своим сексуальным платьицем. Но когда я подхожу к ванной, дверь оказывается приоткрытой, а её внутри нет.
Блядь.
Первым делом я мчусь в свою комнату, испугавшись, что оставил сундук открытым. Убедившись, что он заперт, а Вайолет здесь нет, я чувствую, как грудь сковывает страх.
О боже, только не это.
Я срываюсь с места и бегу по коридору в другую часть дома. В ту часть, которую я никогда не хотел бы показывать Вайолет. Ни одна женщина из тех, что я приводил домой, не смела выходить за пределы моей спальни или гостиной. Все они были здесь только ради одной цели. Но так как Вайолет здесь «на правах друга», полагаю, она решила устроить себе небольшую экскурсию.
  
— Вайолет! — кричу я, шагая по длинному коридору своего гигантского дома. Есть веская причина, почему Гвен живет на другой половине. Когда я приближаюсь к её комнатам, в нос ударяет вонь. Я почти никогда сюда не захожу, а домработнице и вовсе строго-настрого запрещено заступать за границу моей спальни. Желчь подступает к горлу, когда я обнаруживаю, что одна из дверей распахнута. Её спальня. Это, блядь, самое худшее.